Глава 167.
Реальный страх я ощущаю, стоя на коленях перед Булаткиным. Он бесцеремонно крутит в руках пистолет, заставляя меня напрягаться всё сильнее и сильнее. Не понимаю, что случилось. Вечером мы все вместе плавали в бассейне и играли в волейбол.
Что происходит? Какое сейчас время суток? Почему я не помню ничего из того, что было после ужина?
- Что ты скрываешь, Юля? - он говорит так, будто ему очень больно.
- Ничего, - отчаянно мотаю головой, боясь представить причину его догадок.
Мой ребёнок? Боже, нет... Я так хочу избежать этого.
Невольно мои ладони сжимаются в кулаки. Кусаю губу, смотря на него снизу вверх.
Он ведь не пристрелит меня, да? Я так на это надеюсь, потому что я всё ещё хочу жить.
- Зачем ты сейчас врёшь? - он морщится, выражая свою неприязнь.
Не понимаю, есть ли вообще какая-то связь между тем, что было за ужином, и тем, что сейчас происходит. Между этими событиями какая-то пропасть, которая, наверное, сейчас могла бы восстановить всю возникшую пропасть.
- Я не вру, Егор! - произношу я, понимая, что нервы сейчас дают по газам.
Нервно сглатываю, всё ещё не отводя глаз от него.
Почему он мне не верит? Неужели для него мои слова не имеют никакого веса? Вообще-то это неприятно.
Где мой Егор? Я сейчас ничего не хочу так, как хочу, чтобы он мне поверил.
- Откуда тогда взялся ребёнок под твоим сердцем? - Булаткин усмехается, а я начинаю со страхом вертеть головой.
- Какой ребёнок, Егор? Ты чего? Я не беременна, слышишь? - практически кричу я, а он... прижимает дуло пистолета к моему лбу.
Боже, как же это страшно!
Что же всё-таки случилось в этой самой пропасти? Откуда он узнал? Догадался по симптомам? Но ведь бывает такое у людей с расстройством пищеварения. Почему он мне не верит?
Его указательный палец занимает позицию на курке, я поджимаю губы.
Неужели это мой конец?
- Юль? - откуда-то из далека мурлыкает кто-то.
Кто-то слегка бьёт меня по щекам, приводя в чувства. Адское время. Болит голова. Меня поднимают, опускают. Я чувствую какие-то манипуляции над своим телом, но не могу открыть глаз. Меня пытаются разбудить. Это всё страшный сон. Помогите проснуться!
- Юля! - снова кто-то зовёт меня.
Я не могу открыть глаз.
Что за херня? Мне очень нужна помощь.
Какая-то маленькая ладошка оказывается на моей щеке. В это же время что-то больно тянет за волосы. Очень больно. Невыносимо! Я вскакиваю, обнаруживая рядом с собой Машу и Егора, а Мишу и Андрея неподалёку от постели.
Понимаю, что меня невероятно трясёт. Смотрю на Булаткина, понимая, что он сейчас не злиться, даже наоборот - он волнуется за меня.
- Ты кричала, - сообщает Марвин, очевидно переживающий за меня не меньше, чем остальные, находящиеся в этой комнате.
- Что я кричала? - чувствую сухость во рту, пытаясь дышать глубже, чтобы успокоиться.
Такой реакции у меня не было даже при просмотре самого страшного ужастика. Что это за бред? Просто сон?
- Егор, не стреляй! Нет! Я не виновата! - с поддельной драмой и не скрывая смеха, приложив ладонь ко лбу, произносит Андрей.
- Юля, что я там сделал? - осторожно спрашивает Егор, пытаясь, очевидно, дать мне шанс расслабиться.
Он обнимает меня одной рукой, а другой переплетает наши пальцы, но я отчаянно начинаю мотать головой, прижимаясь к нему, будто он мне бесповоротно нужен. Морщусь, сжимая зубы.
Этот сон подрезал остатки моей психики. Передо мной встаёт главная задача на ближайшие несколько месяцев - защитить моего малыша... любой ценой.
- А потом расскажешь? - Булаткин пытается сдвинуть сложившуюся ситуацию с места, но очередной немой, но отрицательный ответ с моей стороны ломает его надежду. - А Мише? - он продолжает свои безуспешные попытки, я снова рушу их.
Егор прижимает меня к себе, кратко целуя меня в макушку. Мои глаза пересекаются с его взглядом, и мы на некоторое время теряемся, выпадая из этой реальности. Я сжимаю своими пальцами его ладонь, давая ему понять, что я не хочу, чтобы он сейчас уходил. Разговор без слов действительно существует.
У меня такие потерянные чувства впервые за мои полные семнадцать.
- Что её могло так напугать? - тихий шёпот Миши звучит здесь достаточно громко.
- Не знаю. Я думал, она уже ничего не боится, - Андрей отвечает парню.
Детская ручка аккуратно ложится на мою шею. Поворачиваю голову и, отпуская руку Егора, обнимаю Машку, прижавшуюся ко мне так наивно и искренне, словно понимает, что такое страх.
- Я в порядке, не волнуйся, - да, удивительно, но я хочу сказать это из всех присутствующих только этой маленькой девочке.
Она маленькая волшебница. Ей это, видимо, досталось от мамы, болтающей со звёздами. Юное чудо. Маша целует меня в щёку, обнимая ещё сильнее, пытаясь выразить степень того, как я для неё важна. Ребёнок считает меня своей матерью...
В будущем её ждёт не самая лучшая новость.
Её мама давно мертва по вине её дедушки.
