Глава 143.
- Ты как? - Миша поворачивает голову в мою сторону, дружелюбно и легко толкая меня в плечо.
- Нормально, - я отрываю глаза от скучного кармана на кресле.
Что-то резко ударяется о поверхность машины снаружи. Серый поворачивает, начиная кружится. Что за херня? Каждый из нас слышит ещё один аналогичный звук. Разбивается заднее окно. Мы резко наклоняемся, уклоняясь от очередной пули. Моя рука самовольно помещается на ручку. Открываю дверь.
Всё стихает.
- Егор, совсем спятил? - криком спрашивает Олег.
Подъезжают ещё несколько машин. Один за другим парни высыпаются из салонов, а я уже смотрю на знакомый силуэт девушки, сидящей на снегу. Её плечи прерывисто дёргаются. Плачет. Это точно Юля. Она сидит спиной, и я не могу быть уверен в этом, но это она. Взлохмаченная блондинистая косичка, её кофта.
Погруженный в какой-то транс, я иду к ней. Обхожу, чтобы видеть её лицо, сажусь на колени.
Это Юля.
Боже мой, сколько она плакала? Опухшее, покрасневшее лицо всё равно остается идеальным... для меня. Дрожит вся.
- Тише, - я протягиваю руку, надеясь, что она создаст контакт.
Бестужева бегло смотрит за мою спину. Я позволяю себе мимолётно посмотреть на подошедшего Владимира.
Анастейша умеет делать ловушки. Но около часа назад Юля пила в баре. Что-то не сходится. Нет, всё получается, потому что от неё пахнет перегаром.
- Уходи, - тихо-тихо шепчет она, небрежно проводя замёрзшими ладонями по щекам, тем самым вытирая слёзы.
Кажется, она пытается взять себя в руки.
Маленькая беззащитная девочка...
- Егор, сваливай оттуда! - кричит Даня, и я оборачиваюсь.
Передо мной возвышается Анастейша.
Неужели до такой степени Юлю напугала Дайсон?
Она хмуро смотрит на меня. Начинает ныть новая рана, полученная сегодня. Издавая какое-то шипение, я поднимаюсь.
- Передай Ковалёву, что все вы слабаки, - женщина улыбается, протягивая руку Бестужевой, та в свою очередь принимает руку помощи, с трудом поднимаясь.
Значит, помощь она решила принимать от Анастейши. Я ей неприятен?
- Ана, мне больно, - робко бормочет Юля, опираясь на крепкое плечо стальной женщины.
- Терпи, малая. Терпи, - сочувствующе произносит Анастейша, уводя её.
По хрусту снега слышу, как рядом со мной выстраиваются ковалёвцы. Девчонки из банды Дайсон подходят ближе, нацеливая на нас оружие. Но они всё-таки соблюдают этикет.
Не нападать без повода.
Нельзя делать резких движений.
Женщина передаёт Юлю Ксюше, которая улыбается, принимая Бестужеву. Видимо, какая-то шутка удалась. Она отводит блондинку в сторону и садится на корточки, принимаясь что-то делать с ней.
Я хочу знать, что с её ногой... дьявольски хочу.
Мне плохо... морально и физически.
Делаю шаг вперёд и падаю на снег, прямо на живот. Раздаётся выстрел. Из меня вырывается какой-то вопль, но я не спускаю глаз с Юли. Она, кажется, смотрит на меня. Андрей садится рядом со мной, помогая перевернуться на спину. Он не успел даже шов наложить, как следует.
- Володя, ты убьёшь его такими выездами, - Тернов поднимает голову на босса.
- Пусть сдохнет, как собака, - злобно шипит он.
Когда-нибудь Юля узнает правду о своём происхождении. Ей нужно будет смириться с тем фактом, что этот человек - её отец. Заботу о ней проявляет её мать, которая даже понятия не имеет об этом. Кто здесь искренний и честный?
Ещё раз смотрю на Юлю, чувствуя внезапную слабость.
В глазах темнеет. Они закрываются.
- Эй, эй, эй, ты чего это удумал? - Андрей бьёт меня по щекам. - А Маша?
- Егор! - громкий крик.
Я смотрю в сторону, где сидела любимая девушка, но её там уже нет. Проходят секунды, кажущиеся бесконечно долгими. Она приземляется рядом, начиная теребить мою куртку.
У неё завтра концерт, а она попалась в клетку сегодня. Владимир её не отпустит.
Но зато я теперь точно знаю: сколько бы ни отрицала, сколько бы ни отталкивала, она меня любит, иначе бы не рванула так быстро сейчас, после демонстрации того, что ей тяжело ходить.
- Ты нужен ещё здесь! Мне нужен, - Юля облизывает губы, сжимая своей рукой мою ладонь, вынуждая меня улыбнуться. - Как же так? Когда хоть?
- Около часа назад, а так в две тысячи одиннадцатом, - словно в бреду говорю я.
Она хихикает, очевидно, понимая, к чему я клоню.
Помнит, как и я помню.
История двух ненормальных началась тогда, когда она пришла на школьную отработку, ворвавшись со своим дружелюбием и вечной улыбкой. Её невозможно забыть. Парней с пирсингом, каковым я тогда был, обычно выгоняют из нормального общества, но она впустила в свой мир, став чем-то особенным. Я больше не хочу её уничтожать.
- Придурок, - улыбается она, начиная хихикать, как девчонка.
Что это, если не любовь?
Она кинулась ко мне, абсолютно забыв, что здесь, рядом со мной, торжественно звучит симфония опасности.
