Глава 197-198.
Когда мы возвращаемся в Москву, каждый новый день становится обычным буднем. Ритм весеннего мегаполиса поглощает нас.
В основном, мы с Егором, конечно, пропадаем в разных концах одной и той же пробки, разговаривая по телефону. Очень редко получается ехать в одной машине или, хотя бы, наравне, но по итогу кто-то всё равно уезжает от другого, потому что понимает, что опаздывает. Нормально поговорить мы можем только дома.
- Миша, как дела? - спрашиваю я, поворачивая голову в сторону сына, сидящего в детском кресле, прикреплённом к сиденью.
Он улыбается и, как его научил папа, показывает большой палец вверх.
Да, я всё-таки сдалась, поддавшись уговорам Егора позволить ему общаться с ним. Буквально спустя две недели после этого в сторону Булаткина прозвучало заветное слово "папа".
Удовлетворённо киваю, вспоминая про слова девчонок о скором предложении с просьбой руки и сердца. Нет, я вряд ли в ближайшее время надену белое платье. Да и зачем устраивать свадьбу, когда можно просто так прожить? Мне сейчас всё нравится.
Мальчик зевает, отворачиваясь к окну.
- Мама, дядя! - Миша добавляет непонятных слов, но мне хватает этого, чтобы понять суть его слов.
Злых дядек и тёток ему показывают каждый день на фотографиях, приговаривая, что нужно сказать взрослым сразу.
- Прячься! - отстёгиваю ремень безопасности с его стороны, набираю номер Егора, продолжая рулить.
Открываю бардачок и, вытащив оттуда пистолет, закрываю обратно.
Автоматический голос говорит о том, что абонент не отвечает. Набираю ещё раз, снова тот же ответ. Когда надо, его нет. Проклятье!
Дядя, состоящий в банде Лазаревых, открывает окно своего автомобиля и нажимает на курок в направлении моего. На стекле сразу же появляются трещины. Ещё один выстрел, и оно разлетится к чертям.
Егор, ну же, бери трубку!
Сзади тоже слышится удар о покрытие.
Как я оказалась в окружении этих ублюдков? Боже, что делать?
- Миша, накрой голову руками на всякий случай, - командую я, не выдавая своего страха.
Мальчик выполняет приказ, молча спрашивая, правильно ли он делает. Кивнув ему, набираю Егора снова.
Следует ещё один выстрел в бедное, теперь уже разлетевшееся на мелкие кусочки окно. Осколки осыпаются на моего сына, и мне приходится сказать ему, чтобы он шевелился минимально.
Один на один без защиты. Боже!
Беру своё оружие в руку, направляя в его сторону. Он сразу же закрывает окно. Пару раз нажимаю на курок, выезжая на его полосу вперёд.
Звенит мелодия телефона, командую Мише провести в сторону зелёной трубочки и нажать на значок микрофона.
- Слушаю, - ровно говорю я, не выдавая того, что сейчас буду проворачивать серьёзную аферу на дорогах Москвы.
- Настя, что за срочность? - раздаётся голос в динамике.
На заднем фоне слышится звук из... ванной? Кажется, это струи воды.
Невольно хмурюсь. Он должен быть в этой пробке. Или он уже приехал домой? Невозможно, Егор должен ехать сзади.
- Заяц, скажи, пожалуйста, где ты сейчас, - говорю я, резко поворачивая машину у ближайшего поворота, а теперь остаётся не встать в пробку, начиная отрыв.
- На работе задержался, сейчас выезжаю, - бормочет он, заставляя меня сжать руль рукой сильнее, оружие кладу на кресло, вдавливая педаль газа, чтобы набрать скорость, запрещённую для дорог столицы.
- Чистоплотная у тебя работа, - усмехаюсь я, относясь к его словам очень скептически.
Сложно признать, что он развлекается с девушкой? Договорились же не врать друг другу...
- Милый...
- Настя, ты не так...
Это звучит практически одновременно, одинаково банально.
- Мне нужна была твоя помощь, но завершай свои дела спокойно и отправляйся домой. Уже всё, - спокойно говорю я, не выдавая кома слёз, застрявшего где-то в подсознании, кричащем о том, что так должно быть.
Не должно быть ревности, потому что наша пара чересчур пошлая. Должны быть любовники и любовницы. Так должно быть. Да. Я не истеричка... просто я... люблю его. И да, я ревную.
- Настя...
Прошу сына сбросить, и он делает это. Слёзы всё-таки наворачиваются на глаза, и я сжимаю руль максимально крепко. Понимаю, что не могу вести машину, торможу у торгового центра, немного оторвавшись от этих тварей.
Выхожу, подхожу с мишиной стороны, беру его на руки, открываю багажник и усаживаю туда. Забираю гаджет из рук малыша, печатаю сообщение Булаткину: "GPS включено, телефон у Миши. Приезжай как можно раньше. Меня, наверное, не будет, но наш сын в багажнике, ключи под задним колесом. Береги его, ладно?"
- Сыночек, ты сейчас должен быть сильным и смелым. Мы поиграем в игру, тебя никто не должен найти. Держи телефон, за тобой приедет папа. Понял? Ты должен сидеть очень-очень тихо, хорошо? - обнимаю ладонями его щёки и, получив кивок, целую в лобик.
Набрав воздуха в лёгкие и улыбнувшись мальчику, закрываю багажник.
Всё будет хорошо, Настя. Спокойно.
Четыре машины окружают меня через несколько минут. Одна за другой появляются надоевшие фигуры.
Как же страшно! Какого чёрта я оставила пистолет в салоне? Какого чёрта не поехала дальше?
