Глава 19.
Ночь окутала Казань густым мраком, и только тусклые огни фонарей пробивались сквозь туман. На старом складе, где сейчас базировались «Перваки», собрались лидеры трёх группировок — Кащей, Бибик и Жёлтый. В воздухе витала напряжённость: враг заходил всё глубже.
— Москвичи не унимаются, — начал Кащей, его голос резал тишину. — Сегодня ночью они попытаются прорвать наш рубеж на Восточном.
— «Перваки» и «Домбыт» готовы закрыть все выходы, — подтвердил Бибик.
— Мы стоим плечом к плечу, но у них есть новые схемы, — добавил Жёлтый.
— Тогда действуем по плану, — сказал Кащей, кивая. — Турбо и Мурка выдвигаются на разведку. Им нужно понять, куда именно пойдут основные силы московских.
Турбо посмотрел на Котову. Взгляд был серьёзным, без привычной насмешки.
— Мы справимся, — коротко сказал он.
— Не дай себя поймать, — предупредил Кащей. — Мы не можем терять бойцов.
Тем временем Фая и Турбо скрытно покинули базу, растворяясь в ночи, чтобы встретить опасность лицом к лицу.
Они пробирались по затянутым инеем переулкам Восточного района. Холод пронзал насквозь, дыхание превращалось в облака пара, а на сердце лежало тяжкое ожидание.
— Слышь, — прошептал Турбо, — сработаем тихо, не высовывайся.
Фая кивнула, её глаза сверкали решимостью. В этот момент где-то впереди раздался тихий разговор — два «ореховских» парня перебрасывались словами, и они смогли уловить ключевые точки: склад на Заборной и старую мастерскую возле Заводской.
— Вот где нас ждут, — сказала Фая.
Но больше Котову насторожил знакомый мужской голос — она определённо знала этого человека. Теперь оставалось выяснить, кто крыса.
— Тогда у них будет неприятный сюрприз, — улыбнулся Турбо.
Они осторожно отошли, чтобы передать информацию Кащею. Война в Казани накалялась, и никто не собирался сдаваться.
Мурка шла немного сзади, внимательно наблюдая за Турбо. Валера был красив, что уж скрывать. Его внешность больше походила на звезду, чем на «мотальщика». Он один из немногих носил не лысину, а кудри. Множество шрамов украшали Туркина, и Фая слишком часто об этом думала.
Задумавшись, Мурка не заметила, как Валера остановился, и врезалась.
— Ты чего, Белая? — удивился парень. — Ты меня вообще слушала?
Котова лишь кивнула, не отвечая.
— А эта, Лилька тебе кто? — невзначай бросила Белая.
Турбо посмотрел на неё с мягкой улыбкой, пытаясь развеять тень сомнений.
— Ревнуешь, Фай? — спросил парень, взъерошивая её белоснежные волосы. — Ты только морду ей не бей.
Фая сдержала улыбку и отвернулась, чувствуя, как тепло от лица Турбо медленно разливается по телу, прогоняя холод.
— Не ревную, — ответила тихо. — Просто мне кажется, что важно знать, кто рядом. Особенно сейчас.
Турбо кивнул и опять оглянулся в сторону, где в темноте мелькали силуэты — призраки надвигающейся бури.
— Мы должны держаться вместе, — сказал он, голос стал серьёзным. — Не время для разборок.
Фая молча согласилась, но в голове крутились мысли: как удержать всё под контролем, как не потерять себя и как быть для него тем, кто не просто рядом, а незаменим.
В руке Кащея тлела сигарета, пока он перечитывал свои записи. Душа была не на месте: мужчина чувствовал, что в «Универсаме» завелась крыса. Как минимум потому, что Сильвестр слишком быстро вычисляет нахождение группировщиков.
За свои тридцать с лишним лет Авторитет научился не доверять никому. Только себе. Но начал думать над подозреваемыми.
Турбо и Зима — старшие супера. Эти вряд ли могли стать доносчиками, ведь буквально выросли в «Универсаме». Кащей растил их, запихивая в головы «понятия». Давал понять, что решать проблемы надо словами, но не забывать про силу при необходимости. Рассказывал о тюрьме и жизни там, ведь понимал — рано или поздно пацаны окажутся за решеткой.
