Part 11. Подари мне оргазм.
Руслан не сразу понимает, что его будит. Открывает глаза и поворачивается на какой-то шум, пытаясь спросонья понять, что вообще происходит. А когда осознаёт, что именно видит перед собой, знатно охуевает.
Член.
С покрасневшей головкой, по которой методично скользит ладонь.
Член ебучего поехавшего на голову Данилы, который в этот самый момент продолжает дрочить. Дрочить перед самым его лицом. Пиздец!
— Какого хуя!? — он так резко подрывается, что одеяло слетает куда-то на пол. — Да ты в край охуел, Дань!
Наглость просто зашкаливает! Он пожалел этого придурка, а тот просто… просто… даже слов цензурных не было, честное слово. Поверил ему. Пустил к себе в комнату. Чтобы, сука, проснуться с членом перед самым носом!
— Я, — выдавливает Даня, протяжкой застонав, потому что так и не перестаёт двигать рукой.
— Я убью тебя, — Тушенцов шагает вперед и толкает Кашина к двери. — Вали отсюда, нахер!
— И не подумаю! — раззадоривается Даня. — Это твоя вина, твое сраное проклятье заставляет меня.
— Ах, моя вина, да? — возмущается Руслан. — Демоны, убери уже руки с члена, извращенец!
— Извращенец, значит? — угрожающе проговаривает Кашин, наконец перестав надрачивать. — Так это тоже твоя заслуга — неожиданно шагает к нему.
Тушенцов снова пытается оттолкнуть его от себя, но проваливается — Данила легко ухватывает его за запястье, отодвигая руку и вынудив согнуть ее в локте.
— Пусти! — Руслан дергается, но безрезультатно. — Отпусти, блять, придурошный, — свободной рукой он ударяет Даню в грудь, но это не производит вообще никакого эффекта. Будто об стену постучал. А Кашин стоит вплотную, почти нос к носу, и смотрит так злобно и неудовлетворенно, что желудок предательски скручивает от страха. И что было у Тушенцова с головой, когда он позволил этому озабоченному остаться на ночь?!
А потом... Выражение лица Дани меняется. С ярости переходит к беспокойству. Страх в глазах Руслана заставляет задуматься Данилу о том, что он вообще творит. Тушенцов, по сути, делает для него столько всего, хотя мог бы давно уже нахуй послать. Даня поступает с ним из раза в раз всё хуже и хуже, а Руслан терпит и всё равно позволяет. А он сейчас стоит и держит его насильно тут, хотя полностью виноват Кашин.
— Боже, что я делаю, — Данила резко, как ошпаренный, отходит от Тушенцова, давая возможность сесть на кровать. Сам нервно треплет свои волосы, не понимая, как будет оправдываться на этот раз.
— Уходи, Дань, по хорошему, — уже будто бы умоляет Руслан.
— Прости меня, пожалуйста, если сможешь. Я понимаю, что жизнь тебе только порчу. Думаешь, я не жалею, что издевался над тобой, жить тебе не давал? Да уже сто раз пожалел, — Кашин садится на противоположную сторону кровати, дабы не испугать Тушенцова еще больше. — Да, блять, я ненавижу себя сейчас, что сижу тут, что приходится умолять тебя о чем-то. Я завишу от тебя, даже от твоего присутствия и отсутствия. Честно, не понимаю, что творю. Меня жестко триггерит в Казани. Я под препаратами почти так же себя чувствовал, вообще не совладал со своим телом, — слеза течет по веснушчатому лицу. — Я сейчас не пытаюсь вызвать жалость, нет. Просто пойми меня, я это делаю не специально. — Даня вытирает слезу и, резко вскочив, направляется к выходу.
— Подожди, Дань, — Данила замирает, так и не рискнув повернулся к Руслану. — Я тебя понимаю, просто... Это тяжело. Нам двоим сейчас тяжело, стоит лишь потерпеть.
— Да не могу уже, сука. Я дрочил на тебя, пока ты спал, — Тушенцов кривится, вспоминая не самое лучшее воспоминание. — Дальше хуже. Я не хочу, чтобы тебе плохо было. Я даже спать нормально не могу, блять.
— А что ты от меня хочешь? — всё так же с презрением кидает Руслан.
— Помоги мне, пожалуйста.
— И не подумаю.
— Мне для того, чтобы кончить, нужна всего одна минутка, — это оказывается очень тяжело сказать. Приходится опять умолять Тушенцова о помощи, но по-другому Кашин просто не может. — Пожалуйста, Руслан, я могу потом помочь тебе.
