Part 8. Прогулка
Данила скрипит зубами — желание придушить Тушенцова растет с каждой секундой осознания всего пиздеца ситуации. И он чудом не придушил Руслана сейчас. Правда, даже затуманенным мозгом понимал, что не сможет ему навредить, а, скорее всего, растечется у ног послушной лужицей, едва лишь коснется голой кожи. Потому что желание сводило с ума, рвало крышу, обжигало внутренности — Кашин задыхался, просто стоя рядом, и дрожал от охватившей его похоти, густо замешанной на ярости.
— Без паники, — Руслан пытается говорить спокойно, но голос предательски дрожит, — Мы что-нибудь придумаем.
— Советую думать быстрее, — Даня делает шаг назад и в голос простанывает, когда от движения член потерся об одежду.
— О, демоны, — выдыхает Руслан, ошарашенно разглядывая Кашина, — Я… Мы… Слушай, — он нервно лохматит волосы на макушке и наматывает шаги по комнате. — Я только учусь, так что могу проклясть и снять проклятье лишь по написанному. Разобрать его на составляющие у меня не выйдет, даже если сумею рассмотреть. Но моя бабуля сделает это на раз-два! Она сможет распутать нити проклятья и освободит тебя от него.
Даня, изучающе рассматривающий Руслана, облегченно выдыхает.
— Только вот… поехать к ней мы сможем не раньше следующих выходных, — бормочет Тушенцов.
— Почему не в эти?
— Её нет дома, — опускает голову Руслан. — Вернется в конце следующей недели.
— Так, — цедит Данила. — И что ты предлагаешь мне делать до этого?
— Ну-у… Потерпеть?
Смешно. Обхохочешься просто. Потому что он не в силах терпеть.
В этот самый момент Кашин ненавидит себя за слабость, за то, что не может противостоять проклятью, противостоять Тушенцову. Наверное, собрав остатки воли, он сумеет развернуться и уйти. Только вот уже сейчас ясно, что исход один — все равно рано или поздно приползет к Руслану, и тогда будет намного хуже. До каких пор он сумеет продержаться? До какого состояния себя доведет? И что произойдет, если он, окончательно лишившись воли, совершенно не соображая, увидит Тушенцова где-нибудь на парах, например? И сломается прямо там, при всех… Даже представлять страшно. Так что можно ненавидеть Руслана, можно даже пытаться продлить собственную агонию, цепляясь за гордость, но доводить до помешательства никак нельзя.
Данила щурится, делает шаг по направлению к Тушенцову, и, видимо, мелькнуло что-то такое в его взгляде, что тот попятился назад, пока не упирается задницей в стол. Метает панический взгляд на дверь, а затем снова смотрит на приближающегося Кашина.
— Что ты?..
Даня подходит вплотную, нагло влезая в личное пространство, встаёт близко-близко, потянувшись, утыкается носом в шею Руслана, да так и замер, вдыхая его запах. Настолько сладкий, что, кажется, оседает вкусом на языке, туманит мозг до головокружения. Тушенцов проклял его, вынудив испытывать непрекращающееся желание. Но ведь в эту игру можно играть вдвоем.
— Помоги мне, — едва слышно выдыхает Кашин и удовлетворенно чувствует, как Руслан гулко сглатывает, — Пожалуйста, помоги мне.
— Что… — Тушенцов кашляет и негромко повторяет: — Что мне сделать?
— Что-нибудь, — шепчет в шею Даня и униженно просит: — Что угодно, Руслан, — тот ощутимо вздрагивает, — всё что хочешь…
— Я… нет, Дань. Ты же себе не простишь, а мне тем более! Ты потом меня убьешь.
— Не убью, — он резко вдыхает и все же отрывается от этой сладкой, манящей шеи, которую хочется зацеловать ровно в той же степени, что и сжать до хруста.
— Но побьешь точно! — нужно что-то придумать, пока Даня его прям тут не разложил. — Так, успокойся, давай что-нибудь придумаем. Отвлечемся.
— Как мне отвлечься, бля? Я даже на расстоянии тебя хочу, — Кашин поднимает полные грусти и похоти глаза.
— Давай фильм посмотрим какой-нибудь, — Тушенцов кривится, поняв что это явно не поможет, только усугубит ситуацию. — Давай поговорим, точно. Мы же о друг друге ничего не знаем? Пойдем на улицу, погуляем, подышим свежим воздухом.
— Не поможет мне, — Данила выгинает бровь, как бы с сомнением. Возможно, он понимает, что можно спасти ситуацию.
— Поможет, я уверен. Ты щас в душ сходишь, переоденешься, и мы по Сыктывкару погуляем с кайфом. Выпить возьмем, если хочешь, — пока Руслан говорит, Даня наконец отходит от него и встает напротив, скрещивая руки на груди.
