Глава 25
Видеосалон работал третий день. Суворов снял старое помещение бывшего магазина «Универсам». Внутри – голые стены, десяток расшатанных стульев, видак на подставке и потрескавшийся экран. Но, всё равно, очередь пацанов и девчонок у двери тянулась до самого угла.
Плакат рисовала девка Марата: жирные буквы, яркая краска, сверху – нарисованный видак. Скорлупа занялась расклейкой, но половина пацанов так и не пришли. Кто-то посчитал это глупой затеей, кто-то ждал, чем всё кончится. Вова кипел от злости, но отшивать пока никого не собирался – «Универсам» после потери Кащея держался на честном слове.
Сегодня на дежурстве должны были быть Айгуль – принимать деньги за вход, и Рама – стоять на охране. Суворовы же собрались на день рождения матери – пропустить они не могли.
Морозный ветер резал лицо. Снег сверкал, слепя глаза, как раскалённое стекло.
Фая шла рядом с Айгуль со школы. Та болтала о том, что сегодня будет принимать плату за вход, радовалась, будто идёт на праздник.
— А ты почему не заходишь? – спросила Айгуль, оглянувшись на подругу.
Фая пожала плечами.
— Не моё это. Я жду, когда Желтый шевельнётся.
Но на самом деле её беспокоило другое. Видеосалон – лакомый кусок. При жизни Кащей сотрудничал с Желтым, но после его гибели Вова всё поломал.
И теперь «Домбыт» мог прийти и забрать своё. Айгуль, стоящая на кассе без нормальной защиты, казалась Фае почти приманкой.
«Если что – выдерну её первой», – решила Котова.
Зал почти заполнился. Народ гудел, смеялся, ждал, когда включат боевик. Фая стояла сбоку, наблюдала.
И тут дверь распахнулась с грохотом.
На пороге – пятеро «Домбытовцев», в том числе Желтый. Широкие плечи, дублёнки, на руках – шрамы от розочек.
— Ну чё, кинозал? – ухмыльнулся Желтый. – Пора по-братски делиться.
Рама шагнул вперёд, но Желтый поднял руку – мол, без глупостей.
Двое пацанов вошли и сняли видак с подставки.
Айгуль сорвалась с места.
— Поставь! Это наше! – крикнула она, делая шаг к «Домбыту».
Фая схватила её за плечо, рванула назад:
— Не лезь, дура! Они тебя в лепёшку сотрут.
— Но ведь это... –
— Молчи! – прошипела Фая. – Видак – железо. Тебя не починишь.
«Домбытовцы», не торопясь, вышли, не встречая сопротивления. Желтый задержался на секунду, посмотрел на Фаю.
— Передай Вове. Пусть сам приходит разговаривать. Не девок сюда шлёт.
И ушёл, хлопнув дверью.
Айгуль стояла бледная, как мел.
— Мы же всё потеряли...
Фая обняла её за плечи.
— Гуля, они поступили по праву, а из-за Адидаса могла пострадать и ты. Мы ничего не потеряли.
Вечером Желтый всё же назначил встречу – на пустыре за кинотеатром. И разговор должен был быть не про видеосалон.
Вова Адидас сидел на подоконнике видеосалона, нервно крутя в руках пачку «Космоса». После налёта «Дома быта» и того, как Айгуль едва не ввязалась в потасовку, он понял – вопрос нужно решать на уровне старших. Желтый предложил встретиться. Без оружия. «По-пацански».
— Пара человек с тобой будет? – спросил Рама у Вовы, проверяя, не сорвётся ли он в последний момент.
— Будет, – ответил тот спокойно.
Марат, младший брат Вовы, сидел на диване и слушал, как старший планирует встречу.
— Я с тобой, – сказал он, когда разговор закончился.
— Нет, – отрезал Вова. – Ты дома. Это не твой уровень.
Но Марат не собирался оставаться. Вечером он угнал «Волгу» отца и подъехал к подъезду, когда Вова с Рамой уже собирались на стрелку.
— На автобусе поедем? – усмехнулся он. – Несолидно.
Вова хотел выругаться, но промолчал. В глубине души он знал – Марат всё равно бы пришёл.
Встреча была назначена на пустыре у старого элеватора. Мороз пробирал до костей, а небо было низким и тяжёлым. Вова, Марат и Рама вышли из машины, глядя на тени, маячившие вдалеке.
Их должно было быть четверо-пятеро. Но людей оказалось больше – двадцать, а может и тридцать.
— Чё за наезд? – резко бросил Вова.
— Ты сам звал, – из темноты вышел Желтый, ухмыляясь. – Вот, пришёл. И с собой ребят взял. Для веса.
Вова понял, что влип. Но назад дороги не было.
— Слушай, мы по понятиям хотели... – начал он.
— Какие понятия? – перебил Желтый, подходя ближе. – Ты кто такой, чтобы понятия качать? Кащей? Нет. Значит, рот закрой.
Жёлтый ударил Вову в челюсть. Тот попытался удержаться на ногах, но следующий удар в живот согнул его пополам.