Скорлупу Авторитет особо не знал, а если б заметил что-то неладное — уже решил бы. Самые запоминающиеся — Токарь, Пальто, Лампа и Рама — достаточно верны.
Мурка — одна из главных подозреваемых, как бы Кащею ни хотелось это осознавать. Она опасна, и в этом её сила. Но есть ли в её омуте место для верности?
Кащей глубоко затянулся и выпустил струю дыма в сторону тусклой лампы под потолком. В комнате пахло табаком и железом.
«Если крыса есть, — подумал он, — то она сидит ближе, чем кажется. И бьёт так, что даже опытные парни не успевают прикрыться».
Затем вспомнились Адидасы. Марат, который пропал после возвращения брата, и сам Вова. Суворов явно недолюбливал Кащеевское правление, считал, что он сам будет лучшим лидером. Якобы если он хороший человек, то и Авторитетом будет таким же. Как бы не так.
Суворова никто не знает так, как Кащея. Вова был на спортивных сборах, пока «Универсам» авторитет зарабатывал. Его амбиции смешны.
Он перевернул страницу блокнота, где короткими строчками были записаны адреса, даты и имена. Взгляд зацепился за одно — недавнюю засаду на Южном. Слишком уж быстро москвичи тогда среагировали.
Дверь скрипнула, и в проёме показался Зима.
— Чё, Кащей, опять голову ломаешь? — спросил он, проходя внутрь.
— Ломать головы — моя работа, — сухо ответил Авторитет. — Чё у тебя?
— По Заводской всё тихо... пока. Но Сильвестр людей подгоняет, это точно. И, — Зима понизил голос, — я думаю, что инфа утекла не через улицу.
Кащей прищурился:
— Думаешь, внутри?
— Думаю, да. Но кто — не знаю. Все при деле, все под глазами...
— Решим, — уверенно сказал мужчина.
Мурка шла по улице, держа руки в карманах. Снег падал на белые волосы, оставлял пятна на куртке. А в руке неизменно тлела сигарета «Прима». Ей удалось сбежать одной, без хвоста в виде Турбо или других пацанов.
Надо было побыть самой, подумать. Котова даже думала завести себе блокнот, чтобы записывать свои мысли. Кащей сказал, что это хороший способ разложить свои мысли по полочкам. Его этому научили в тюрьме, про которую он часто рассказывал девушке. Конечно, не в подробностях, но основные аспекты Фая уже знала.
Вдруг, в телефонной будке она заметила Старшего Адидаса, который явно нервничал. Подошла ближе — надо подслушать, мутный он какой-то.
— ...Да, всё как договаривались... — голос звучал негромко, но уверенно, и в нём было что-то от того тихого разговора, который она слышала у Заводской.
Она осторожно прижалась к стене, чуть выглянув из-за угла. В свете дрожащей лампы стоял Вова Адидас. Он говорил по телефону, спиной к ней, но Фая узнала голос безошибочно.
— ...Нет, они пока ничего не знают... Сегодня к ночи будет инфа, — сказал он, обводя взглядом кабинку. — Да, понял.
Фая почувствовала, как сердце стукнуло сильнее. Пазл начал складываться. Но подслушивать дальше было опасно — Вова мог обернуться в любую секунду.
Поняла сразу — надо сказать об этом Кащею.
Он сидел за столом, наклонившись над блокнотом, когда она вошла.
— Нам надо поговорить, — тихо сказала Фая, прикрывая за собой дверь.
Кащей поднял глаза.
— Слушаю.
— Я знаю, чей голос слышала у Заводской, — выдохнула она. — Это был Адидас. Сегодня я слышала, как он говорил... и, Кащей, он явно передавал что-то тем, кто не с нашей стороны.
Кащей медленно откинулся на спинку стула, сжимая в пальцах сигарету.
— Ты уверена, Мурка? — спросил он, пристально глядя ей в глаза.
— На сто процентов, — кивнула она. — Я могу узнать этот голос даже в толпе.
Авторитет сделал долгую затяжку, выпуская дым кольцами.
— Ладно... значит, проверим это сегодня же. Но, Фай, — он подался вперёд, — пока ни слова никому. Даже Турбо. Поняла?