— Хорошо, может, ты и прав, — Кашин направляется к выходу из комнаты. — Через час внизу.
Тушенцов громко выдыхает и падает на кровать. Он рассчитывает на эту прогулку. Ему правда жалко Кашина сейчас, всё зашло слишком далеко, так не должно было выйти. Руслан полностью виноват в сложившейся ситуации, надо было изучить условия перед наложением проклятия. Сейчас в его же интересах помочь Кашину, отвлечься хоть как-то. Но что будет потом? Тушенцов же не сможет отвлекать его вечно. Руслан обязательно об этом подумает, но позже. Сейчас ему надо собираться и идти вниз.
***
— Сколько тебя ждать можно? — Руслан уже минут пятнадцать сидит на диване возле вахты. Охранник кидал на него всё время странные взгляды, так как уже около часа ночи, завтра на учебу всем, а он собрался куда-то. Тушенцов засыпает уже, устал за весь день, поспать ему не дали, так что он еле существует вообще.
— Ну извините, блять, я дрочил на тебя в душе раза два точно, — мужчина странно косится на обоих парней. — Хули ты уставился, работай давай, пока есть чем, — Даня зло смотрит на охранника, и тот сразу утыкается в монитор.
— Ты слишком агрессивный.
— Харе пререкаться, пойдём быстрее, сам же заждался меня, — Кашин ударяет его не больно по плечу, сам того не замечая, оставляет там руку, аккуратно поглаживая. — Честно говоря, вид у тебя такой, будто ты не спал неделю.
— Да. Ты мне сам поспать не дал вечером, — Тушенцов аккуратно скидывает ладонь Дани.
— Бля, если сильно спать хочешь, лучше нам остаться в общежитии.
— Нет, я виноват. Это наша с тобой проблема, мы должны тебе как-нибудь помочь. Пошли уже.
Дане, правда, очень приятно, что Руслану не всё равно. Он ведь мог забить хер, выбросить его за дверь и специально мучить. Достойно, что Тушенцов хочет помочь избавить Кашину от мучений. Это странно, что Даниле реально тело от этого? Он всё скидывает на проклятие. Всё из-за блядского проклятия.
Парни выходят из душного общежития на прохладную улицу. Погода замечательная, ни холодно, ни жарко. Руслан глубоко вдыхает и улыбается. Свежий воздух приятно туманит разум, сон снимает как рукой. На душе так хорошо становится от этой атмосферы. В темноте светятся уличные фонари, слышится лишь изредка проезжающие мимо машины.
— Куда пойдем? — с улыбкой на лице спрашивает Тушенцов. Даня на секунду задумывается, а после выдаёт:
— Может в Кировский парк?
— Мы чё на свидание? Ну ты сказанул, — Руслан нервно смеётся, на что Кашин лишь закатывает глаза.
— Сам что-то предложи тогда, раз умный такой.
— Может, пошли в бар?
— У меня нет желания вытаскивать тебя блюющего оттуда под крики охранников. Но если ты хочешь, чтоб под алкоголем я вообще не мог себя контролировать, то вперед вперед туда.
— Ладно, ладно, ты прав. — оба ненадолго задумываются, топая куда-то вперед.
— Может, зайдем в круглосуточный, возьмем что-нибудь перекусить и просто пойдем, куда глаза глядят? — после пары минут молчания предлагает Даня.
— Ну вот это идея, то-то же.
Парни направляются в сторону магазина, так и не решившись начать какой-то диалог. Было как-то неловко, что ли. Заходя в магазин, они решают взять мороженое и что-нибудь попить. Оплатить Руслан Даниле не дал, так как он виноват в сложившейся ситуации, поэтому платить должен тоже он. Под недовольные вздохи Кашина Тушенцов оплачивает покупки, и парни, довольные, выходят из здания.
— Ты часто говоришь про бабушку, но про родителей от тебя вообще не слышно. Прости, если это личное, — Даня первый решает начать диалог.
— Моих родителей не стало, когда мне было около года. Их машину подорвали какие-то маги. Меня воспитывала бабушка всю мою сознательную жизнь. Я говорю часто о ней, потому что безумно благодарен, — Руслан немного медлит, подбирая слова. — Не оставила меня, хотя могла, и сейчас. чтобы я стоял тут рядом с тобой, она сейчас помогает где-то на войне.
— Прости, я не знал. Мне жаль.
— Забей, все нормально.
— Твоя бабушка - герой. Не знал, что всё так серьёзно. Давай сменим тему?
— Ну давай. Чем ты увлекаешься?
— Вообще музыкой. Это прям моё. Мы часто с пацанами собираемся, чтоб что-то записать. Я в этом с одиннадцати лет варюсь.
