Глава 195-196.
- Да тебя тут вообще не должно было быть! - кричит Эвелина на Олега, заставив меня остановиться и заглянуть в помещение через щель, оставленную кем-то.
Девушка на грани истерики, парень растерянно моргает. Смольный пытается помочь, но получает пощёчину.
Настя, а кто сказал, что такого не будет?
Я даже не могу понять, что именно происходит. Дима сжимает мою руку, словно напоминая о своём присутствии. В конце коридора замечаю силуэт Егора, так же спорящего с девушкой, и если я не ошибаюсь, то эта девушка - Карина. В доме только и гремят подобные крики.
- Когда ты согласишься на развод? - спокойно спрашиваю я, вырывая свою руку из руки Назарова, опираюсь о стену.
- Когда Булаткин извинится за то, что вышвырнул меня, как паршивого котёнка, из дома ковалёвцев! - он усмехается. - Это равносильно вечности, потому что он до сих пор думает, что он прав.
- Боже мой, как же вы мне все со своими спорами надоели! - внезапно кричу я, отталкивая мужа от себя, направляясь прямо по коридору в подвал дома.
Как бы это банально не звучало, конструкции у этих домов одинаковы, поэтому я оказываюсь почти в таком же подвале, в каком провела небольшую часть своей жизни. У нас, конечно, ещё площадь уменьшена из-за того, что сделано ещё несколько обычных комнат. В подвале, однако, такая же пустота, такие же трубы. Освещение лучше в разы, но всё равно.
Вспомнить каждый удар, каждую пощёчину, каждое изнасилование, каждый день без еды и воды кажется слишком трудной задачей, но всего, что появляется в моей голове отрывистыми эпизодами из жизни, хватает, чтобы заплакать.
Мне надоело быть сильной в чьих-либо глазах, потому что я не такая. Я хочу быть слабой... рядом с Егором... только рядом с ним.
Зачем мама сказала, чтобы я вышла замуж?
Мне это так надоело! Всё надоело! Крик в пустоту заглушается закрытой дверью, но он уже не помогает, хотя раньше такой способ душевного лечения действовал.
Когда дверь открывается, я лежу на полу, лениво поворачивая голову. Егор заходит и закрывает её обратно, но на его лице уже читается ужас. Он явно понимает, что со мной, но я не слышу ни одного слова, когда Булаткин ложится рядом, начиная рассматривать потолок, как и я.
- Если хочешь, ты можешь закрыть меня здесь и сделать со мной всё, что захочешь, - шепчет парень.
По моей спине пробегается стая мурашек.
Знал бы он, насколько это больно, насколько тяжело перенести всё это, осознавая, что любимый тобою человек - чудовище.
- Ты помнишь наш разговор о наших планах? Я не про бизнес, - хмурюсь, садясь на полу. - Про развод с Димой, про нашу свадьбу?
- Помню, - он поворачивает голову.
- Назаров даст развод только после твоих извинений, Егор, - кусаю губу, зная, что Булаткин может выйти из себя.
Осторожность должна здесь присутствовать, но я не могу говорить намёками. Усталость постепенно берёт своё.
- А ты его напугай, - парень произносит это так, словно это так просто.
Моральный принцип срабатывает весьма быстро. Дима, можно сказать, открыл мой бизнес-проект, столько времени был рядом, заботился о моём сыне. Я не могу его взять и напугать, даже если это очень необходимо. Да, отношения с Егором - это слишком важно, но я не могу.
Во мне всё ещё живёт отголосок Юли. Когда-то я была очень правильной девочкой, а теперь... моя правильность мелькает очень редко.
- Почему ты не хочешь извиниться? - устало спрашиваю я, переворачиваясь на живот так, чтобы я могла смотреть на него.
- Потому что он объявил мне войну первым, - упрямится Булаткин.
- Ну не будь ты таким мальчишкой, Егор, - хихикаю, перебрасывая ногу через него и усаживаясь на его живот. - Ты не извинишься, даже если я напомню про приз? Егор, речь идёт о твоём сыне. И если ты хочешь быть с ним, ты должен сделать всё для этого.
- А ты родишь мне ещё ребёнка? - он усмехается, обнимая большими ладонями мою талию.
- Как получится, - опираюсь руками на его грудь, наклоняясь к его голове.
- Нет, ты скажи да или нет, потому что у меня на тебя грандиозные планы, - он закатывает глаза, ломая мою конструкцию своими объятиями.
Он прижимает меня целиком к себе. На моём лице появляется улыбка.
- Если ты захочешь, рожу, а может, и не одного, - утыкаюсь носом в его рубашку, понимая, что очень долго не видела его в обычных майках и футболках.
Мы молодые бизнесмены. Столько фальши вокруг нас.
Немного поднимаюсь, касаясь носом кончика носа Егора. Он заливается улыбкой.
- Тогда у нас будет много... очень много детей, - мечтательно бормочет он. - Нам придётся переехать.
Слезаю с него, заливаясь звонким смехом. В голову врезаются наши прогулки, обсуждения того, кто кем хотел стать. И про то, что я говорила, что он стал бы хорошим отцом, я тоже внезапно вспоминаю.
Он ведь хороший и отец, и парень. Мне просто с ним хорошо.
P.S. Зайки, я не знала, что на этом сайте нельзя добавить в одну историю более двухста частей, поэтому мне придётся поступить не очень хорошо и объединять несколько глав в одну. Например, следующая глава выйдет прямо под этой. Извините за неудобства.
***
Глава 196.
