Глава 147.
Поздно ночью или рано утром меня слегка толкают, пытаясь разбудить. Резко принимая сидячее положение, я оглядываюсь на грязный матрас. Джастин на месте.
Мне с трудом удалось успокоить его вчера. Мальчик очень плакал, потому что хотел к маме. Для удобства я уложила его на грязный матрас, а сама легла рядом, но, когда он уснул, переместилась на пол, потому что чувствовала себя некомфортно.
Сонными глазами смотрю на парня. Это Миша.
- Совсем спятил? - хриплым ото сна голосом бормочу я.
- Прости, я просто хочу сказать... В общем, Анастейша просила... помочь, и я готов сделать это. Ты просто должна сказать мне, когда будешь готова к побегу, - парень улыбается, а я хмурюсь.
- Ты поможешь? Знаешь, что с тобой сделают, если узнают? - я беру его за руку, смотря в глаза.
Мне, должно быть, снится. Прямо сейчас передо мной сидит парень, готовый пойти против Владимира и всей его банды. Готов помочь.
- Это неважно. Анастейша настоятельно просила тебя потерпеть до марта, но если ты не сможешь, я помогу и раньше, - он дёргает плечами и переводит глаза на Джастина. - Такой прелестный, правда?
- Зачем он вам?
- Владимир хочет выкуп. Он даже не знает, как с его родителями связаться. Как всегда, короче, - Миша издаёт смешок.
- Вообще-то он сын Кайлы, она из группировки Аны. Где вы его подобрали?
- В торговом центре. Может, он удрал из детского центра? - предполагает парень, вынуждая меня пожать плечами и искренне улыбнуться.
Джастин - весьма своенравный мальчишка. Уж что вбил он себе в голову, того непременно добьётся. Куда же Кайла смотрела?
Но вместе с беспокойством о мальчике в моей голове не укладывается мысль о том, что Миша мне поможет, стоит только позвать его. Шанс на спасение скрывался всё это время в этом доме, и я не видела его. Но Марвин идёт на добровольное предательство. Не придётся ли ему потом жалеть об этом?
- Ладно, иди, а то заметят ещё, - я закрываю рот рукой, скрывая зевок.
Парень кивает и уходит, оставляя меня наедине со спящим мальчиком и своими мыслями. Всё, мне теперь точно не уснуть будет. Всего два месяца. Выходит, Анастейша придумала как организовать мою безопасность.
Это может быть какая-нибудь жестокая авантюра.
Могу ли я поверить? Нет. Определённо нет. Можно считать, что всё уже позади. Я здесь с осени, сейчас середина зимы.
А почему я верю Мише? Он же один из ковалёвцев и способен на любую подлую шутку. Наверное, потому, что у меня нет других шансов. Я готова сейчас каждому положительному слову верить, потому что планка между добром и злом заметно опустилась в сторону второго.
Ложусь рядом с Джастином, обнимая его рукой. Он сразу же по-домашнему прижимается ко мне спиной. И я чувствую, как проваливаюсь в царство сновидений с улыбкой на лице.
***
Этот сон не кажется долгим. Я просыпаюсь из-за ощущения тяжёлого взгляда на себе. Во мне уже выработалась привычка реагировать на всякие мелочи. Раньше меня мама и ремнём еле поднимала.
Догадки о том, кто бы это мог быть, не заставляют себя долго ждать. Однозначно Егор. Он успешно рассчитывает своё местоположение, потому что тусклый свет лампы по-разному освещает помещение. Понять можно только по силуэту.
- Егор, зачем ты пришёл? - хрипло говорю я и сглатываю, чувствуя ужасную боль.
Как всегда вовремя простыла.
- Я тебе могу доверять? - спрашивает он, выходя из тени.
Булаткин подходит ко мне и садится на корточки, заглядывая в глаза. Может ли? На несколько секунд он переводит глаза на мальчика и возвращает их.
- Нет, - я усмехаюсь, понимая, что с лёгкостью могу сейчас получить удар.
- Ладно тогда, - парень как-то грустно пожимает плечами.
- Что случилось? - вырывается у меня.
- Денис в аварию попал, но не смертельно, поэтому можешь не беспокоиться, - Егор поднимается с корточек.
- С ним всё в порядке? - я встаю, словно ошпаренная кипятком, хватаю его за руку, не понимая даже, что мне это даст.
- Перелом левой руки, многочисленные ушибы. Сейчас лежит в больнице. В общем-то, легко отделался. Я хотел поднять тебя в комнату и дать возможность позвонить ему, но в связи с тем, что я тебе доверять не могу... Сама понимаешь! - Булаткин убирает мою руку, заставляя сжаться.
То есть... он хотел... помочь в какой-то степени. Боже мой, какая я идиотка! А может, он сходу сморозил? Почему я ему так не доверяю?
Моя мама не доверяла папе только тогда, когда он поздно возвращался домой с работы, прикрываясь отчётами, но, как выяснилось позже, папа действительно был на работе. На пустом месте не доверять, видимо, семейное.
Хлопает дверь, я тут же бегу к ней, начиная её растерянно бить ладонями.
- Егор! - очередной удар отдаётся жгучей болью, я сжимаю губы.
Тревога за брата берёт верх над всяческими чувствами, например, гордости. "Будет жить" из губ Булаткина звучит вовсе не убедительно.
Я ему не просто так не доверяю.
История отличается от рассказов моих родителей.
