Глава 172.
Утро следующего дня не радует хорошей погодой. Многочисленные тучи прячут тёплые лучики солнца, сообщая о грядущем дожде. Мне даже не хочется выходить на улицу.
Егор уже сидит за столом, перебирая пальцами по клавишам ноутбука. Нашу комнату наполняет запах кофе, из-за которого я встаю с постели, подходя к панорамному окну. Дьявольски ощущается напряжение между нами.
Зачем он мне сказал? Ничего бы не было... наверное. Почему всё так? Почему мы вообще вместе спим, если так противны друг другу? Что между нами?
- Папа, доброе утро! - детский радостный голос вырисовывает улыбку на моём лице, но в два счёта эта эмоция бесследно исчезает.
Егор отвечает ей, отвечает ей на её вопросы, целует.
Это ужасное утро. Ужасно всё, кроме Егора. Погода ужасна, ужасно моё внутреннее состояние, и это я себя ещё в зеркало не видела.
На смену каким-либо чувствам приходит непонятное опустошение. Мне больно... морально, но... теперь это уже терпимо.
Отец и ребёнок... Я всегда видела в Егоре хорошего отца. Почему же тогда боюсь, что он не примет моего ребёнка? Почему до сих пор молчу о нём?
Все мои страхи, как оказалось, возникают из-за Владимира, не из-за Егора. С появлением Ковалёва наши отношения рушатся.
Нет, Булаткин всё-таки та ещё тварь, но... он хороший... иначе бы не разбил вчерашним вечером стеклянный столик.
Что за глупые противоречия? А если он всё-таки скажет делать аборт?
- Юля, просыпайся! - Марвин улыбается, размахивая ладонью перед моими глазами.
Когда он вошёл? Для чего? Неужели я настолько задумалась? Странно. Очень странно.
- Ты с Машей посидишь? - задаёт вопрос Булаткин, а я хмуро смотрю на него, пытаясь понять, что именно он спрашивает или о чём именно просит.
- Конечно, только... Мы можем поговорить?.. Наедине, - глаза устремляются в сторону Андрея и Миши.
- Нам не о чем, и... времени нет, - притворно равнодушно произносит он, разрывая всё, что только могло нас связывать.
Именно сейчас, когда я, наконец, решилась рассказать ему о его ребёнке, у него нет времени. Нам не о чем? На этот раз всё сломала я. И ладно. Жизнь ведь не заканчивается. Я скоро уйду от ковалёвского присмотра, и всё сразу же наладится. Меня здесь больше ничего не держит.
Хочу домой... невыносимо хочу к маме.
Парни спешно покидают комнату, оставляя меня наедине с ребёнком, интересы которого для меня до сих пор остаются загадкой.
- Маша, а тебе нравится рисовать? - спрашиваю я, внимательно смотря на девочку.
Глазки загораются, заставляя меня улыбнуться. Она шустро достаёт из своего личного рюкзака альбом с карандашами и протягивает мне.
- Нарисуй домик, пожалуйста, - бормочет она.
Забирая от неё принадлежности, я начинаю творение. Время летит незаметно. В итоге у меня получается что-то вроде бабушкиного дома и садика около него. Как она там? До сих пор загадка. А она предупреждала, что из-за Егора будет больно, как чувствовала.
Маша увлекается раскрашиванием рисунка. Моё внимание привлекает разговор за дверью.
- Анастейша собирается провернуть какую-то аферу за нашими спинами, и это после всех переговоров о мире, - раздражённо тараторит Марвин.
Я невольно усмехаюсь, понимая, что часть этой интрижки напрямую связана со мной.
- Завтра возвращаемся. Нужно узнать все подробности, а особенно, кто эта Рождественская! Откуда она взялась вообще? - срывается Егор.
Какая-то девушка доставляет большие неприятности ковалёвцам. Это что-то из разряда новенького.
- У нас в последнее время куча неприятностей, я устал, - Андрей вздыхает. - Такое ощущение, что среди нас есть какая-то тварь, сливающая всю информацию Дайсон или... кто там у них этим занимается?
- Юля? - растерянно произносит Миша, открывая своё истинное лицо.
Ещё один лицемер, но какая ему выгода от дружбы со мной? Неужели что-то есть?
- Ты её на одну полку с грязью не ставь! - бормочет Егор, поражая меня окончательно.
Получается, разговаривать со мной он не хочет, а вот защищать в глазах собственных коллег всегда готов. Что за хрень? Почему?
- Ты ещё не понял ничего? - криком надавливает на эмоции Булаткина Миша. - Мы только в Москву вернёмся, знаешь, что она сделает? Она свалит и не задумается, потому что ты, дорогой Егор, полный козёл! А знаешь зачем? Чтобы защитить... себя.
Миша, как же ты близок к тому, чтобы проболтаться. Но ты же дал обещание. Не будь же ты тварью! Зачем ты так говоришь Егору?
- Значит, так надо, - Егор открывает дверь и заходит к нам, сразу же восстанавливая преграду.
Я смотрю на него, он - на меня. Минута, другая... Один шаг мне навстречу, я делаю два шага. Проходит ещё время. Мы осуществляем ту же комбинацию. Ещё минута. Я подхожу к нему вплотную, зная, что он этого и хотел. Его ладони так по-хозяйски помещаются на мои щёки. Он наклоняет голову, соединяет наши губы, забирая меня в какую-то бешеную реальность.
У нас есть две грани: всё хорошо и всё плохо. Сейчас всё прекрасно, но ещё утром было плохо.
Нас кидает из крайности в крайность. И это очень странно.
