Глава 145.
Я просто в тумане, в округе тьмы и зла.
Машина останавливается, Ковалёв и Смольный отводят меня, взяв под руки, в подвал. Снова здесь. Свет включен, уже спасибо. Боже мой, здесь так душно! С ужасом для себя в углу замечаю лужицу крови. Мерзость.
За дверью шаги. Почему тут такая слышимость? Дверь распахивается, кого-то толкают на пол, тут же закрывая путь к свободе вновь.
В полном непонимании происходящего, я осознаю, что это Егор. Его толкнули сюда и закрыли вместе со мной. Парень шипит, проводя ладонью по ладони. Ободрал руки. Я знаю, какого это. Он смотрит на меня, но в несколько секунд отворачивается, задирая футболку и открывая моему взору окровавленную повязку на животе.
- Что случилось? - невольно вырывается у меня.
- Не лезь туда, куда тебя не просят, - говорит Булаткин, помещая руку поверх бинта. - Как ты оказалась у Анастейши, если пила в баре за час до нашего приезда?
- Она забрала меня за несколько минут до того, как меня мог бы поиметь бармен, - пожимаю плечами, устало садясь в "свой" угол.
- Ты бухая ещё что ли? - парень повышает голос, а я тихонько хихикаю.
Мне дьявольски нравится его бесить, хоть это и не приносит никакой пользы.
Да, я выпила, но я не пьяная. И сказала я правду, Ана меня забрала с просьбой помочь. Но лучше бы я осталась с барменом.
- Улетаем в небо под ногами; удержи руками всё, что было с нами. Ты уснёшь, малыш. Люблю тебя, ты слышишь. И никому до нас. Побудь со мной сейчас. Ты слышишь, - пропеваю я, ложась на холодный пол.
Егор останавливает глаза на мне, закатывая их после. Он терпеть не может меня в таком состоянии, когда я могу своротить всё, что угодно, а потом и не понимать, что это сделала я. Мне вообще пить нельзя.
А что это за песня? Поёт Билан, это точно. А песня-то? Точно, "малыш"! Да, пора бы на студию вернуться. Репертуар по One Direction вспомнить хотя бы. Но о какой студии сейчас идёт речь? Нужен Глеб и Денис, а он уедет скоро. Я тут застряла. Проклятье!
- Больная! - Егор перемещается, садясь возле стены.
Я вздыхаю. Какой же он нудный! Между прочим я хотя бы пытаюсь не сойти с ума, а ты, Егор, наверняка, уже давно слетел с катушек.
Проходит очень много времени, или так кажется из-за скуки, а мы молчим. Булаткин даже глаз от стены не оторвал. Что он на ней хочет увидеть? В том углу ровно двенадцать резких выступов и две трещины. Рядышком лежат пять небольших камушков.
- Ты можешь без меня? - тихо спрашиваю я, смотря в одну точку, выбранную перед собой.
Парень поворачивается, очевидно, хмурясь. Я не смотрю на него?
- Что, прости? - переспрашивает он.
Сжимаю ладони в кулаки, набирая в лёгкие как можно больше воздуха.
Если вырвалось, Юля, доведи до конца. Давай!
- Ты можешь без меня? - теперь я кричу, немного поворачивая голову в его сторону.
Он вздрагивает, но тут же берёт себя в руки. Смотрит перед собой. Молчит. Думает. Ответ очевиден. Он молчит.
- Я не могу! - очередной вопль, после которого я закрываю лицо руками.
Как ни странно, осознание этого факта пришло только сейчас, когда он сидит рядом и всячески игнорирует меня. Я не могу без него. Если жизнь в его руках всё-таки на существование походит, то жизнь на свободе без него кажется сущим адом.
Но один вопрос всё-таки не даёт покоя: куда делся прежний Егор Булаткин? Он погиб с первым убитым его рукой человеком, или он всё ещё там, кроется за злыми глазами и жестокой маской безразличия, потому что напуган?
Почему я ему не верю? Ну просто доверять не могу!
Я боюсь его. Я не могу без него. Что мне делать? Как решить эту сложнейшую проблему?
И я с ума сойду, если не узнаю, кто дочь Владимира, а он знает и хранит ковалёвский секрет.
Это похоже на пытку. Очень мучительно, больно, страшно, поразительно.
Мне необходимо понять, что нужно Владимиру от меня.
Насколько я далека от спокойной жизни? Смогу ли я в старости нянчить внуков, которых мне подарят мои дети? Где моя свобода?
- Я устал, - бормочет Егор, вынуждая меня вздрогнуть.
Бесшумный до невозможности. Как он подошёл?
- Погнали на море?
- Сначала нужно выбраться отсюда, - он накрывает своей рукой тыльную сторону моей ладони, будто давая обещание.
Мы... именно мы, а не я и он, в шаге от спасения.
Мы можем сделать это вместе.
Но готовы ли мы к этому?