Рама шагнул вперед, но тут же получил удар со спины. Марат бросился помогать брату, но его схватили двое и прижали к земле. Один из них достал нож.
— Стой! – закричал Вова, видя, как лезвие блеснуло у уха брата.
— Поздно, – ухмыльнулся парень с ножом. – За наглость платить надо.
Острым движением он срезал верхний край уха Марата. Тот закричал, пытаясь вырваться, но его снова прижали.
— Ну что, Адидас, – Желтый поднял Вову за ворот, – извиняться будем?
— Пошёл... – начал тот, но тут же получил удар в лицо.
— Громче. Чтобы все слышали.
— ...Извини, – прохрипел Вова, с трудом выдавливая слова.
Толпа разразилась смехом.
Желтый взял ключи от «Волги».
— Машина теперь наша. И триста рублей за нервы. Неделю срок. Иначе... сам понимаешь.
Фаина видела всё это издалека. Она шла за Вовой, не веря, что он сможет договориться. И оказалась права.
Когда Желтый заставил его извиняться, Фая почувствовала, как в груди поднимается злость. Но она понимала – вмешаться сейчас значило бы поставить крест на всех.
Она видела, как Рама, избитый, сдерживает себя, чтобы не сорваться. Как Марат держится за ухо, а кровь капает на снег. И как Вова стоит на коленях, ломая себя, но молчит, чтобы не добить брата.
Для пацана это был позор. Но для Фаи – сигнал. Город менялся. И ставки росли.
Турбо встретил её у подвала, когда она вернулась с пустыря. Лицо злое, глаза красные – то ли от недосыпа, то ли от злости.
— Схуяли ты туда попёрлась сама? – рявкнул он, едва она зашла. – Тебя бы там просто порвали.
Фая бросила взгляд на него, усталый, но холодный:
— Турбо, если бы я не пошла – никто бы не видел, что там произошло. Никто бы не знал, как Адидас на коленях извинялся.
Турбо хотел что-то возразить, но осёкся. Слова про извинения будто ножом полоснули внутри.
Адидас... для него он всегда был больше, чем просто старший. Пример, ориентир, тот, кто «никогда не прогнётся».
И вдруг – колени? Извинения? Словно мир треснул пополам, и часть Турбо упала в ту тьму, откуда не выбраться.
Он почувствовал, как в горле сжалось, а злость смешалась с какой-то пустотой.
— Ладно... И чё теперь? – спросил он тише, почти не глядя на неё.
Фая затянулась, выдохнула дым:
— Теперь надо решать, кто реально завалил Кащея. Ворам нужны доказательства, чтобы они взяли меня на дело.
— Белая, не дури, – грозно сказал Туркин, – на какое дело?
— Месть Кащея, Валер, – с нажимом, – Это сейчас неважно. Мне кажется, я знаю, кто виновен. Кто хочет подложить нас под Ореховских.
Турбо нахмурился.
— Думаешь, Вова?
— Думаю, он работает с Сильвестром, – Фая резко повернулась к нему. – И нам нужны доказательства.
Турбо кивнул, но мысли всё ещё крутились вокруг образа Адидаса, стоящего на коленях. И почему-то от этого становилось тошно.
— Но доказательства найти довольно сложно, – подумав, добавила Фая, – он увертливый гад.
Валера поразмыслил и вспомнил о Савине, с которым его познакомил Кащей. У этого врача водилась импортная электроника, в том числе и диктофоны.
Турбо поднимался по скрипучим ступенькам к квартире Спирта, держа руки в карманах, будто пытался спрятать не холод, а тревогу. Он знал: если кто и может помочь – то только Савин. Но просто так он вещи не отдаёт. Всегда цена.
Дверь открыл Спирт, уставший и в домашней одежде.
— Валерка? Чего пришёл? – голос ровный, без удивления.
— Диктофон нужен, – коротко бросил Турбо.
Спирт прищурился, затянулся и медленно выпустил дым.
— Ага... И зачем тебе, инфузория, такой дефицит? – произнёс он тоном, в котором смешались издёвка и любопытство. – Неужто кассеты на в подвале слушать собрался? Или музыку с «Мелодии» писать?
— Дело одно, – коротко сказал Турбо, стараясь не смотреть в глаза Савину. – Важное.
— Важное, говоришь... – Спирт усмехнулся. – Ты хоть знаешь, сколько эта игрушка стоит на чёрном рынке? За такие штуки люди морды бьют, а иногда и похлеще.
Турбо молчал. Савин затушил сигарету, открыл ящик стола и достал аккуратный чёрный диктофон с маленьким логотипом «Sony».
— Береги его, Валерка. Если утопишь или продашь – лучше сразу к Живучему сам приди. – Он протянул прибор и добавил, уже мягче: – Видать, реально важное дело у тебя.
Турбо кивнул, спрятал диктофон под куртку и ушёл, чувствуя, как сердце стучит в горле. В голове уже вертелся план: как вместе с Фаей подставить Вову и вывести его на чистую воду.
