Part 10. Какого хрена!?
Примечания:
Тока:https://t.me/jojoroltonfanfik
Если поначалу Кашин очень радуется, не увидев Руслана в аудитории, наивно полагая, что так ему будет легче, но к концу пары радости стало мало. Глупо ориентироваться на ощущения в первый день, когда желание увеличивается в присутствии Тушенцова. Сейчас же всё наоборот. А ведь Руслан предупреждал его, что сила проклятия будет увеличиваться.
Хочется сорваться и бежать к Руслану, чтобы хоть на минуту увидеть его. Тело бросает в жар, а член стоит. И всё это сопровождается собственными фантазиями и настолько откровенными и пошлыми, что Даня может ставить памятник своей испорченности. Пустые фантазии даже перекрывают то, как хорошо ему было вчера, гуляя с Тушенцовым. Это был незабываемый вечер, они хорошо провели время. Плоть вставала изредка, и то на моментах, когда Руслан или Данила касались друг друга случайно.
abit.etu.ru
После учебы Кашин с трудом добирается до комнаты, единственное, на что его хватило, так это упасть замертво на кровать и простонать. Желание прибежать к Руслану и умолять сделать с ним всё, что было в фантазиях, растёт с геометрической прогрессией. Однако Данила сопротивляется изо всех сил. В конце концов, он боевой маг. Лучший в университете, прошу заметить! К тому же сильный, красивый, смелый. Да, потерял контроль, но он не будет бежать за какой-то ведьмой!
Кашин злится и пытается отогнать от себя яркие фантазии, и в очередной раз твердит себе, что он, дескать, сам хозяин своего тела, и никакое проклятие этого не изменит. Понимает, что зависим от Руслана, осознаёт, что рано или поздно он поднимется на этаж к единственной ведьме, но только когда будет уже невмоготу. Или небезопасно — все же боевой маг, может натворить многого, если не сумеет совладать со своим телом.
У Дани получается продержаться еще несколько часов на ошметках собственной гордости и старательной злости на ведьму. Итог все равно плачевный — он срывается. Прям на глазах Коли, который с возрастающим охуеванием в глазах смотрит на мучения друга. А Кашин лежит на кровати, свернувшись в клубочек, нервно поскуливая от каждого прикосновения одежды к коже, кусает губы и нервно комкает пальцами простынь.
— Боги, Данила, — не выдерживает Ромадов, — Кому и что ты хочешь доказать, сидя тут? А главное зачем?
Кому? Наверное, самому себе. Вот же сука! Во всем Тушенцов виноват. Наверняка специально вчера его раздраконил, чтоб сегодня поиздеваться. Может быть, специально не явился на пары сегодня, чтобы Даня приполз к нему сам. Так? Ну разумеется! По-любому, кисуня сидит сейчас и злорадно хихикает, потирая ладошки, и радуется, что так легко его уделал. Данила не позволит какому-то там Руслану Тушенцову себя унизить!
Ярость пожаром вспыхивает в его груди, и Кашин вылетает из комнаты бегом по коридору, вверх по лестнице, туда, где живет единственная в университете ведьма. И он правда хочет высказать всё, что думает, а еще лучше — разбить ему ебало.
Ровно до той секунды, пока Руслан не открывает дверь. Ну потому что это долбаный ходячий секс! Со своими распахнутыми от удивления глазами. Мягкими, влажными от слюны губами. Вкусно выступающими в широком вороте рубашки ключицами и слегка растрёпанными, словно после бурного секса, волосами. Все те картины, что он видит каждый раз, стоит лишь прикрыть глаза, проносятся в его мыслях, и намерения что-то там высказать Тушенцову или избить того просто снесло к херам! Горло перехватывает, так что единственное, что может выдавить Даня, это жалкое «трахни меня».
А потом...
Гордость испаряется. Остаётся лишь желание касаться Руслана, дарить и получать удовольствие, и он готов буквально на всё что угодно, лишь бы продлить этот момент. Кашин тихо постанывает в голос от удовольствия, касаясь языком карамельной кожи, и давит в себе желание вылизать Тушенцова целиком.
Насытиться не получается, чем дальше, тем отчаяннее хочется большего. Но хотя бы в мозге что-то встаёт после резкого отклика, и у Данилы получается распознать, что происходит. Он был очень глуп, раз действительно считал, что Руслан злорадствует, нарочно тянет время, заставляя страдать. Однако даже сейчас тот идёт ему навстречу, позволяя вжимать себя в кровать, гладить руками и касаться губами. Не прогоняет.