Если бы мы попали в аварию, последствия могли бы быть хуже.
- Добровольно сдаёшься? Какой сюрприз!
- Она была с щенком.
- Нам нужна она, а не её щенок.
Грязные руки тут же хватают меня. В несколько ловких движений на моих руках, соединённых за спиной, появляется прочно затянутая верёвка, ноги связывают, не давая мне ни единой возможности сбежать. Меня кидают в багажник, ради развлечения ударив по щеке.
Егор, поспеши! Я умоляю тебя! И, пожалуйста, будь рядом с нашим сыночком-ангелочком.
***
Глава 198.
- Пора тормозить!
- Она спятила.
- Ковалёвцы её также держали.
У Лазаревых нет никакой оригинальности. Я сижу со связанными руками на холодном полу подвала, расставив ноги.
Сейчас бы реально рвануть куда-нибудь в жаркое местечко. Здесь холодно, я хочу есть. Так знакомо. У ковалёвцев тоже забывали кормить. Есть с чем сравнивать. Какая драма.
- Рождество, ты в себе? - спрашивает парень, сжав мои щёки своей рукой.
Нет, я не в себе.
У меня никакой оригинальности. Я тогда несколько дней промолчала и теперь молчу.
- Мы хотим показать кое-какие фокусы нашим друзьям. Поможешь? - подходит второй паренёк, поворачивая в руках нож.
Перевожу глаза на толпу, замечая, что несколько из них стоят с телефонами. Наверняка у одного из них видео-звонок. По моей щеке проводят лезвием ножа, причиняя дикую боль.
И, если бы дома я закричала, здесь я молчу, продолжая равнодушно смотреть в одну точку на стене. Мне всё равно.
Егор не только был с девушкой, но ещё и нарушил обещание не врать. И кто там говорил, что дело к свадьбе идёт? Ничего больнее уже нет.
Он обещал не врать, обещал оставаться верным.
В голове до сих пор звенит: "Милый... Настя, ты не так..." Но есть то, что я просто не понимаю: я не злюсь, не обижаюсь, будто так и должно быть.
С меня стаскивают майку, оставляя в агрегате нижнего белья.
- Вау, это что? Ожоги? Малыш Булаткин игрался?
- Заткнись, ублюдок! - хрипит голос Егора в динамике.
Не хочу, чтобы он видел меня такой. Не хочу, чтобы он знал, что мне больно. Не хочу, чтобы он унижался, выпрашивая прощения.
А может, я не так поняла ситуацию? Хотя... что там можно было не понять?
- Хватит, а? Чего вы хотите? - спрашивает папа.
Парень проводит ножом линию от одного до другого шрама.
Неужели мне всё-таки не дано сыграть свадьбу, видеть семейное счастье, обнимать своего сына каждый день без страха, целовать любимого?
- Анастейша знает цену.
Почему мама? Она ненавидит их, но постоянно встречается с ними. Цена? Что может быть ценой? Я знаю об этом? Знаю? Откуда я могу знать?
- Настя тоже знает.
Знаю? Откуда? Я была всего лишь на одном разговоре с ними. Тогда речь шла, кажется, о поставках... Нет, поставки - это работа, а там... что же? Что же за цена? И это что-то адекватное, потому что тогда речь шла о временном перемирии. Не деньги, не мебель, не машины... Точно, они просили людей! Обычных людей, чья биография была изучена нами, а жизнь испорчена. Ещё тогда говорили про наркотики.
Парень с ножом снова проводит линию, на этот раз по руке. Среди толпы замечаю супругов - Лазаревых. Девушка, если я не ошибаюсь, находится на девятом месяце коварного положения беременности.
Нож поднимается над очередным участком кожи, чтобы нанести ещё порез, но я перехватываю его, сжав лезвие обеими руками. Ладони пронзает дикая добровольная боль.
- Вколите ей ещё успокоительного! - кричит кто-то.
Меня сразу же "обнимают" со спины. К шее подносят шприц и ловко вводят содержимое.
- Настя, смотри, кто тут, - улыбаясь, говорит какая-то девушка.
Она показывает телефон с изображением моих родителей, сына и Егора. Невольно отворачиваюсь, кусая губу, но теперь большое количество успокоительного не позволяет заплакать. Как предусмотрительно!
Нельзя играть на чувствах... даже на чувствах убийцы.
Почему-то в такие моменты особенно хочется вернуться домой.
- Даже не скажешь, сколь сильно их любишь? - издевается кто-то. - А если до вечера не доживёшь?
Сжимаю зубы, пытаясь отвлечься от происходящего. Конечно, это бесполезно! Кто-нибудь сомневался? Никто!
Мне просто больно. Мне просто страшно. Два особо острых чувства: боль и страх. Ничего не могу с этим поделать.
Будто явь перед глазами мелькают воспоминания.
А зачем им я? Денег у них куры не клюют, а подчинения от двух, не побоюсь этого слова, мощных банд, они явно и пытаться не будут добиться. Это может быть попыткой свести старые счёты. Моя семья целиком состоит из убийц. Может, я предмет отомщения? Какая-то бессмыслица.
- Настя, - голос Егора из динамика звучит очень трепетно.
Не поворачивая головы в знак того, что его для меня не существует, я кусаю себя за плечо. Проклинаю всё, на чём белый свет стоит, делая вид, что обижена.
Мне вводят ещё одну дозу успокоительного, и я чувствую, как глаза слипаются.
- Вы можете приехать и забрать её, но прежде поймите, что вы должны сотрудничать с нами.
- Мы всё сделаем, - бормочет папа. - Не трогайте её больше!
