Глава 171.
Этот дом теряет свой прежний уют с появлением Ковалёва. За одно утро и половину дня мой рассудок уже начинает раскачиваться от невольно услышанных стратегий.
Мне не нравится, что он здесь.
Когда он здесь, я не хочу даже думать о том, что будет происходить со мной и Егором дальше... особенно после такого срыва.
Маша не один раз пытается заговорить со мной, но все её попытки, к сожалению, заканчиваются полным провалом. С появлением Владимира я не хочу двигаться дальше. Если бы он не начал эту игру года три тому назад, а может и раньше, ничего бы не было... абсолютно ничего из того, что каждый из нас имеет сегодня.
Все обедают, я бессмысленно валяюсь на полу за диваном, чтобы мне лишний раз не попало. Отголоски самозащиты...
Вот что ему тут понадобилось? Проверить в порядке ли его любимчик?
Сейчас бы в тур уехать, а не вот это всё. Альбом так и не записан, а сроки поджимают.
Встаю коленями на холодную плитку, зная, что Егор обязательно заметит меня. Конечно, он вряд ли хочет сейчас со мной разговаривать. Возможно, я вчера слишком надавила, перебрала, ранила, но... Булаткин не истекает кровью. По нему не скажешь, что ему больно.
Только я помещаю руки на спинку дивана и поднимаю глаза, он уже улыбается. Одними губами произношу короткое "прости". Его улыбка становится шире.
Мне кажется, нас было бы неплохо бросить в яму со змеями, причём прочно связав верёвками. Интересно, его нестандартные стратегии помогли бы? Был бы он готов спасти меня, пожертвовав собой? Была бы я готова? Помогли бы мы друг другу? Смогли бы мы выбраться из ловушки?
Он встаёт, выходит из-за стола, направляясь прямиком ко мне. Протягивает руку, поднимает и ведёт меня к выходу из столовой. Напоследок я вижу только раздражённый взгляд Ковалёва. Ему не нравится наша пара. По итогу, мы оказываемся в небольшом зале. Повисает долгосрочная тишина.
- Прости, Юля, - шепчет он, смотря в мои глаза. - За всё прости.
- О чём ты? - холодно спрашиваю я, не отвлекаясь от его мимики.
Теперь ото всех улыбок не остаётся ни единого следа.
Мне становится чертовски больно.
- Сегодня ночью... я убил девушку... очень мучительно, и... она... очень похожа на тебя.
- Откуда она здесь? - поднимаю брови, пытаясь по-прежнему делать вид, что мне всё равно.
- Она здесь оказалась раньше нас.
- Зачем ты мне об этом говоришь? - я чувствую, что сейчас будет небольшой взрыв.
- Хочу, чтобы ты знала, - Булаткин пожимает плечами. - Я опасен для тебя.
Это и становится моей последней каплей. Я сжимаю ладони в кулаки, замечая какое-то ощущение подъёма. По щекам в какой-то момент начинают капать тёплые слёзы.
- Кто ты? - тихо срывается с моих губ.
Я всё ещё ниже его на целую голову, и это делает меня ещё более слабой перед ним. Мне кажется, или я слишком слаба и без этого?
- Уже не тот человек, каким ты меня знала, - шепчет парень, отводя глаза в сторону.
Он отвечает на мой вопрос именно так, как я хотела услышать. Неужели Егор понял это? Почему ему так неприятно видеть меня плачущей? Неужели ему не нравится, когда я плачу? Лучше бы ненавидел себя за то, что он причина этих слёз!
Булаткин не знает, каким образом можно успокоить меня, дабы прекратить эту истерику. Он знает лишь миллионы способов как ухудшить ситуацию, как добить и без того растерзанную душу.
Мои колени подкашиваются, и я падаю на мягкий ковёр, прямо ему в ноги, но не прошу свободы, не кричу о том, какой же он всё-таки ублюдок. Я устала бороться непонятно за что. Устала настолько, что сил больше критически нет.
И он прекрасно понимает, что я уже не та жизнерадостная девчонка, какой была ещё совсем недавно. Разве его сердце не сжимается при виде такой меня?
Он отходит и выходит из комнаты, заставляя меня почувствовать, как поднимается температура, как становится душно. Раздаётся хлопок. Закрывается дверь.
- Егор, я тебя ненавижу! - громкий вопль вырывается из глубины моей души.
Как же я хочу уйти отсюда!
Егор не возвращается. Ударяет по белой двери с той стороны, вероятно, ладонями. Всё замирает. Невольно прислушиваюсь, подползаю ближе к выходу. Тяжёлое дыхание слышится отсюда.
Не хватает воздуха? Ты ничего ещё не потерял, мой дорогой!
Судя по звукам, он прижимается спиной к преграде и скатывается на пол. Почему Егор ещё не отпустил меня, если понимает, что мне слишком больно?
В следующую секунду дом наполняется противным шумом разбивающегося стекла, заставившим меня вздрогнуть и заплакать ещё больше.
Убийцы тоже умеют чувствовать... или что это за порыв?
