Глава 199-200.
- Никогда себе этого не прощу! - слышу я отдалённый голос, будто кто-то за дверью ходит туда-сюда, раздражая остальных.
Хмурюсь, замечая иголку в локтевом сгибе, исходящую из капельницы.
Почему же так болит голова? Я пила? Нет
Короткими отрывками вспоминаю своё приключение и то, как я попала к Лазаревым. Измена Егора. Что же он за тварь редкостная такая?
- Володя, понимаешь, что я натворил? - голос становится чётче, и я уже понимаю, что это Булаткин, что я дома. - Я кувыркался с этой пустоголовой, потому что у Насти... - он делает паузу, - очень мало времени на меня.
- Егор, я не психолог, но моя дочь... обязательно простит, если увидит раскаяние, - бормочет Ковалёв.
Сглатываю, обнаруживая жажду. Я так хочу пить... Голова чертовски болит, буквально раскалывается. Пытаюсь поднять руку, но она бессильно падает.
- А она увидит? Она будет злиться и...
- И даже бить тебя, возможно, даже подвергнет пыткам, - с сарказмом говорит папа, и я выдавливаю улыбку.
Эта коренастая сволочь изучила меня как свои пять пальцев, поэтому сейчас поддразнивает моего парня.
- Ой, Егорушка, она будет свирепа в гневе, да помилует тебя Господь!
- Как смешно! - звучит такой же отклик.
Поворачиваю голову, привлекая к себе внимание. Андрей, Виолетта и Эвелина сразу же встают со своих стульев, подбегая ко мне. Эва щупает пульс, Виолла проверяет температуру, Тернов настраивает прибор и меняет давление. Воронины, весело хихикая и радуясь из-за чего-то, меняют капельницу, иголку вставляют по новой и переводят меня в полусидячее положение.
- Миша где? - с трудом шепчу я, волнуясь за своего большого малыша.
Эти месяцы пролетели так быстро. Он очень быстро сел, пополз и потихоньку начал ходить. Мой сынок - моя большая гордость.
- Так ведь спит уже, - Эвелина улыбается, я киваю.
- А Егор где? - притворяюсь идиоткой, не заметившей голосов из коридора.
- Настя, тебе нельзя сейчас волноваться! Отложи вашу беседу, - советует Андрей, смотря на прибор.
- Я хочу увидеть его и побыть наедине, - снова шепчу я, рефлекторно нащупывая что-то ладонью. - Где мой пистолет?
Не говоря ни слова, Эвелина трясущимися руками отдаёт оружие мне. Все трое выходят, а Булаткин заходит, сразу же закрывая дверь. Егор подходит, я слабым кивком головы приглашаю его сесть на стул рядом, так, чтобы я видела его. Его глаза из-за чего-то опухли: он либо плакал, либо не спал много-много суток подряд. Щетина выглядит как-то непонятно.
- У тебя передозировка успокоительным, - говорит он, пытаясь начать неловкий разговор первым.
Запоминай урок, Булаткин!
- Как её зовут? - нахожу в себе силу, чтобы повысить голос, но ответа не получаю: Булаткин только виновато опускает голову. - Я спросила, как её зовут?!
- Что это тебе даст? - спрашивает парень, вызывающе смотря на меня.
- Повторяю в последний раз: как её зовут? - сжимаю рукоять пистолета, делая голос угрожающим.
Откуда-то берётся сила поднять его и навести прямо на грудную клетку любимого. Нет, я не собираюсь убивать. Просто пугаю. Веселюсь, а он боится.
- Карина, - парень опускает голову, прекрасно понимая, что следом я потребую фамилию. - Вольная.
- И как она тебе?
С этим вопросом Егор окончательно потупляет взгляд.
Мне тоже немного больно. Я боюсь боли.
Я теряю хватку, или что здесь не так? В чём дело? Из-за чего начинаются измены? Из-за того, что я много работаю, а после работы вожусь с его сыном? Так делают все женщины.
- Настя, я виноват, - шепчет он, помещая свою руку поверх моей, заставляя сжать рукоять крепче. - Здесь не придумать ненужных оправданий. Ты накричала на меня, я сорвался. Я хотел этого. Прости.
- Я истеричка, и ты знаешь это, поэтому... - убираю оружие от его лба, чувствуя, как желание дать ему незабываемый урок потихонечку отпускает. - Егор, почему именно с ней? Я её ненавижу! Почему не с кем-нибудь другим? В следующий раз делай это, если тебе это нужно, но не с ней.
- Так ты не злишься? - переспрашивает парень, помещая свою ладонь на мою щёку, напоминая мне о том, что я всего лишь материал для лепки в его руках.
Он всегда доминировал в наших отношениях, и, как бы сильно я не хотела это исправить, мне нравится быть слабой в его руках. Я даже счастлива, что ковалёвцы оказались в нашем доме именно после взрыва их ужасного убежища. Меньше воспоминаний. Так легче. Самовнушение.
- Настя, я тут хотел... - начинает Булаткин свою новую мысль. - Сейчас не время, наверное. После этого ты мне не доверяешь.
- Кто сказал? Булаткин, не тяни кота за хвост! - я беру его за свободную руку.
- Нет, потом, - он убирает ладонь с щеки, закатывая глаза.
- Ты хотел сделать мне предложение? - догадываюсь я. - По тебе видно, поэтому не спрашивай, откуда я знаю. А кольцо где?
- Ты серьёзно? - с улыбкой спрашивает Егор. - Ты станешь моей женой?
- Да, Егор. Ты не представляешь, с какого времени я этого жду, - мой голос звучит неумолимо слабо, хоть я и пытаюсь поддерживать беседу на весёлых нотах.
