Глава 192.
Удивительно, но мне приходится взять Мишу с собой на работу. Его няня попросила выходной, я не смогла отказать, потому что она очень много сделала для него. В итоге мой сын лежит в слинге, мирно посапывая, и я этому очень рада.
Секретарша раз за разом заходит в мой кабинет, требуя подписать тот или иной документ, сообщает о каких-то совещаниях, заставляя меня сонно зевать.
Я сегодня не выспалась, Миша слишком долго капризничал, Дима удалился ещё с ужина в комнату для гостей, закатив истерику по поводу моей выходки с Егором.
Подтверждая, что это мне не приснилось, я оглядываю шкаф, где разместились две полученные статуэтки. Без Булаткина ничего бы не вышло. Пора раскидывать сеть по России. Для начала крупные города.
- Ты долго будешь бегать туда-сюда, делая вид, что работаешь? Уволю к чёртовой матери! - нервно произношу я, откладывая стопку бумаг в сторону.
Девушка замирает, застыв в ужасе. Ей нельзя потерять данную должность, потому что ей дьявольски нужны деньги. Её матери нужна операция. И я знаю это не из её рассказов, я установила за ней слежку. Это неправильно, очень неправильно.
- Принеси, пожалуйста, кофе, - мирно улыбаюсь, она кивает и покидает мой кабинет.
Удивительно, Арине двадцать лет, и она девственница. В детстве попала в плохую компанию, но не имела проблем с законом. Она такая покладистая, но настойчивая, когда дело затрагивает что-то важное. Она проходит у меня практику по направлению из универа. Она мне симпатична, потому что я тоже хотела быть такой.
- Анастасия Сергеевна к Вам Егор Николаевич, - возвращается Андреева, ставит передо мной кружку, пропускает в кабинет мужчину и уходит, оставляя нас наедине.
- Привет, - произносит он, садясь в кресло у моего стола.
Я сжимаю переносицу, протираю глаза, произнося ответное приветствие. Делаю глоток кофе и достаю из ящика папку, придерживая сына, которую давно должна была отдать ему, точнее, его компании.
- Слушай, я тут подумала и решила захватить большие города, что скажешь? - замечаю его взгляд в сторону Миши, поэтому начинаю диалог о делах.
- Дело твоё, тебе решать, - говорит Булаткин, откинувшись на спинку.
- Нет, ты поможешь, или я могу искать других партнёров? - строго спрашиваю я, отрывая Егора от всяких уклонений от ответов.
- Куда ты, туда и я! Я в деле, - парень достаёт телефон из кармана, несколько секунд проверяет уведомления и убирает гаджет. - Настя, у меня один только вопрос после позавчерашнего есть...
- Я тебя слушаю.
- Что для тебя это значит? - в глазах загорается намёк на боль, которую он переживает сейчас.
Я делаю ему больно, отвергая, напоминая о замужестве, о том, что его сын не будет называть его отцом. Я, по факту, хуже Ковалёва.
- Многое, Егор... Очень многое, - опускаю глаза, понимая, что эти слова значат меньше, чем я имею в виду.
Многое... так мало сказано, а здесь и не надо слов.
В несколько секунд Егор обнимает меня, а заодно и Мишу. На моём лице появляется глупая улыбка, он улыбается тоже.
Мы любим друг друга? Да, с самого начала без перерывов, и я только сейчас понимаю, что Наташа была прикрытием Егора, чтобы отстранить меня ради моей безопасности. Он надеялся, что Ковалёв оставит меня в покое, не закроет в подвале. Несбыточная надежда, сделавшая между нами преграду в виде моего ошибочного замужества. А ведь Глеб был попыткой забыть Булаткина, попыткой вызвать ревность.
С самого первого дня, когда Егор привлёк моё внимание, кривляясь перед завучем, роняя множество журналов в библиотеке на пол, я влюбилась в него, полюбила и потеряла голову.
Он делал больно, а я, крича о ненависти, молча любила, и он, я уверена, тоже любил.
- Я не хотел делать тебе больно, - Егор помещает руки на мои щёки, слегка сжимая их.
Я киваю, давая понять ему, что я не злюсь и давно знаю это.
Даже Ковалёв неоднократно показывал свою заботу обо мне. Как бы это странно не звучало, я хочу дать ему шанс, я хочу дать себе шанс, чтобы стать ему хорошей дочерью... единственной дочерью теперь.
- Начнём всё с самого начала, - произношу я. - Но для этого нужно устроить встречу мамы и Владимира.
- Ты называешь Анастейшу мамой? Это так мило, - замечает Егор, и я, заливаясь краской, хихикаю.
- Я хочу дать шанс Ковалёву, Егор. Как думаешь, оно того стоит? - кусаю губу, боясь услышать то, что скажет второй в банде человек.
- Ему нужен только шанс, чтобы доказать, что он тот ещё папаша, - говорит Булаткин, и я с облегчением выдыхаю.
Главное, чтобы встреча мамы с папой не перешла на военный тон. Если вражда станет ещё жёстче, чем раньше, то мы все застрелимся. Они мои родители. Должно же быть какое-то средство, чтобы они воссоединились.
