Глава 108.
POV Егор
Я запутался. Это я могу сказать с абсолютной уверенностью.
Просто потерялся в собственных лабиринтах, хотя сам же их и основал.
С каждым днём от вступления в команду Владимира я теряю свою человечность всё больше. Всё меньше света в моей жизни.
Ковалёв ловко манипулирует мной так, как нужно ему.
У него получилось внушить, что в этой "игре" виновата только Юля. И я почему-то в это верю. Помню, как она ненавистно отзывалась о нём, когда мы ещё были вместе, но верю в её вину, хотя, по сути, она не виновата.
Я сам себя не понимаю. Сегодня, когда она задыхалась душевными воплями передо мной, я улыбался.
Бестужева надломлена, даже сломана, а я просто живу.
Это ненормально.
Ни слова за эти три дня от неё не прозвучало, по крайней мере, в мою сторону. Она молчит и правильно делает. Моя точка мировоззрения круто изменилась, поэтому ей лучше не провоцировать меня какой-нибудь глупостью.
И сейчас, когда Андрей что-то делает с её ногой, Юля только сжимает зубы и шипит. Ни крика, ни матерного слова, свойственных ей обычно... Ничего.
Она вообще человек? Откуда эта выдержка? Она ли это вообще?
Тернов делает надрез скальпелем, извлекает пулю пинцетом и прикладывает проспиртованную вату.
- Ты смелая и сильная, молодец! - Андрей делает ей комплимент, а я только прищуриваюсь.
Юля не отвечает, но улыбается ему. Чертовски бесит.
Меня, значит, игнорируем, а незнакомым мужикам улыбаемся!
Так, я снова выхожу из себя. Спокойно.
- Егор, не поможешь мне? - спрашивает Тернов.
- Чем? - грубо бросаю я.
- Необходимо наложить швы, а обезболивающего, сам знаешь, у нас нет! Нужно её подержать, - парень пожимает плечами, а я приближаюсь к ним.
Притягиваю Бестужеву к себе, прижимая её здоровую ногу к её груди. Заранее понимая, что сейчас будет больно, девушка съёживается, и это чертовски чувствуется... или это из-за того, что я её держу?
Тернов начинает делать своё дело, а Юля закусывает губу.
И, чёрт побери, как же я рад, что вижу это именно с этой позиции! Знаю, я слишком жесток, но... мне приходится черстветь.
Владимир серьёзно был нацелен уничтожить Машу, если я не вступлю сюда, а я хотел, чтобы она выросла и стала красавицей, какой была её мать. Я должен обеспечить безопасность своего ребёнка.
Что-то больно впивается в мою руку, и, опуская глаза, вижу ладонь Юли, впивающуюся в кожу ногтями.
- Терпи, родная, терпи! - шепчу я, но она усиливает хватку.
Родная... действительно. Не чужая. Всё та же слабая девочка. Моя девочка.
Как же глупо она встречалась с Исаевым. Глеб же ей не нужен даже!
Она, наверняка, не один раз подумала о том, что с ним, потому что не знала, что сейчас он под опекой своей сестры, которая давным давно вступила в банду, состоящую из девчонок, противоборствующая с нами. Их дом и укрытие, как и данные каждой девушки, мы вычислить не могли даже с таким удачным поисковиком информации, как Андрей Самойлов. Именно он просёк карту действий вечером, после премии. Благодаря ему Юля теперь находится здесь.
- Егор, ей нужно поесть, - бормочет Тернов, кивая на Юлю, закрывающую свои глаза из-за слабости.
Может, и не кричала она, потому что не может? Хотя около часа назад у неё получалось.
- Она отказывается, - хмурюсь я.
Что-то нужно делать: заставить или пустить её на кухню, чтобы она сама приготовила пищу?
Но её не должна видеть Маша, не должен видеть Ковалёв. Это может обернуться катастрофой.
Но если Юлю принудить, она меня будет ненавидеть. Мне это не нужно, потому что я люблю её.
И видеть её состояние до боли тошно.
Моя бедная маленькая Юля.
Слабая женщина.
Мать чьих-то детей в будущем.
А что ждёт её? Отпущу ли я её через месяц, два, три или через полгода, через год?
Как спасти её от себя, когда ты осознаёшь, что она потомок человека, убившего мать твоего ребёнка? Она даже не знает среди каких сволочей выросла.
А что, если её мать дала ей совсем другое имя, а теперь отчаянно пытается найти? Если бы я знал, кто она, я бы толкнул Юлю к ней.
Но прежде всего, как защитить маленькую беззащитную девочку от жестокого монстра, что сейчас должен обсуждать тактику выслеживания Анастейши Дайсон, Ксении Исаевой и многих других? Эти заразы слишком профессионально скрывают своё местоположение.
- Спасибо, - тихий голос разрезает повисшую тишину, и я хмурюсь, понимая, что Бестужева только что сказала это моему "коллеге".
Значит, не разговаривает она только со мной. Как же это по-детски!
- Юля, идём! - я помогаю ей подняться, не наступая на ногу.
Крепко держу её, чтобы она не упала.
В то время, когда я тихонько иду, горделиво наблюдая за терпевшей девушкой, она чуть припрыгивает, боясь наступить на ногу. Мы добираемся до столовой, а я заглядываю в кухонную каморку, приказывая быстро что-нибудь разогреть.