— Да не нужна мне твоя помощь.
— А мне нужна. Пожалуйста, Руслан.
Руслан солжет, если скажет, что не хочет. Потому что он такой горячий сейчас. С взъерошенными волосами, прилипшими от пота к лицу. С умоляющей помочь интонацией. Данилу хочется прям сейчас, и Тушенцов это прекрасно понимает. Понимает и то, что все равно сдастся, все равно поможет Дане. В очередной раз. Потому что он желает помочь, отчасти понимает, что это его вина. Ну или потому что у него кинк на горячих умоляющих парней.
— Ладно, — сдаётся Руслан. — Только убери руки. За голову убери, — уточняет он. Просто потому что, если Кашин сейчас его коснется, то он сам начнет умолять его войти в себя. На своей же кровати. А Тушенцов обещал этого не делать.
К сожалению...
Данила чуть тормозит. А после, будто до сих пор не веря, что ему разрешили, медленно подходит к Руслану, убирая руки за голову.
— Вот так и стой, понял?
— Да, — звучит сдавленно.
Руслан сам залезает рукой в боксеры Кашина, на пробу двигает ладонью, не отводя взгляда от лица Дани, и когда тот закатывает глаза от удовольствия, вскрикнув, то сам едва удерживается, чтобы не застонать. Это просто пытка же! Стоять и дрочить тому, кого хочешь сам… А ведьмы знают толк в проклятьях.
Продолжая наблюдать за Данилой, Тушенцов ускоряется — двигает сцепленными пальцами быстро и резко, практически по всей длине, полностью заезжая на головку. Так, как нравилось ему самому. И, кажется, именно так любил Даня — тот уже не стонет, а всхлипывает, поскуливая от каждого движения.
Чем дольше Руслан вглядывается в лицо Кашина, тем отчетливее понимает, что попал по полной программе. Он действительно наслаждается происходящим, тем, насколько хорошо Даниле от простой дрочки, которой становится отчаянно мало. Хочется большего… Слыша, как сорвано, с всхлипами стонет Даня, Тушенцов действительно желает продлить удовольствие. Увидеть, как Кашина выгнет от минета. Как его сильные руки будут сжимать шею Руслана и стонать его имя. Блять. Блять же!
Искусанные и припухшие губы вылизать языком. Да и весь Даня, что так покорно гнётся в его руках, бьёт по остаткам самоконтроля. Собственный член крепко стоит, а на трусах растекается палевное пятнышко естественной смазки. Демоны, только бы Данила не обратил на это внимания!
— Руслан, — прерывисто выдыхает Кашин и жмурится.
Он невпопад толкается бедрами вперед, снова и снова кусает многострадальную нижнюю губу, хмурится, жмурится и неровно, прерывисто выдыхает от каждого движения. И от этого зрелища, от ощущения горячего члена в своей ладони, от того, с каким пошлым звуком крайняя плоть надвигается на головку, Руслана откровенно ведёт.
Хочется поиздеваться, заставить умолять о разрядке и наслаждаться тем, как растекается под его руками задира — Данила Кашин. Довести его до абсолютно невменяемого состояния, до сорванного крика и подарить самый шикарный в его жизни оргазм, но…
Как он потом это объяснит?
Технически, это просто способ снять напряжение, и Тушенцов вообще не должен кайфовать от этого и уж тем более чего-то хотеть. Сложись всё иначе, не будь этого проклятья, тогда… «Тогда ничего бы не происходило. А Даня бы просто продолжил над тобой издеваться», — мысленно поправил себя Руслан.
Настроение стремительно улетает в минус, и Тушенцов, отвернувшись, в одном и том же ровном ритме доводит Данилу до разрядки. И, хоть и пытается он в последнюю минуту абстрагироваться от происходящего, громкий стон, наполненный неприкрытым, искренним наслаждением, проходится по нервам, ударив горячей волной в пах. На ладонь брызгает теплая жидкость, а во рту непроизвольно скапливается слюна.
Твою ж…
Сжав кулак, чтобы не испачкать пол, Руслан разворачивается и молча ретируется в душ, радуясь, что он единственный на этаже, так что вряд ли кого-то встретит. Хочется смыть с себя собственный пот, следы чужого удовольствия и побиться головой о стену.
А ещё подрочить.
И это просто ёбаный пиздец!
Примечания:
Отзывов жду очень. Подписываемся на лучший телеграм канал страны в шапке ссылка)