Глава 6.
Шестой час Фая сидела в качалке Универсама. По факту, девушка находилась в заложниках — её не выпускали до приезда Кащея. Даже приставили охрану. Что, правда, с ней Фая разобралась бы даже не напрягаясь. Охранником стал двенадцатилетний Лампа и Пальто, который даже встать с трудом мог. Но девушке не хотелось отсюда бежать — как минимум, из-за Андрея. Вряд ли ему кто-то сделает перевязку, кроме неё самой.
Когда Котова перевязывала руку, в качалку зашёл зацелованный Турбо, а за ним плелась девка. Разодетая как вафлерша, ей-богу!
На голове — тёмные длинные волосы, а из одежды — лишь короткое платье, на которое накинута фиолетовая куртка. И как ей не холодно?
— А давно у вас пацаны начали волосы отращивать? — писклявым голосом спросила девка Турбо, имея в виду Фаю. По подвалу противно разлился наигранный смех брюнетки.
Фая молча подняла голову. Из бинта капнула кровь — она перетянула слишком сильно.
— Пацаны, значит... — повторила она, в голосе — ровная сталь.
Турбо шагнул в сторону, будто не услышал. Девка фыркнула и пошла к гире.
— Так ты девочка, что ли? — с насмешкой спросила та. — Да, мальчики часто шлюх сюда приводят.
Котову усмехнула эта ситуация — она решила яро не защищать себя, а наоборот, нападать.
— Поэтому ты тут, подруга? — Фая развернулась к ней лицом и широко улыбнулась.
Не успев ответить, брюнетку перебил Турбо, который уже вернулся из комнатки. Он осмотрел рану Файки и, ни то с презрением, ни то с раздражением, сказал:
— Белая, кто тебя так перематывать учил?
— Тебе-то не похуй? — кинула белобрысая.
— Бинты не твои, а ты замотала полруки, — он приблизился к ней. — Я тебе ещё раз повторяю — следи за словами.
— Лучше следи за своей профусеткой, Турбо, — парировала девочка.
И никто не заметил стоящего в углу Кащея, который наблюдал за этой сценой с особым интересом.
Турбо щёлкнул языком и отступил, будто это всё ему надоело.
— Разбирайтесь сами, — бросил он в сторону девки. — Мне оно не надо.
Та сделала шаг вперёд.
— Думаешь, ты тут королева? — прошипела она.
Фая вытерла кровь с ладони о спортивки. Посмотрела на неё спокойно, с лёгкой, почти ленивой ухмылкой.
— А ты, вижу, на цепи без поводка осталась.
— Ты охренела! — крикнула девка, поднимая руку.
Пальто шевельнулся, Лампа вскочил с табуретки. Турбо знал, что будет, — но не двинулся.
Девка так и осталась с рукой в воздухе. Фая не шелохнулась. Просто смотрела.
И в этом взгляде было столько презрения, что ударить стало невозможным.
— Опусти, — тихо сказала Фая. — Или сломаешься сама.
Та отступила. Неуверенно. Сначала шаг, потом другой — и, не выдержав, ушла вглубь подвала, зацепившись плечом о гантель.
Фая снова села. Рука ныла. Турбо что-то буркнул Пальто — тот засопел. В качалке повисла тишина.
И тут раздался голос.
Спокойный. Знакомый. Но из тех, что разрезают пространство, как нож бумагу.
— Уехал папка — так вы и развели тут... Пацаны, не дело, — уверенно сказал авторитет. — Я дела решаю, важные, а вас тут перебили половину. Так ещё и посторонние тут нарисовались, да, Турбо?
Фаина пустила лёгкий смешок, не подавая виду, как рада видеть Кащея. В её мозгах, где пример стоящего мужчины отсутствует, он стал каким-то идолом. Хотя и видела она его всего раз.
— О! И бедовая тут, — отреагировал он на Котову. — Ты-то мне и нужна, пошли, перетрем.
Он перевёл взгляд на Туркина:
— А ты, Турбо, бабу посторонних уведи. Не положено.
Кащей завёл девушку в небольшую каморку, где расположились диван и стол. Тут было явно чище, хотя подранные стены и переполненная окурками пепельница выдавали, что тут правят мотальщики.
— Садись, — авторитет указал на потрёпанный и неприметный стул. — Базарить будем.
Фая села, вытянув ноги вперёд. Пальцы на больной руке сводило от пульсации. Но — ни звука, ни жалобы.
Кащей налил себе чаю из термоса, который, казалось, появился из воздуха.
Налил и ей — в гранёный стакан с трещиной.
— Не бойся, не цианид, — усмехнулся он. — Я тебя от Киноплёночных прикрыл? — спросил мужчина.
Девушка кивнула.
— Прикрыл, верно. Не дал тебя расчихвостить? — Кивок. — Не дал. Так это что получается? Ты мне должна, так выходит.
Блондинка не отвечала, смотрела в стену. Руки слегка подрагивали, поэтому она спрятала их за спину — дабы не выдавать волнения.
Теперь стало ясно, что Кащей не просто так стал блатным казанским авторитетом — он умел играть. Играть словами, перекручивая ситуацию в свою сторону.
— Но у вас же, группировщиков, девок за людей не считают, так ведь? — начала Фаина, а Кащей медленно тянул сигарету. — Правильнее сказать, что вы меня спасли, чтобы авторитет не потерять перед другими мотальщиками.
Фая понимала, что говорит слишком резко и самоуверенно. Но что ей оставалось делать? Прогнуться и мямлить? Нет уж — её и так за человека не считают. Закрыли в этом подвале и не выпускают, как домашнего кота.
— Котова, я тебе уже говорил — надо различать, с кем базаришь, — он слегка нагнулся вперёд. — Иначе сгниёшь в яме два метра под землёй.
Она чуть прищурилась. Он назвал её по фамилии. Значит, копали.
— Я не боюсь. Я не за страх. Я за правду, — проговорила Фая.
Кащей хмыкнул и закурил. Затянулся глубоко, с удовольствием.
— Правда, значит. А у тебя какая правда, Котова?
— Моя правда в том, что меня всю жизнь хотели сломать. Сначала батя, потом менты, потом улица. Не вышло.
— Ну, улица тебя ещё не щёлкала по полной, — мягко бросил Кащей. — Это, знаешь ли, не гопники у подъезда. Тут — правила. А ты как будто пока только на инстинктах. А инстинкты — это для собак.
— Если я и животное, то точно уж не пёс.
Кащей кивнул. Несколько секунд в комнате слышно было только, как капает вода с потолка.
— Суки нам не нужны. Они на мусоров работают, — наконец произнёс он. — Поэтому ты мне и интересна. Потому что — без племени, без прошлого. Как белый лист. Или как детонатор без чеки. Меня такие люди цепляют. Но если их вовремя не подмять — они всё ломают. Вы ломаете всё, что строили мы годами.
Он встал, прошёлся до стены и обратно.
— У тебя будет важное задание. Цена ошибки — твоя жизнь, Фая Котова.
— А почему вы думаете, что я возьму это задание? — спросила белобрысая.
— Потому что ты должна мне. Но у тебя есть выбор, — Кащей улыбнулся, слегка прищурившись. — Либо ты идёшь на дело, либо ты приедешь к своей сестре под дверь в мешке, как нежеланный кот. Решай, Фаечка.