Парень достаёт бархатную коробочку из кармана, открывает её, достаёт вещицу, о которой мечтает любая девушка. Булаткин аккуратно приподнимает мою руку с капельницей и надевает кольцо на безымянный палец, а после оставляет на моих губах лёгкий поцелуй.
***
Глава 200.
Идти под венец оказывается чем-то чертовски сложным и страшным. Зал регистрации встречает нас и наших гостей приятной светлой атмосферой. Гости с радостью занимают места, отведённые для них, а я с Егором и мои родители, крепко держась за руки, занимаем места женихов и невест.
Я волнуюсь с самого утра. Несколько раз я дёрнулась, пока мне делали макияж и причёску, а когда мне помогали с белым платьем, я поняла, сколь сильно трясутся мои ноги. Мама реагировала на всё спокойнее. У неё опыта в этих делах больше. Это моя первая свадебная церемония, хоть я и была замужем.
Регистратор начинает свою речь, а я понимаю, что не могу её слушать, то есть слушать могу, но не слышать. Повернув голову к Егору, я вижу всю его серьёзность. Улыбаюсь, как идиотка, готовая расплакаться уже сейчас... расплакаться от счастья.
Я люблю Егора, и я, чёрт возьми, готова сделать всё, чтобы быть с ним, я готова всё простить.
Третье июня две тысячи шестнадцатого года. Финал нашей истории становится понятным. В этот день, но в две тысячи одиннадцатом году мы познакомились.
Понимая моё волнение, но не отводя глаз и внимания от слов регистратора, Булаткин вслепую сжимает мою руку. Она потная. Он тоже волнуется.
В зале его родители, решившие придержать наших детей. Маша снова называет меня мамой, а Миша... он просто наш общий ребёнок.
- Согласны ли Вы, Ковалёв Владимир Андреевич, взять в законные жёны Анастейшу Дайсон?
- Согласен, - одно слово передаёт волнение моего папы.
- Согласны ли Вы, Анастейша Луиза Дайсон, взять в законные мужья Ковалёва Владимира?
- Да, - голос мамы звучит очень тихо.
- Согласны ли Вы, Булаткин Егор Николаевич?..
- Да, - Егор перебивает регистратора, и я сжимаю его руку крепче.
Он перенервничал, переволновался, и это чертовски трогательно.
- А Вы, Рождественская Анастасия Сергеевна?
- Согласна, - кусаю губу.
- Закрепите ваши брачные союзы подписями!
Мы вчетвером отправляемся к столу. Женщина указывает каждому пальцем, куда поставить "автограф", а после отпускает нас. Два малыша подносят на подушечках кольца.
Егор берёт кольцо, предназначенное мне, первым. В тот момент, когда он одевает его мне на палец, я не могу оторвать глаз от его лица, чувствуя, как на глаза наворачиваются несдерживаемые слёзы. Беру кольцо и одеваю ему.
- Объявляю вас мужьями и жёнами! Можете поздравить друг друга вашими первыми брачными поцелуями! - голос регистратора достигает высшей точки торжественности.
Егор привычно касается своими губами моих, но ещё он незаметно для других вытирает с моих щёк солёные ручейки счастья своими большими пальцами, и я отвечаю ему, обнимая за шею и слыша только звонкие аплодисменты.
Начинаются поздравления. Миша с Машей сразу же занимают местечко рядом с нами. К нам подходят родители Егора. Николай Борисович торжественно вручает мне букет, а тётя Марина обнимает и целует в щёку, шепчет мне на ухо: "Будь для него хорошей женой, Юленька!" Она знает, потому что смогла элементарно догадаться. Мама Егора знала семью Бестужевых как дважды два. Следом подходит Полина, подарившая нам общий скромный подарок - брелок половинками сердечка. Дальше мой брат... то есть Денис Бестужев. Я не могла его не позвать. Он пожимает Егору руку, меня затягивает в крепкие объятия и напоследок дарит мне букет. Подарок для Булаткина от Дениса я не вижу, парень передаёт его очень незаметно. Утомительно, это всё так утомительно. Глеб Исаев вместе с Ксюшей дарят нам билеты куда-то. Я опускаю глаза, замечая надпись: "Испания, Барселона". Откуда они узнали, что мы хотим уехать туда?
Далее по плану банкет: громкий, весёлый, шумный. Каким-то образом в нашем ресторане оказываются фанаты Егора, но и они поздравляют нас, даже дарят подарки. Одна дама, правда, чудит и всё-таки устраивает тихую сценку ревности, но это только вызывает ещё более широкую улыбку на моём лице.
Я невероятно счастлива сегодня!
Мы ждали этот день.
Столько всего позади! Даже верить не хочется. Будто вчерашним днём, я только пошла на отработку. Будто вчера, я узнала об убийстве, совершённом Егором, о беременности Наташи, о рождении Маши. Будто вчера, меня выдернули из ритма жизни и закрыли в унизительном подвале. Будто вчера, я узнала о том, что у меня будет ребёнок. Будто вчера, я забрала документы из универа и поменяла свою жизнь на чью-то чужую. Это всё произошло очень быстро. А разница между этими событиями в пять лет. Невероятно.
Мы же скоро состаримся. Сегодня мы счастливы и, я надеюсь, не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Теперь мы уже не бросим друг друга, потому что штампы в паспортах нас всё равно вернут друг к другу, и даже если мы поругаемся, мы помиримся раньше, чем подадим на развод.
Теперь всё так.
Я - Анастасия Булаткина. Не могу в это поверить!