Она кивнула, понимая, что теперь всё стало гораздо опаснее.
Кащей молча потушил сигарету в пепельнице, потом достал чистый лист бумаги и что-то коротко написал.
— Сегодня вечером пойдёт слух, — сказал он, складывая лист вчетверо, — что мы передаём товар через «Дом быта». Секретный канал, никому ни слова, якобы только для своих.
Фая нахмурилась:
— Но мы же...
— Конечно, мы туда ничего не понесём, — перебил он. — Но если этот слух всплывёт у чужих, я буду знать, кто сливает.
Он поднялся, положил бумажку в конверт и передал её ей:
— Отнесёшь Турбо. Скажешь, что от меня. И громко, чтобы все вокруг слышали.
— Поняла, — коротко ответила Фая, но внутри всё неприятно сжалось.
Когда она вышла из кабинета, в коридоре, как назло, стоял Вова Адидас. Облокотился на стену, курил, смотрел в её сторону чуть прищуренным взглядом.
— Чё, Мурка, опять у шефа? — с ухмылкой бросил он.
— А тебе какая разница? — огрызнулась она, проходя мимо.
Но, почувствовав его взгляд в спину, Фая поняла — слух дойдёт куда надо. И тогда станет ясно, кто крыса.
Когда Фая зашла в зал, Турбо уже сидел на скамье у окна, перебирал колоду карт. Он поднял взгляд — и задержался на пару секунд дольше, чем нужно.
— От Кащея? — спросил он, кивая на конверт в её руке.
— Ага. Просил передать тебе, — Фая положила конверт на стол. — И чтоб все слышали.
Турбо тихо хмыкнул, но уголок губ дрогнул как-то напряжённо:
— Что-то ты зачастила к нему.
— Работа, — пожала плечами она.
— Работа, значит... — Он вернулся к картам, но движения стали резче, чем прежде. — Ну-ну.
Котова не стала отвечать, только присела рядом, наблюдая, как он тасует колоду. В комнате повисла странная пауза — вроде бы обычная, но с каким-то холодком между ними.
За спиной в это время проходил Адидас, и Фая почти физически почувствовала, как он ухватил эту деталь — её частые визиты к Кащею и то, как на это реагирует Турбо.
Адидас остановился у стойки, будто случайно, и заговорил с кем-то из ребят:
— Слышал, Фаина теперь к Кащею ходит не только по делу. Видать, наш старший глаз на неё положил.
Сказано было вполголоса, но в «качалке» тишина стояла такая, что даже карты в руках Турбо перестали шелестеть.
Фая почувствовала, как у неё внутри что-то дёрнулось. Она даже не обернулась на Адидаса — только перевела взгляд на Турбо.
— Не слушай, — сказала она негромко.
Турбо кивнул, но глаза его стали жёстче, чем обычно.
— Да я и не слушаю, — ответил он, но в голосе проскользнула та самая нотка, от которой у Фаи всегда поднимался раздражённый жар.
В этот момент в зал зашёл Бибик с пачкой газет под мышкой, и разговор будто сам собой распался, но осадок остался — густой и липкий, как старый дым на потолке.
Турбо вернулся к столу, но уже не стал кидать карты — просто перебирал их в руках, словно думал, с какой стороны лучше рубануть. Фая села на спинку скамейки, покачивая ногой.
— Чё, обиделся? — в голосе её было ровно столько насмешки, чтобы можно было списать на шутку.
— С чего бы? — Турбо даже не поднял головы.
— Ага, — коротко бросила она, глядя, как он тасует карты, будто это его единственное занятие в жизни.
Неловкая пауза затянулась, пока в качалку не заглянул Зима. Он обвёл всех взглядом и сказал:
— Кащей зовёт. Оба.
Фая и Турбо переглянулись — похоже, спор придётся оставить.
В кабинете Кащей сидел, откинувшись на спинку стула, и разглядывал карту города, расстеленную прямо на столе. Рядом лежала записка, пахнущая табаком и чужими руками.
— Работа есть, — сказал он, даже не поднимая глаз. — На Суконке шевеление. Кто-то чужой пытается людей из наших точек уводить. Пойдёте, посмотрите. Только тихо.
Фая знала: «тихо» у Кащея значит «без трупов, пока можно».