Глава 154.
Проходят две недели.
Адские четырнадцать дней без общения, без душа, без нормальной еды. Четырнадцать дней невыносимой боли. Четырнадцать дней криков в пустоту, выражающих всю мою боль, пока его нет. Две недели в тайной комнате Егора без шанса на выход. Переживания за Джастина и Машу также сказались на мне в виде мешков под глазами.
Моё элементарное спасение, то есть дни ежемесячного отчёта организма, почему-то задерживалось. Девять дней задержки. Это достаточно много. Панику можно начинать. Не могла же я залететь от этого козла? Несмотря на всю стабильность моего организма, однажды у меня была недельная задержка, но всё обошлось... Повезёт ли мне теперь? Если спустя пару недель окажется, что я всё-таки беременна, то я... настанет мой конец.
Миша! Мне нужен Миша. Надо же, как ловко Булаткин сумел эвакуировать меня ото всех ковалёвцев!
- Blind Dreams на грани распада, - говорит Серёжа.
Он, видимо, пришёл поговорить с Егором, сидящим практически сутками в своём кабинете.
Рефлекторно начинаю грызть ногти. Рушится то, что я воздвигла, дабы спастись.
- И что? - холодный хриплый тон звучит, как приговор.
Он не позволит мне выйти и дать о себе знать. Выходит, я никогда больше не увижу этих сияющих глаз на концертах?.. никогда больше не услышу созвучие голосов, подпевающих так фальшиво, но так искренне?.. никогда больше не смогу подписать нашу фотографию, протянутую дрожащей рукой?.. никогда больше не буду блистать на каких-либо съёмках?.. никогда больше...
- Ты хоть понимаешь, что это глобальная катастрофа? Она должна появиться на ближайшей встрече с поклонниками! - повышает голос Милишников.
- Где ты её прячешь? - в беседу встревает Марвин.
Тут есть что-нибудь, чем можно погреметь? Нет, Егор, я так не сдамся. Мне нужно подать им знак. Так уже никакая Анастейша не поможет. Потеряв всяческую надежду, опускаю глаза к двери. Сквозь маленькую щёлку сюда пролезает листочек, скользящий по полу.
"Юля, я тебя вытащу. Держись," - корявый, но для моего глаза красивый почерк, неизвестный ранее мне, написал эти слова совершенно спонтанно.
Миша! Это, наверняка, он! Какой же он крутой! Егор ему доверяет... или нет. Марвин знает об этой комнате. Вот он, мой, возможно, единственный шанс на спасение.
Как уничтожить листок в комнате, где нет источников огня, где нет окон? Руки самостоятельно делают несколько движений, разрывающих бумагу на более мелкие части, затем ещё раз... и ещё.
- Слушайте, мне абсолютно похрен на вашу группу и на Владимира тоже, поэтому берите свои хвостики и валите! - Булаткин кричит, я сажусь напротив двери.
Он злится, а это равняется... очередной порции боли.
- Пока Ковалёв не отдаст то, что должен, Бестужева в покое не останется.
- А что он тебе должен? - грозным тоном спрашивает Серёжа.
Никогда... никогда в своей жизни я ещё не слышала его таким злым. Он всегда был какой-то мягкий, даже когда ругался. Однажды мы намазали ему зубную пасту на лицо, пока Милишников спал. Подумать только, он проспал, поэтому не успел умыться и проходил так весь день, славливая на себе взгляды. Вечером нам попало, но... он всё равно был милым и мягким.
- Он тебя из грязи вытащил, от тюрьмы спас, а ты!.. - Миша произносит это как-то отстранённо.
- Зато отнял человечность и гарантию безопасности для моей дочери, - хрипотца в горле Булаткина звучит как-то по особенному.
Отчаяние? Усталость? Возможно.
- Ещё чуть-чуть и ты отнимешь жизнь у Юли. Подумай: она ведь не виновата, - Марвин говорит это, преподнося откуда-то издалека.
- Не виновата, - будто погружаясь в какую-то прострацию, бормочет Егор. - В этом точно нет.
- А ты сомневался?
- А чего ты хочешь? Ещё чуть-чуть и она уговорит Ковалёва отпустить её, а знаешь что будет тогда? - Булаткин пародирует слова Миши, добавляя нотки агрессии. - Она просто дойдёт до ближайшего моста и спрыгнет, потому что эта больная может это сделать! Когда я был в квартире, а мы были ещё в нормальных дружеских отношениях, она резала вены, потому что, видите ли, потусила под наркотой и попалась Володе на глаза!
- У неё склонность к суициду? Наркота? - шокированно уточняет Серёжа, заставляя меня усмехнуться.
Не ожидал, видимо, что тихая девочка дрянью окажется, хотя для него я таковой точно никогда представиться не могла. Как говорится, в тихом омуте черти водятся.
- Да, Серый. Но она не зависима, - снова добавляет эгоизма в свой голос.
- Егор, мы не просим отпустить её, мы просим иногда выпускать... или хотя бы не лишать её общения с нами, - Миша подаёт голос.
- А оно ей нужно?
- Со мной - как воздух, - эти слова звучат так прекрасно.
Миша снова доказывает, что он мой настоящий друг. Егор его может сейчас просто побить, но он идёт на риск, прекрасно зная последствия.
- Уходите, - холодно бросает Булаткин.
Судя по всему, он злится из-за слов Марвина.
Раздаётся хлопок двери. Щелчок. Стена, ведущая ко мне, отодвигается. Булаткин заходит и избавляется от прохода, нажав кнопку.
Свирепый взгляд сразу же останавливается на мне.
Давай, Егор, скажи, что ревнуешь! Позволь мне от души посмеяться! Я жду.