Фая сидела на подоконнике, болтая ногой, а Турбо расхаживал по комнате, словно хищник в клетке.
— Ты понимаешь, что если он просечёт – мне конец? – бросил Валера, не глядя на Фаю.
— Если просечёт – нам обоим, – спокойно ответила она. – Но без этого никак.
Турбо остановился, оперся ладонями о стол.
— То есть, по-твоему, я должен сыграть крысу, но не крысу, а типа перебежчика?
— Да, – кивнула Фая.
Турбо выдохнул, потёр шею.
— Ладно. Значит, захожу к нему, втираюсь, болтаем про «новую движуху». Диктофон в рукаве. Спирт сказал, что он не шумит и не щелкает.
— Надеюсь, он не соврал, – пробормотала Мурка. – Потому что если да – нам пиздец.
Фая спрыгнула с подоконника, подошла ближе.
— Валер, – её голос стал мягче, – ты сможешь. Я верю.
Он посмотрел на неё и впервые за вечер усмехнулся.
— Знаешь, Мурка, иногда мне кажется, что я вляпался в твою жизнь похлеще, чем в «Универсам».
— Не кажется, – ответила она. – Так и есть, – оставила короткий поцелуй на щеке парня.
Турбо сидел на лавке у облупленного подъезда, ковыряя носком кеды ледяную корку на асфальте. Вова подошёл с перекошенным лицом, будто только что с кем-то сцепился. На лице – ссадины, под глазом – фингал.
— Чё звонил? – буркнул он, глядя по сторонам, не любят ли их тут подслушать.
— Поговорить надо, – Турбо кивнул на дальний двор, где было пусто.
Отошли.
— Слушай, Вов, – начал Турбо негромко, – без Кащея тут скоро разнесёт всех. Я... думаю, может, к тебе.
— Ко мне? – Вова хмыкнул, но глаза прищурил. – И чего ты вдруг передумал? Ещё месяц назад за ним ходил, как пёс.
— А чё мне теперь? – Турбо пожал плечами. – Гробы за ним носить? Всё, нет больше старших. Кто-то ж должен рулить. Я слышал, у тебя... хм... знакомые есть. С Москвы.
Вова чуть склонил голову набок.
— Ну, есть. И что? Думаешь, просто так к ним попасть можно?
— Не, – Турбо усмехнулся, – просто так никто никого не берёт. Но я могу доказать, что я с вами. Что я не крыса.
— И как докажешь? – Вова прищурился сильнее, даже сделал шаг ближе.
— У меня есть идея, – Турбо наклонился чуть вперёд. – Давай соберём народ. Пусть все думают, что я приглядываю за Фаиной, чтоб она не вытворила лишнего. А я на самом деле на тебя работаю.
Вова помолчал, будто прикидывал, не врёт ли пацан. Потом кивнул.
— Ладно. Но учти, один косяк – и ты труп, Валера. Москва шутить не любит.
Турбо кивнул, а внутри почувствовал, как ладони вспотели – теперь назад дороги нет.
Фая уже была там. Сидела на диване, закинув ногу на ногу, но по лицу было видно – ждала. В комнате пахло пылью и чем-то старым, будто сама мебель знала, что её хозяин больше не вернётся.
Кабинет почти не изменился. Вова сюда редко заходил, не приказывал выносить вещи старого Авторитета – будто сам не решался. На старой тумбе всё так же лежало чёрное пальто.
Фая подошла ближе. Пальто казалось тяжелее, чем должно быть. Девчонка скользнула рукой в карман – и нащупала металл. Холодный, уверенный. Пистолет.
Она задержала дыхание. На секунду оглянулась на дверь – пусто. Турбо ещё не зашёл.
«Моё», – решила она и, не раздумывая, сунула оружие под свитер.
В этот момент дверь скрипнула.
— Мурка, – Турбо зашёл, стараясь говорить уверенно, но голос всё равно чуть дрогнул. – Есть разговор.
— Ну? – она села обратно на диван, стараясь не выдать себя.
— Я был у Вовы. – Он сделал паузу, словно проверяя, как она отреагирует. – Он... в общем, я теперь вроде как с ним. Типа... вместе работаем.
Фая приподняла бровь.
— В смысле, «вроде как»?
— Ну... – Турбо понизил голос. – Он думает, что я на его стороне. Что я готов помогать ему с Москвой.
Девушка склонила голову набок.
— А ты?
Турбо усмехнулся, но без радости:
— А я – играю. Надо втереться к нему, понять, что они мутят. Но... теперь он следить будет. Малейший прокол – и всё.
Фая медленно откинулась на спинку дивана, ощущая холод металла под свитером.
— Значит, играем дальше, – сказала она спокойно, хотя внутри уже знала: пистолет, который она только что взяла, может решить многое, если игра пойдёт не так.
«Честь – это слово, которое любят повторять те, у кого её нет. Уличные мальчишки кричат про понятия, но бегут первыми, когда пахнет жареным. Я же молчал. Потому что честь не в словах. Честь – в том, кого ты не предашь».