Завершающий город наших рабочих гастролей с Егором - Санкт-Петербург. Два измотанных человека, маленькая дочка и капризуля-сын. В отеле нам предоставляют кроватку для Миши и отдельную кровать для Маши. Егор укладывает дочь, когда я хожу с нашим малышом, повисшим на моей груди, на руках. Усталость берёт своё. Бесконечные споры по поводу площадей, оформления очень утомляют, но каждый день сейчас такой. Егору немного легче, хотя... Ему не приходится столько кричать, сколько мне, но он умудряется параллельно учиться и писать треки.
Наконец, укладываю четырёхмесячного ребёнка в кроватку, накрываю одеялом и ложусь сама. Телефон звенит, но у меня уже нет сил взять трубку. Булаткин совсем скоро залезает под одеяло ко мне и погружается в телефонный мир.
Да, сегодня получился очень насыщенный день. С утра и до обеда мы решали рабочие дела, а потом пообедали в макдаке и устроили прогулку по достопримечательностям. Неожиданной была встреча нашим одноклассником, Колей Петрушенковым, который когда-то поддразнивал Егора, что я, оказавшись в их классе, заслонила его популярность. Он, как оказалось, перебрался сюда, чтобы учиться.
- Егор, хватит сидеть в телефоне, - делаю парню замечание, заставляя обратить на меня внимание.
Егор мычит, но не поворачивает головы.
- Булаткин Егор Николаевич, я требую разговора!
Он отрывает глаза от экрана, переводя на меня, но через несколько секунд возвращая обратно. Как же меня это бесит! Да, я сама такая, но бешусь, когда Егор делает вот так. Выходит, что он просто игнорирует меня.
- Чёртов ублюдок, - ворчу я, отворачиваясь от него на бок, зная, что это подействует безотказно.
Кровать с его стороны прогибается, он слегка касается подушечками пальцев моей кожи, убирая прядь распущенных волос.
Я буду трепать тебе нервы, Булаткин. Я тебе давным-давно это обещала.
- Отстань, я устала и хочу спать, - убираю его руку, еле сдерживая улыбку.
- Ты только что требовала разговора, - хрипит парень, проводя указательным пальцем по моему обнажённому плечу.
- Девушки нынче так непостоянны, не так ли? - пользуюсь его же фразой, произнесённой во время объяснений с Назаровым.
Кстати говоря, я теперь не его жена. Диму теперь развлекает моя секретарша, он с ней в общем-то давно сошёлся. Серая мышка, а такого самца соблазнила.
Всё близится к своему логическому завершению.
- Малыш, - протягивает Егор, и я поворачиваюсь на спину, не сдерживая улыбки, напрашивающейся уже очень долго.
Он сразу понимает, что всё это показушный театр. Булаткин соединяет наши губы воедино, но это не страстный, полный безумия поцелуй. Мы не можем устроить ту самую бурю, потому что здесь дети, и мы не умеем потихоньку. Оторвавшись друг от друга, как два идиота, начинаем смотреть друг на друга.
Не идеальные чувства, прожившие атомные атаки, остаются в каждом из нас, и это очень радует.
- Зайка, а вот если мы сыграем свадьбу, мы же поедем куда-нибудь на медовый месяц?
- Егор, до нашей свадьбы ещё ползти и ползти. Её, возможно, вообще не будет, - произношу я, закатывая глаза.
Все нотки веселья растворяются в воздухе. Мне приходится виновато опустить глаза, чтобы не видеть взгляда Егора, требующего объяснений.
- Назови хоть что-нибудь, что сейчас идёт против нашей свадьбы, Настя, - твердо говорит парень, заставив нахмуриться.
- Во-первых, моя мама вряд ли захочет себе такого зятя. Во-вторых, я не буду играть свадьбу с человеком, не получившим благословения от родителей, - соединяю наши взгляды, понимая, что сейчас последует новый вопрос.
- Я получу его, если это так важно для тебя! Хватит придумывать проблемы! - он касается лбом моего лба, сжимает мои ладони руками.
- Твоя мама знает меня практически всю мою жизнь, Егор! Она знакома с моей мамой... приёмной. Она знает, чем ты занимаешься. И она не столь глупа, чтобы не догадаться, что я могу оказаться Юлей! Я не собираюсь объяснять это!
После моих слов в комнате повисает тишина. Булаткин нервно поглаживает большими пальцами обеих рук костяшки моих пальцев. В его глазах появляется грусть, но надежда в нём, как и обычно, не умирает.
- Ты же не говоришь мне нет?
- Ни в коем случае, Егор! - восклицаю я, сжимая его руки так, чтобы они могли уже успокоиться и перестать меня теребить.
Снова тишина.
Я ложусь на спину.
- Тогда... на медовый месяц мы поедем в Испанию, - прежде, чем говорит это, Булаткин ложится на живот, убирая руки под подушку.
Конечно, он получает непонимающий взгляд от меня.
Почему Испания? Как он вообще умудряется думать после такого высказывания с моей стороны об этом?
- Почему именно Испания?
- Страна страсти. Ты её потеряла, - бормочет парень, утыкаясь лицом в подушку.
Откуда-то появляется желание задушить его, но приходится поглотить его до причинения вреда.
Слышу его усмешку. Один, ноль в твою пользу, Егор.
Маленькая война, о которой он не знает.
- То есть ты не то, чтобы потеряла свою страсть... Ты потеряла свою фишку, свой огонёк... Понимаешь, о чём я?
- Огненной страсти хочешь? - я встаю на четвереньки, чтобы прошептать это ему на ухо.
Он оборачивается, снова принимая вид не понимающего человека и заставляя закатить глаза.
Как же ты меня бесишь, Егор!
- Получай свой огонёк, дорогой!
