Глава 124 (18+).
Мне нравится наблюдать, как начинают сгущаться сумерки. Из этого окна это ежедневное событие кажется особо приятным зрелищем. Снег сегодня не падал, а значит, пришли морозы.
Не было сегодня и Егора. Может, задержался в Москве. Я начинаю волноваться за него.
И я всё ещё помню его выходку с Богданом. Что с бедным мальчиком?
Ненавижу ублюдка! Осточертело всё!
За окном чёртов декабрь, пора начинать подготовку к Новому году, но в этом доме этого праздника, скорее всего, вообще не знают.
Совсем темнеет. Машина, подъехавшая сюда, поворачивает сюда, во двор ковалёвского дома. Синхронно открываются двери, и из авто выходят два парня. Один из них точно Булаткин, падающий на снег. Второму приходится поднимать его и получить хорошенький удар.
Он пьян?
Пока меня не заметили, я ухожу от окна. Может, получится избежать чего-нибудь ужасного, если я прикинусь спящей. Залезаю в кровать, ложась в привычную позу и накрываясь одеялом по пояс.
Проходит достаточно много времени, мои глаза начинают слипаться, но вместе с этим из коридора слышатся тяжёлые шаги. Кто-то вставляет ключ. Снова шаги. Что-то кладётся на стол. Шаги. Касание кончиками пальцев моей щеки.
- Совсем как маленькая. Не укрываешься даже, - он берёт одеяло ровно у его конца и натягивает на моё плечо. - Эх, вот спишь сейчас и не представляешь, что в мире творится. Богдан сирота теперь... из-за меня. Я не хотел, правда. Его отец - ужасный человек, и я только его убил, тогда ещё мальчишка здесь был. Но всё из-под контроля вышло. У его мамы нервный срыв, ребёнка ей теперь не оставят. Что мне делать?
Булаткин отходит. Раздаётся тихий короткий скрип, а за ним аккуратный щелчок, будто защёлкивается дверь. Включается свет. Мне уже приходится открыть глаза и, якобы сонно, повернуться к нему, тут же принимая положение сидя.
- Фадеев звонил. Завтра, если будешь в состоянии, поедем на студию. Дела какое-то, - говорит Егор, облокачиваясь о стол.
- А почему я должна быть не в состоянии? - хмуро спрашиваю я, морщась от света, а лицо парня расплывается в очередной ухмылке.
Каждая клеточка моего тела напрягается.
Что этот больной снова задумал? Уже оставил бедное дитя без родителей! Хоть бы пронесло, хоть бы с мамой Богдана всё было бы хорошо. Нервный срыв может же быть без сильных последствий.
- Мы с тобой чуть-чуть поиграем. Только слушайся и выполняй всё, что я скажу, ясно? - его голос наполняется хрипотцой, незнакомой мне ранее, но она звучит так красиво, что я, наверное, готова сделать всё, чтобы услышать её снова.
- Просто подчиняться? Чего ждать хотя бы?
- Первое - да, второе - секса, - Булаткин прищуривается. - Правила поняла?
- Да, - я опускаю глаза.
- Подойди ко мне и сними с себя сорочку, - Егор кладёт руки на бёдра, внимательно смотря за тем, как я поднимаюсь и подхожу, стаскивая лёгкую сорочку и откидывая её в сторону кровати.
Обо мне здесь такая забота, что я в ней только и хожу в двух смыслах: никакой одежды кроме неё и только в ней круглосуточно. Ненавижу!
Боже, что я снова творю? Хуже не будет, да?
- Поцелуй меня, - Булаткин смотрит на меня с вызовом, намекая на то, что мне слабо, но я без всяческого стеснения соединяю наши губы.
Лучше добровольно, чем как обычно.
Он сам отстраняется, быстро разворачивая нас так, чтобы он прижимал меня к столу, и сметает всё, что было на нём. Укладывает меня спиной на холодную поверхность и проводит рукой по тому самому месту, вызывая томный стон.
- Думаешь, сегодня твоё желание буду успокаивать я? Ошибаешься, - его бровь весело выгибается, а одна рука вкладывает что-то в мою.
Когда я оцениваю эту штуковину глазами, мне ничего не остаётся кроме удивления. Фаллоимитатор.
Чего он хочет?
- Доведи себя до оргазма... сама, а я буду смотреть.
Вставляя эту хрень в себя, я проклинаю весь мир. Почему я, блять? Он огромный! Чуть только продвигаю его, как тут же издаю стон. Мучительно... Он будто растягивает пространство во мне.
Я не могу. Больно, даже после двухмесячных манипуляций Булаткина.
- Ох, слабачка! - Егор забирает вещицу. - Руки за спину убери, - командует он, и я подчиняюсь.
Он вставляет резиновый член сразу, очень резко, начиная томить меня этой сладкой от его рук болью.
Дело в привычке.
Я начинаю зависеть.
- Учись, - Булаткин усмехается, начиная толкать агрегат в меня и вытаскивать с дикой для такого размера скоростью.
Я только и делаю, что издаю стоны, временами крики. Егор зачем-то поднимает меня, призывая опираться на локтях. Я не знаю как долго это длилось, но точка пика вроде бы пришла очень быстро. Слишком.
Он тихонько смеётся, укладывая меня обратно, в постель. Целует в лоб и уходит, оставляя меня одну, снова закрывая чёртову дверь на ключ.
А в моей голове крутится одно и только одно слово:
Ненавижу!
