Свет. Сын заката

Пепел...

Катя смотрела на рисунок и видела знакомые вихри. Когда-то костры бесились и выпускали дымные путы, пеплом осыпалось тело на вид живого человека, перед глазами мелькала яркая рыжая вспышка, на землю падало запястье, держащее раскаленный уголь, который вот-вот должна была взять Катя. Запах дыма и сигарет. Шорох....

– Три буквы, – сказала Катя шепотом, выкручивая кран с горячей водой на всю, чтобы пар быстрее заполнил ванную. – Я не успела рассмотреть внимательнее, но нашла три буквы, ты видел...

Чистюля сбежал с полки раковины и лапкой написал на вспотевшем стекле «МВР8356». Катя кивнула, но у самой пока не было идей, за что цепляться. Роману, чтобы он в ней не разочаровался, нужно было сдать какой-нибудь материал, и Кате вчера вечером удалось убедить его по телефону в том, что в деле замешан молочный комбинат. Как и зачем – дело второе, Катя давила на то, что не может в коровнике случайно оказаться машина, которая по описанию очень похожа на ту, что привезла девушек к озеру. Да и почему коровник закрыли сразу после убийства? Не прятали ли они улики? Роман заинтересовался, но рассчитывал на большее, а потому был не очень доволен Катиной работой и снова послал ее к Леве: «Видимо, тебе только кофе разносить».

Когда Катя была в лагере ехид на Селигере, она слышала, как Мира говорила Аглае: «Свяжись с молочником, пусть затаится на время. Сальвары засуетились из-за Кати, они хотят найти водную ведьму». Слово «молочник» врезалось Кате в память, теперь сомнений не оставалось: послушника нужно было искать среди сотрудников молочной фермы. Той самой, чью эмблему Катя нашла в коровнике.

– МВР... – это может быть номер машины, – рассуждала Катя. – Или инициалы...

Она вздохнула, зачесывая мокрые волосы назад и без сил призналась себе:

– Или инвентарный номер доильного аппарата – да что угодно!

– Эй, сколько можно! Мне тоже надо в институт! – стучалась Ира. – Выходи!

Катя спрыгнула с бортика ванной, попросила Чистюлю залезть в шкатулку, а сама быстро натянула белье, обмоталась полотенцем и, зацепив за волосы стеклянный крабик, вышла. Ира прожигала ее недовольным взглядом:

– В чем проблема, мы выходим всегда в двенадцать, если к третьей паре.

– Я с тобой? – хмыкнула Ира и покачала головой. – Нет, я с тобой больше вообще не общаюсь в университете, поэтому мы с Дашей выйдем на полчаса раньше.

– М, – кивнула Катя. – Чтобы нас вместе не видели?

– Ты очень догадливая.

Ира отпихнула Катю от порога душевой и, зайдя, заперлась. Чистюля недовольно пошевелил лапками: «Зададим ей!», но Катя улыбнулась и погладила его пальчиком, успокаивая: зачем размениваться на эту дуру. Зашла в комнату и, переодевшись, стала сушить волосы. Пока красилась и одевалась, Ира быстро собралась и вышла, а Катя пошла в институт только через полчаса.

– Ты долбанула машину парню, чтобы он не изнасиловал твою псевдо-подружку?

Меркуловой было смешно, а Катя, сидя в столовой в гордом одиночестве, с опаской озиралась по сторонам, высматривала Тиграна и ждала его.

– Кать, тебе надо научиться плевать на проблемы людей.

– Мне наплевать на твои проблемы, Маш, а псевдо-подружки мне нужны, чтобы поддерживать видимость социализации. В моей жизни их коэффициент полезности больше, чем твой.

Маше нравились такие колкие шутки. Ей не надо было объяснять: «Я пошутила!», она только подхватывала эту игру и продолжала:

– Раз мой КПД упал, то ты, наверное, ждешь, что я скажу, что тебе надо делать, чтобы выбраться из этой задницы?

– Что ты, Меркулова, такие подарки от тебя – только на день рождения или Новый год. Хорошо хоть трубки пока берешь.

– Не принимай на свой счет, думала, курьер звонит.

Катя хмыкнула, а Маша тихо рассмеялась и сказала уже серьезно:

– Приезжай, мы давно не виделись.

Катя грустно улыбнулась.

– Пока не могу. Может, поболтаем по видеосвязи завтра вечером?