А Кашина просто разрывает на части от противоречия чувств: во-первых, злости на себя, что не может продержаться дольше, да на всю ситуацию в целом. Во-вторых, стыд за то, что причиняет вред Тушенцову и набросился на него, словно насильник какой-то. В-третьих, затапливающей благодарности, что тот его не гонит, и желания одновременно целовать, гладить тело, так покорно лежащее под ним, и самому прогибаться от выворачивающих душу касаний.
— Или тебе еще что-то надо?
Данила сглатывает — хотел бы он озвучить, что, сколько и в каких позах ему нужно, но Руслан ясно даёт понять, что ему не даст. И вряд ли оценит, если Даня, который силой ворвался в его комнату и повалил на кровать, сейчас ему во всех подробностях расскажет, чего хочет. В лучшем случае просто выгонит. В худшем — добавит ещё парочку проклятий вдогонку, для закрепления эффекта, так сказать.
Так что Кашин прикусывает язык, некоторое время молчит, а после тихо проговаривает:
— Могу я остаться у тебя на ночь?
— Даня! — тут же возмущается Тушенцов и упирается руками в его грудь, отталкивая.
— Я не имею в виду ничего такого, клянусь! — торопливо заговаривает Данила, садясь на кровать, и теперь смотрит на стоящего над ним Руслана снизу вверх. — Мне просто... — он вздыхает и продолжает. — Мне пиздец как плохо без тебя. Меня ломает, корежит. Я не могу ни о чем думать, ничего не могу делать. Да мне, блять, физически плохо.
Признаваться в подобном стыдно, но не признаться невозможно — его буквально рвёт на части от желания выплеснуть всё, что он чувствует. А Тушенцов молчит. Даня почему-то не находит в себе силы поднять глаза.
— Ладно, — сердце пропускает удар. — Оставайся. Но спать будешь на соседней кровати. И не дай демоны, Дань, ты хоть пальцем меня тронешь ночью.
Кашин вскидывается, наконец решая взглянуть на Руслана, и ярко улыбается от чувства облегчения. Он останется тут. С Тушенцовым. И плевать, что нельзя обхватить его руками и ногами, вжимая в себя. Плевать, что одно присутствие Руслана вынуждает корчиться от желания — без него просто в тысячу раз хуже.
— Я не прикоснусь, обещаю, — со всей возможной пылкостью произносит Даня.
— Ладно, я собираюсь спать примерно через часа два. Поэтому сходи там, куда тебе нужно, зубы почисти, в душ сходи.
***
Наверное, стоит отвернуться, дабы лишний раз не провоцировать, но Данила залип. Сглатывает вязкую слюну и, не моргая, завороженно следит за тем, как Руслан своими нереальными пальцами поддевает тугую пуговку на брюках, подцепляет собачку и дергает молнию вниз, расстёгивая. Ухватывается за низ штанины, подгибает её, видимо, чтобы не испачкать, и стягивает. То же самое проделывает со второй и разворачивается, чтобы повесить одежду на спинку стула.
Данила ощущает, как член снова твердеет, а в горле пересыхает, потому что Тушенцов в одной футболке и восхитительно обтягивающих задницу трусах выглядит просто охуенно. Да, признавать этого не хочется, как и тот факт, что Руслан кажется ему чертовски привлекательным. Остаётся только скидывать всё на проклятие.
Кашин продолжает пялиться на упругие ягодицы, как умалишенный, и когда Тушенцов поворачивается, не успел отвести взгляд. Так что буквально упирается глазами в нехилых размеров член, прижатый бельем. И это еще не стояло. У Руслана, в смысле. У Данилы там уже давно все было твердым и мокрым. Опять.
— Ты пялишься, — констатирует факт Тушенцов.
— Угу, — ляпает Даня и тут же, оправдываясь, добавляет: — Вообще-то ты сам передо мной раздеваешься.
— Это вообще-то моя комната, — шипит недовольно Руслан, Кашин все же стыдливо отводит взгляд от члена, осознавая, что знатно прихуевает.
— Прости, — стыдливо произносит Данила, понимая, что такими темпами его сейчас выкинут за дверь. — Я не хотел.
— Ой, не хотел он, — Тушенцов скрещивает руки на груди. Очень хочет, и даже больше хочет — это очевидно им обоим. — Я ложусь спать, и тебе советую, — Руслан вздыхает. — И не вздумай шуметь!
