Глава 106.
Здесь ничего не остаётся, кроме как спать в неудобном положении. Шея очень болит. Глаза слипаются, но нет возможности протереть их.
Сколько я здесь?
Хочу есть и пить.
Мне плохо.
Нога ноет хлеще прежнего. Руки затекли до онемения.
Что можно сделать? А ничего.
Только умолять Егора, чтобы тот предпринял какие-то меры, но я не собираюсь этого делать. Извините, я не собираюсь обрывать свою гордость даже под прицелом пистолета.
Хочу в душ. Боже, как я хочу в душ! И к маме!
Глаза слезятся, но я не даю каплям сползти по щекам. В любой момент здесь может оказаться любой бандит и увидеть, что я слабачка, что я боюсь, что мне до слёз невыносимо скучно.
Сейчас бы Глеба обнять...
Я всё потеряла из-за Ковалёва и его подопечных. Нет, что-то ещё вернуть можно. Сколько я здесь буду? Возможно, что-то ещё получится вернуть, но из универа меня, скорее всего, попрут.
Включается свет, сообщая о ком-то поблизости. Облизываю губы, желая выпить воды. Дверь открывается, встречаясь со стеной снаружи.
Заходит Егор с подносом в руках. Он подходит ко мне, достаёт нож из кобуры, наклоняется и перерезает верёвку на руках. Я тут же хватаю запястья, начиная их сконфуженно потирать. Он также освобождает мои ноги, случайно или намеренно задевая рану.
- Ешь, Юля, тебе нужны силы, чтобы выжить, - произносит он, кивая на поднос.
Мой нос улавливает запах картофеля и помидор, но нет.
Не прокатит, Булаткин. Не дождёшься.
Сажусь на пол, а он уходит куда-то за дверь, но через несколько минут возвращается с матрасом в руках, который швыряет неподалёку от меня. Так, мы тут надолго. Ставлю поднос на согнутые колени, беру в руку стакан с водой и делаю один глоток, но на этом приходится остановиться. Она может быть отравлена или в ней может находиться что-то наподобие афродизиака. Егор отходит на несколько шагов, скрещивая руки на груди.
Я чуть прищуриваюсь, пока он не видит, а когда мужские глаза вновь устремляются на меня, я переворачиваю всё содержимое, швыряя подальше от себя. В его глазах тут же вспыхивает злость или даже ярость. Но он меня знает, должен был догадаться, что я так сделаю.
Сдохнуть с голода, ладно. Судьба такая значит.
Булаткин резко приближается ко мне, поднимая с пола за волосы. Я наступаю на ногу, отдающую ярой болью.
- Ты кем себя вообще возомнила? - шипит Егор, удерживая меня всё в той же позиции. - Здесь ты никто, поэтому ты будешь делать то, что тебе говорят!
Мне хочется плюнуть ему в лицо и произнести заветное: "А ты никто для всего мира!" Но обещание, данное самой себе, сдерживает мой порыв. Как же противно!
Секунда, а щёку обжигает, как огнём. Он дал мне пощёчину, вынудив зашипеть.
Булаткин достаёт что-то гремящее из кармана. Глаза пробегаются по этой штуковине, и я с ловкостью узнаю наручники, правда, не такие, как у папы в арсенале. Эти с цепью, а у папы - без.
Егор расстилает матрас, и мне удаётся увидеть покрывало, завёрнутое в него. Присев на корточки, парень пристёгивает одну часть к трубе, а после кидает в мою сторону взгляд, но в нём уже нет ни злости, ни гнева, ничего.
Просто глаза обычного Егора, которого я знала.
В нём ещё живёт человек? Кажется, я поняла: его биполярность сейчас даёт о себе знать.
Спустя два года я задаю одни и те же вопросы самой себе.
Я послушно подхожу к нему, понимая, что будет хуже, если я сейчас буду пререкаться. Он просто притащит меня туда, и тогда моей ноге не сдобровать. Правая рука оказывается прикованной без всякого сопротивления.
- Сейчас поздно, поэтому тебе пора спать, - произносит парень, оставляя меня здесь одну.
Прежде, чем дверь закрывается, я слышу крик Маши откуда-то издалека, зовущий папу. Она любит его. Он для неё авторитет, как и любой отец для своего ребёнка.
Мы с Глебом строили планы: закончим университеты, устроимся на работу, подкопим денег, сыграем свадьбу, поживём годик и заведём малыша.
Всё! От всех мечтаний остаётся только осадок на душе.
Хотя кто знает, может, мне удастся выбраться отсюда и помириться с Исаевым нормально, а не провоцируя Булаткина сжимать кулаки.
Поворот ключа в замочной скважине. Минута. Свет гаснет.
Я остаюсь одна. Абсолютно одна.
Стоит ли вообще надеяться на чью-то помощь?
Неужели сейчас заканчивается только первый день?
Я не выдержу!
Не хочу даже пытаться!
Уже устала.
