Глава 170.
Однозначно глупой затеей сегодняшней ночи становится наше уединение с Егором за чашкой чая на террасе.
Сначала мы сидим молча, будто не замечая друг друга, потом пытаем глазами.
Мне вроде и хочется с ним поговорить, но не о чем. С чего можно начать разговор с ним? Мы уже не пылкие влюблённые, чтобы болтать ночами напролёт. Общие темы разговоров исчерпаны. Это выражает конец... наш грядущий конец.
- Юля, ты беременна? - его вопрос заставляет мою душу перевернуться где-то в пределах моего тела.
Я не могу врать ему в глаза.
Начинается паника. Он догадался. Что делать? Что дальше будет?
- Нет. С чего ты взял? - выговариваю я, принимая какой-то неестественно чёрствый вид.
- Просто... Когда мы сюда ехали, тебя вырвало, здесь ты до истерики хочешь ананас, падаешь в обморок, и рука всё время лежит на животе. Что это тогда? - снова спрашивает он, я пожимаю плечами, как бы задавая вопрос "и что". - Мне стыдно...
- За что?
- За этот вопрос и вообще за всё, что я натворил за это время, - он встаёт со своего кресла и подходит ко мне.
Садится на колени, положив свои руки на мои бёдра. В его глазах действительно мечется раскаяние. Я кусаю губу. В душе что-то начинает кричать о том, что я поступаю неправильно, не говоря ему о его ребёнке. Он имеет право знать, но... сказать ему... так тяжело.
- Стыд - неподходящее чувство для убийцы. Тебе так не кажется? - я произношу это слишком спокойно и холодно, однако взгляд Егора категорически меняется.
Я сказала, что думаю. Что делать - решать ему.
Ему больно... его глаза так и кричат об этом. Наконец-то, я дождалась этого.
- Ты хочешь уйти? - он задаёт очередной вопрос, прекрасно понимая, что мой ответ положителен и сломает его.
Киваю головой, наблюдая за его реакцией. Подопытный кролик...
Я хочу сделать с ним тоже самое, что он сделал со мной. Пусть ему будет больно до сумасшествия! Пусть он мучается!
- Хочу, и я уйду, когда сама захочу, а не тогда, когда ты мне скажешь, - чёрство произношу я, поднимаясь, чтобы уйти, но он меня удерживает на месте.
Не хочет, чтобы так было.
Девочка выросла, Егор. Уже поздно что-то менять. Ты сам всё сломал. Сам разрушил меня и сам рушишь себя сейчас. Не я в этом виновата.
- Зачем ты это делаешь? - он это выкрикивает мне в лицо.
Поднимаю брови, не сдерживая коварной улыбки. Беру его за колючий подбородок, удерживая голову так, чтобы он не отвернулся.
- Так делал ты, а я просто стала тем самым бумерангом, про которого так любила рассказывать Ольга Константиновна, - грубо говорю я, не понимая откуда во мне столько силы и жестокости.
Сжимаю руку на его подбородке сильнее. Он морщится, но даже не пытается убрать.
Мне на него плевать. Пусть мучается.
Его глаза начинают слезиться. Он жмурится. Одинокая слеза падает на его щёку. Он жалкий, но не вызывает жалости. Идиот, как и я. Но я-то ладно, просто была наивной. Егор стоял на краю пропасти и манил к себе пальцем. Как полная дура, я бежала к нему, срываясь с обрыва, а он и не пытался поймать. Моя очередь толкнуть его или просто потянуть за собой.
Я встаю, уходя в комнату и оставляя его здесь. Дикий вопль раздаётся вслед мне. Что-то гремит, разбивается. Очевидно, он перевернул стол. Но Булаткин сам начал этот разговор, сам виноват.
А правильно ли я делаю?
Маша просыпается и сразу же бежит ко мне, прижимаясь так сильно, как только может. Дверь открывается, на пороге появляются Андрей и Миша. За ними стоит Ковалёв. Его тут не хватало. Закатываю глаза, когда они проходят.
- Что с Егором? - на лице Миши мелькает растерянность.
Он впервые спрашивает что с Егором, а не что со мной. В общем, мне его дружба теперь особо и не нужна.
Владимир подходит ко мне, словно заметил какое-то глобальное изменение.
- Что ты натворила? - спрашивает он, заставив меня усмехнуться.
- Извольте объяснить, причём тут я, - не сдерживаю смешка.
- Ты мне такого парня сломаешь! - Владимир повышает голос.
А в какой момент он здесь появился? Откуда он здесь взялся?
Его рука поднимается и смачно встречается с моей щекой настолько сильно, что я, не удержав равновесия, падаю на голый пол.
- Деда! - Маша топает ножками, садится на коленки рядышком со мной, аккуратно начинает гладить меня по голове.
Мой маленький спасательный круг.
Но Ковалёв не успокаивается. Он отталкивает девочку, поднимает меня, толкает к стене и прижимает мою голову, поместив руку на шею. В поле моего зрения появляется Булаткин, но мне уже не до него. Приходится отчаянно пытаться поймать хоть каплю воздуха.
- Владимир, она сейчас не при чём, - холодный тон Егора ослабляет хватку.
Ковалёв поворачивается к нему, оставив меня.
Чтобы не присутствовать при разборках ситуации, я тихонько ухожу, пользуясь открытой нараспашку дверью. Я знаю, что собираюсь идти на своё местечко.
И всё... ничего больше я не знаю.