Спорить бесполезно, поэтому, кивнув, Кашин ныряет рыбкой под одеяло, закутавшись до подбородка. Тушенцов же гасит свет и ложится на свою кровать, тут же отворачиваясь к стене. И, похоже, сразу вырубается — и десяти минут не проходит, как Данила слышит тихое сопение.
У него самого сна нет ни в одном глазу — близость Руслана будоражит, но без него будет намного хуже. Желание терзает его одинаково сильно и рядом с ведьмой, и на расстоянии.
Тушенцов начинает ворочаться во сне, а потом переворачивается на живот, обняв подушку: от легкого движения руки едва слышно звякают браслеты, которые, как оказывается, тот не снимает даже на ночь; футболка удачно задирается, оголяя поясницу. Эх, еще бы одеяло сползло с ног, и будет вообще чудесно. Но не все же сразу.
Даня сам ложится на бок, подкладывая ладонь под голову, и с удовольствием рассматривает Руслана. Он просто долбаный мазохист и сам себя изводит, разглядывая того, кого так сильно хочет. Везет, что Тушенцов симпатичный. Подтянутое тело с крепкими мышцами; узкая талия, красиво переходящая в мягкие, но плотные даже на вид, округлые бедра, длинные ноги. Весь Руслан сплошь кажется каким-то твердо-мягким, что внешне, что по характеру. Опавший член снова начинает твердеть, но пока относительно терпимо. Так что Кашин честно закрывает глаза, чтобы попытаться поспать хоть немного.
Чтобы тут же их распахнуть: Руслан говорит что-то невнятное, что понять Даня не в силах, но прозвучало очень громко. Слегка дергается, и одеяло всё-таки слетает. Кашин рвано выдыхает. Лежать на месте становится невозможно.
Так, нет. Тушенцов его вышвырнет, как дворовую собаку, если Данила хотя бы приблизится к его кровати. Так что лежать смирно и пускать слюни на расстоянии! А еще лучше просто спать! Даня жмурит глаза, а затем и вовсе отворачивается и несколько минут честно пытается уснуть, пока снова не слышит звон этих сраных браслетов. Да чтоб их!
Поворачивается обратно и беззвучно стонет в подушку: Руслан на этот раз устраивается на спине, и трусы, те самые, которые в обтяжку, очень уж удачно демонстрировали контуры члена.
Кашин мысленно матерится, осознавая, что хочет эту плоть попробовать. Да, сука! Твою же мать! Да чтобы он в здравом уме мечтал о члене?! Хотя... Ну, про здравый ум он перегибает — проклятье разумности не способствует. Так что это не он хочет отсосать у Тушенцова, а проклятье заставляет его хотеть. Так? И Даня вовсе не собирается этого делать! Но просто посмотреть поближе можно же...
Блять. Блять! Руслан его прикончит. Точно убьет! Только вот лежать дальше Данила просто не в силах. Да и в конце концов, он ведь обещал, что не тронет, про то, чтобы не смотреть, ни слова не было. Медленно, чувствуя себя долбаным канатоходцем над пропастью, Кашин откидывает одеяло и садится на кровати, ликуя, что ничего даже не скрипит. Бесшумно поднимается на ноги, на носочках добирается до противоположной кровати и нависает над расслабленным Русланом, наконец имея возможность налюбоваться им как следует.
То, что идея изначально хреновая, до поплывшего Данилы доходит лишь в тот момент, когда он приспускает свои трусы и рвано дергает рукой по члену. И чуть не прокусывает губу в попытке не выдать себя стонами. Горячо, блять. И так охренительно! Великие боги, как сильно ему сейчас хорошо.
Где-то на задворках свербит мысль, что он дрочит на Тушенцова, пока тот спит, и от этого явно несет каким-то извратом. Но смотреть на него сейчас так восхитительно... Резкие движения рукой приносят такой кайф, что, кажется, Кашин просто сдохнет, если остановится. Глаза закатываются от удовольствия, и он запрокидывает голову, закусывая губу. Хорошо!
— Какого хрена?! — раздаётся громогласное, и Даня подскакивает от неожиданности, все-таки прокусывая несчастную губу.
Примечания:
Если вы думаете что это какой-то пиздец, то просто подумайте, что человек под проклятьем, сила которого увеличивается с каждым днём.
Суки выблядки уебки, подпишитесь на мой тгка,пожалуйста. Те кто подпишутся, найдут под подушкой матрас.
https://t.me/jojoroltonfanfik
Так же можете поделиться своей денежкой с автором!)