— Ого, не знал, — Руслан усмехается
— И чё смеёшься? — Даня подхватывает настроение Тушенцова, начиная хохотать.
— Не, просто. Реально, репер какой-то?
— А, ты не веришь. Я вообще-то популярен в узких кругах, — Кашин гордо улыбается.
— Да ну. И в каких же таких?
— Боже, чел, ты не шаришь в этой темке, — Даня закатывает глаза и кидает распальцовку под громкий смех Руслана.
— Ну, зачитай мне что-нибудь из своего.
— Нет.
— Почему? Пожалуйста, мне теперь интересно.
—Ладно, но не смейся.
— Обещаю.
Даня достает телефон, открывает диалог с Колей. Листает до той самой демки, над которой Кашин так долго старался. Думает тыщу раз, стоит ли оно того? Настолько ли они близки с Тушенцовым, чтобы открывать такую важную часть своей жизни? Он ведь может рассказать об этом всему университету, посмеяться, убежать, да все что угодно. Что-то внутри подсказывало, что Руслан так не сделает. Разве этот человек может высмеять его, если они пошли гулять, лишь бы Кашину было не так плохо в четырех стенах? Нажимает на плей. Назад дороги нет.
2k, запах запрещённой травки
Туфли в мясо, разорвали платье
Душно, влага в незнакомой хате
Нету рамок, не скажут: «Закругляйтесь»
Тушенцов внимательно слушает, пытаясь вникнуть в текст. С удивлением открывает рот, потому что звучит охуенно.
Не открою глаз, пока я полностью не выдохнусь
Не надо больше ждать, ведь тут сгорают наши принципы
Не описать те чувства, что испытывает Руслан. Наверное, чувство тревоги? Внутри становится как-то страшно, но не от песни. Он даже не ожидал, что Данила будет петь что-то такое. Всё что угодно, но точно не это.
Всё то, к чему шагал, меня манило и рассыпалось
Я самый одинокий волк, которого вы видели
Даня останавливает песню, опуская глаза вниз. Ему неловко. Боясь осуждения, он начинает нервно грызть ноготь на большом пальце руки.
— Даня, это охуенно. Тебе выпускать надо. Демоны, это просто отвал всего. Ты не представляешь какие чувства я испытал, — Тушенцову и вправду очень понравилась песня, но что с текстом? Неужели у Кашина были проблемы с веществами?
— Спасибо, мне приятно. Я эту песню написал, когда в Казани был. Я только недавно в Сыктывкар переехал, так-то я всё детство там провел, — Данила достаёт сигарету из пачки и любезно протягивает Руслану. Не отказывается. Закурив, они смотрят куда-то вдаль, в неизведанное.
— У тебя были проблемы с веществами? — Руслан всё же решается задать этот вопрос. Кашин тяжело вздыхает и останавливается. Взвешивает все «за» и «против», понимает, что Тушенцов ему ничего не сделает.
— Видишь ли, я рос в не самой богатой семье. Папу я видел от силы четыре раза. Умер, когда я был в 7 классе. Меня воспитывала лишь мать в очень неблагополучном районе. Там хочешь не хочешь, все равно закуришь, забухаешь и заколешься. На таких «хатах» я был весь подростковый период. Ужас, лучше не вспоминать, что там было. Моим «друзьям» было всегда плевать, как я, где я. Я буду умирать где-то под трубами, а они обо мне даже не вспомнят. Благо сейчас всё хорошо. Коля есть, наши пацаны все. Они настоящие друзья, вытащили меня из болота, когда я чуть не утонул.
Руслан внимательно слушает рассказ, шагая по пустой улице. В голове пытается сложиться картинка происходящего. Даню определенно жалко. Происходящее не должен испытать ни один человек, никто такого не заслуживает.
— Хуёво. Я рад, что у тебя сейчас всё отлично. Тебя окружают друзья, готовые прийти на помощь, а это самое главное.
Парни кидают друг другу улыбку и просто переводят тему. Они разговаривают обо всем на свете и так прогуливают до рассвета. После, попрощавшись, возвращаются в свои комнаты.
Примечание:
Засыпьте меня плохими отзывами за эту главу, чтоб я фанфик удалила навсегда. Объективно глава хуйня ебаная, как и я, потому что можно было ее лучше написать. Поэтому я готовлюсь к хейту. ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА ЛУЧШИЙ ТЕЛЕГРАМ КАНАЛ, ЧТОБ УЗНАВАТЬ КОГДА ГЛАВА, ИНАЧЕ НЕ ЗАСОРЯЙТЕ МНЕ ЛИЧКУ ЕБАНУТЫЕ ДОЧЕРИ ШЛЮХ🌹🌹🌹🌹