Глава 142.
POV Егор
Второе января я начинаю проклинать ещё с самого утра, когда оставляю Машу с родителями, а сам уезжаю в ковалёвскую гавань. Весь день провожу без особо смысла, скрывшись в гараже и тратя ярко-жёлтые пульки с помощью детского пистолета.
Юля точно хотела сказать, что пора остановиться. Она хотела сделать больно, и у неё получилось.
- Я не могу поверить в то, что она так глупа, - произносит Милишников.
- У неё срыв, поэтому и бухает, - голос Миши звучит со знакомым сочувствием.
- Нет, просто представь: наши действия проходят рядом с этим клубом, даст Ковалёв Егору команду "взять её", и всё - попалась птичка! - Серёжа недовольно щёлкает чем-то. - Ей свобода нужна. Она слишком своенравная, чтобы смириться с таким.
- Да не дурак я, понимаю, - Марвин ударяет ладонью по какой-то поверхности.
Такой смачный звук.
Они точно говорят о Бестужевой, у которой, буквально, голову снесло. Ещё вчерашним утром мы открывали подарки, и уже сегодня она пьёт после того, как не явилась домой даже на ночь.
Между тем пазл собрался в целую картинку: она прочитала сообщение Владимира, испугалась, ушла. Сработал отголосок самозащиты.
У её группы завтра стоит выступление. Сегодня её точно нельзя взять. Уж очень красиво Юля может заманить своей харизмой.
- Егор, ты с нами или нет? Ковалёв даёт команды, - говорит Милишников, заставляя меня напрячься и швырнуть пластмассовую игрушку в сторону.
Ничего не говоря, покидаю помещение. Боковым зрением вижу, как Миша крутит указательным пальцем у виска. Да, я и сам не заметил, как слетел с катушек. Захожу в дом и прохожу прямо в комнату, сажусь на диван напротив спуска в подвал. Владимир садится в кресло, держа в руках лист.
- Значит, проверяем каждый дом, слушаем задачи!
- Смысла каждый проверять нет. Мы вчера с Юлей поболтали, а она только рассмеялась, когда услышала наши предполагаемые местонахождения, - встревает Марвин.
Что-то в этих словах заставляет нахмуриться.
Какого хрена он с ней "поболтал"? В смысле? Где это было? Кто "мы"?
- Она что-нибудь ещё сказала? - Владимир иронично поднимает бровь.
- Только то, что они прямо под нашим носом, - Миша пожимает плечами.
- Только дальше нашего носа мы ничего не видим, - вырывается у меня, и я сразу получаю строгий взгляд "воспитателя".
- Так, планы меняются. На завтра. Потом отдохнёте. Нам срочно нужна Юля.
- Да она по-любому не знает ни точных координат, ни номеров телефонов! Смысл от неё? - я нервно сжимаю кулаки, поднимаясь со своего места.
Поднимается и Владимир. Мы сходимся где-то примерно по середине комнаты.
- Я сказал нужна, значит, нужна, - он практически шипит. - Не смей со мной спорить.
- Слушай, а не скажешь, какого это оформлять свидетельство о смерти на собственного ребёнка?
- Булаткин, заткнись! - Ковалёв повышает голос.
- Я сейчас не про бедную Наташу. Катерина, верно? Ты это сделал, чтобы её переименовали на Юлю в семье Бестужевых? Чтобы Анастейша её найти не могла? Идиотизм, не находишь? - я начинаю реально наезжать, понимая, что ему, ну, ничего не стоит, убить меня прямо здесь и прямо сейчас.
Я хочу умереть... просто, чтобы не быть надзирателем Юли.
Его рука рефлекторно достаёт пистолет, нацеливая его прямо на меня. Снимает с предохранителя. Привычные перешёптывания, которые есть обычно во время таких бесед, сейчас затихают. Нервно сглатываю, делая шаг назад.
- Тебя нельзя распускать. Ладно, исправим ещё, - он улыбается, немного опуская руку с оружием.
Громкий звук. Живот пронзает адская боль. Рефлекторно моя рука помещается на рану. Делаю несколько шагов назад. Олег останавливает меня.
- Через полчаса всех жду у машин. Ты, Егор, не исключение.
- Андрей, помочь нужно, - бормочет кто-то.
Только сейчас я понимаю, что мне уже ничто не поможет. Нет, вернее, есть одна возможность выжить, но... дорого стоит
Юля... мой шанс на спасение... мой спасательный круг... Моя Юля. Совсем юная ещё. Ей в этом году только восемнадцать, а её уже вот так...
Во всём виноват я.
Мог бы защитить, но решил уничтожить, а если я начал, то обязательно закончу, хотя и не особо хочется.
