Глава 193.
Суббота... редкий день, когда никуда по делам ехать не надо. Я собираюсь провести его дома.
Весело пританцовывая под зарубежную музыку, я кружусь по кухне и мешаю тесто для блинов. Ангелина и Кайла тоже занимаются готовкой. Мы все сейчас похожи в одежде: мужские рубашки, кое-как заправленные в пижамные шорты. Не сговариваясь, мы и волосы собрали в небрежные пучки.
На кухонном фронте появляется Анастейша, и я целую её в щёку, желая доброго утра.
- Утро такое хорошее, - произносит мама. - Осталось только сделать какую-нибудь пакость ковалёвцам.
От такого коварного тона мы все заливаемся смехом. Готовка становится более весёлой, когда мама начинает помогать жарить блины. Мы занимаемся параллельно и баловством: я кидаю муку на Кайлу, она случайно мстит Ангелине, Сомова возвращает на меня, и я провожу перепачканными руками по волосам мамы. На кухне повисает звонкий смех, когда каждый, уже не разбирая ничего, вооружается пакетом и начинает размахивать им.
Но наше веселье заканчивается, когда мрачная София заходит сюда. Её вид заставляет желать лучшего с самого первого взгляда. Она перемазалась в саже? Зачем?
- Что случилось? - хмуро спрашиваю я. Мартыненко наливает себе кипяток из чайника и залпом выпивает.
- У ковалёвцев дом взорвали, сорок две минуты назад, - София повторяет дубль с водой. Но там несерьёзно.
- Им нужна помощь.
- Мы же не останемся в стороне сейчас, когда Лазаревы в ударе?
- Всё, спокойная суббота отменяется, собираемся и выезжаем! Ангел, подготовь водителей к выезду. Мы приютим их на время. Настя, ты со мной поедешь! Алиночка, довари тут! Быстро, быстро, быстро! Собирайтесь! - мама уходит из кухни, девушка, отвечающая за кухню, занимает места трёх женщин, я ухожу следом вместе с Ангелиной.
Возвращаюсь в свою комнату, беру полотенце, брюки и блузку, внимательно смотря за спящим в кроватке сыном, и иду в душ. Сделав всё, что мне нужно, сушу голову, крашусь и одеваюсь.
- Дима, - толкаю спящего мужа, чтобы сказать ему. - Дима, мы на выезд, вставай уже! Скорее всего, сбор потом будет.
Он мычит, что понял, а я, закатив глаза, снимаю телефон с зарядки и покидаю комнату. Спускаюсь на первый этаж, надеваю куртку и выхожу во двор, занимая место в машине. Мама появляется и быстро садится ко мне, пропадая в телефоне. Автомобиль трогается с места, мама вскоре обнимает меня, и я понимаю, что она едет в основном для того, чтобы узнать, в порядке ли папа. Мои основные переживания - это Маша и Егор.
Семь минут дороги, и мы уже покидаем салон. Парни, две девушки, один ребёнок, устроившийся на руках своего отца, стоят до последнего к нам спинами, наблюдая за тем, как догорает их дом. Ковалёв нервно сжимает волосы, Булаткин держит на руках Машу.
Анастейша прокашливается, но этот звук, судя по всему, замечает только Владимир, потому что он поворачивается первым. Уже посмотрев на него, поворачиваются остальные.
Неравносильное противостояние: нас двое, мы женщины, их много, и они мужчины. Оно всегда было.
- Если нужна помощь...
- Сами справимся! - Ковалёв перебивает маму, заставив меня сжать кулаки.
Я удерживаю голову прямо, акцентируя внимание на мою женскую гордость, осматриваю некоторых парней: Олега, Мишу, Даню, Серёжу, Андрея и Егора.
Булаткин одной мимикой даёт понять, что ему не нравится решение главаря, но он качает головой, давая понять, что они не примут помощь. Перевожу взгляд на Мишу, он опускает глаза. Смотрю на Олега, он переводит глаза на свою девушку.
Откуда в мужчинах эта дурацкая гордость?
Сжимаю руки сильнее, пытаюсь перевести дыхание, но во мне пробуждается гнев, скопленный за всё время.
- Слушай меня сейчас внимательно! - кричу я, вставая напротив Ковалёва, чтобы смотреть прямо в его глаза, мама хватает меня за плечо, но я убираю её руку ловким движением. - Засунь свою гордость в свою задницу и не доставай при мне! Ты о них подумал? - киваю в сторону парней, девушек и Маши, не меняя тона. - Тебе сейчас руку помощи протягивают, назови хоть одну причину не принять её! Вражда? Ты сам понимаешь, что сейчас лучше держаться вместе! Потом продолжим воевать, если ты так этого хочешь! - опускаю глаза, делая несколько вдохов и выдохов, затем возвращаю их к глазам Владимира. - А теперь... - смягчаю тон, понижая до обычного голоса. - Здравствуй, папа! Я не стала для тебя хорошей дочерью, назло тебе пришла в мир, от которого ты меня прятал. Ты совершал ошибки, я тоже не безгрешна. У тебя есть повод начать всё сначала и быть рядом со мной и мамой. Я хочу быть рядом, папа. И хочу, чтобы ты был рядом, чтобы ты мной гордился, как это делают отцы...
Понимаю, что язык уже не повернётся закончить. Только слёзы захватывают меня в свой удушливый плен, на щеке мужчины тоже появляется струя, мама опускается на колени, пряча лицо в ладонях.
- Не бросай меня, папа... пожалуйста, - сажусь на колени, как это сделала Ана.
Мама сжимает мою руку. Он тоже садится и также берёт наши руки. Невольно я сжимаю его ладонь сильнее, чувствуя тепло. Мы практически синхронно опускаем головы, соединяя их в одной точке.
Мы не идеальная семья, но у нас есть одно общее чувство... любовь...