– Давай. А с парнем... оплати ему стекло и притворись, что он тебе нравится. Они часто на такое ведутся. Раз ты его опозорила, должна ответить: станешь его, хотя бы для виду, он вернет авторитет и все простит.

– Я тоже об этом подумала, – Катя задумчиво прикусила карандаш, оглядываясь. – Но есть проблема.

– Какая?

– Я у всех на глазах клеюсь к одному парню. Мне нужен он, а не тот, что с разбитой машиной.

– Бедный мальчик, он пока сопротивляется?

Катя рассмеялась:

– Пока. Но мне нельзя сейчас заигрывать с другим, а то упущу его.

– Неужели он так хорош?

Катя обернулась, но за столом хоккеистов сидела только Ульяна – девчонка одного из них. Почему-то она смотрела на Катю, они встретились взглядами, и Катя приветливо кивнула, отворачиваясь.

– Более чем.

– Тогда удачи.

– Пока, до завтра.

Маша положила трубку, и на несколько секунд, пока гасли кнопки на экране, телефон показал ее лицо. Последнюю их совместную фотографию, которую Катя сделала перед уездом в Италию. Там она закончила школу, потому что оставаться в своей у нее не было сил. Эти сочувствующие взгляды в спину. Жалость или ненависть – особенно от своры Дианы. Катя заходила в класс и смолкал смех, все украдкой пялились на нее, пока шли уроки, учителя просили задержаться и хотели поговорить – поддержать, на самом деле, и Кате приходилось вспоминать: как это она раньше делала и говорила: «Все хорошо». Фраза – проклятье, шифр ее больного ревущего крика. Она улыбалась и умоляла ее спасти, а чем громче смеялась, тем тише плакала, запираясь в туалете. Этот шифр никто не понимал, все хвалили ее: молодец, что держишься. И только Маша не утруждала себя сочувствием.

Маша и Тимур.

Больше у Кати не было прежних социальных сетей. Она завела себе новые аккаунты, чтобы общаться в Италии и Америке. Оставила один русский мессенджер, чтобы переписываться с Машей, а в остальном стерла о себе все, что только могла, потому что боялась, что ехиды доберутся до того, за чью жизнь она еще готова была побороться. И именно поэтому не общалась с...

– Привет, Катя.

Катя оторвалась от ноутбука и подняла глаза. Перед ней села Ульяна и приветливо кивнула.

– Привет, Ульян.

Они иногда вместе кушали на перерывах, но всегда без хоккеистов, как будто Ульяна была разведчиком от их мужской компании и проверяла: можно пускать новую девочку за их королевский стол или нет. Но она хотя бы не спрашивала ничего про Шахова – и уже за это нравилась Кате.

– Ты чего-то кислая. Все нормально?

– Да подставилась по полной, – шикнула Катя, отбрасывая ручку и устало зачесывая волосы. – Знаешь Тиграна Огоняна?

– Мажорик из друзей Сахапова, Алиева и остальных, – кивнула Ульяна.

– Ты знакома с Алиевым?

– Нет, но знаю, что ты спрашивала о нем у Макса. Они незнакомы.

– Ладно, сейчас это неважно.

– Так что случилось?

Катя прикусила губу, раздумывая, стоит ли говорить. Вообще, неплохо бы запустить такую цепную реакцию: рассказать Ульяне о проблемах, чтобы она рассказала хоккеисту, а тот бы Катю спас. Но что-то подсказывало, что он даже от своих конспектов не оторвется, чтобы помочь.

– Я разбила ему окно в машине.

Ульяна хохотнула, но, видя, что Катя не врет, удивленно выпучила глаза и переспросила:

– Что?

– Мне сказали, что он развлекается со своими девчонками в машине иногда. Моя подруга с ним встречалась, как-то заявилась домой вся в слезах, сказала, что он чуть ее... – Катя посмотрела на Ульяну, та понятливо кивнула. – А потом мы были в торговом центре, и Даша мне сказала, что Тигран потащил Иру на стоянку. Я увидела их в машине, а дальше...

Катя вздохнула, понимая, до чего абсурдно и бешено это звучит – как будто ей только повод дай расшибить стекло. Да, она перепугалась, запаниковала и предприняла то единственное, что успел подкинуть ей мозг: «Не знаешь, что делать, – делай что-нибудь». Когда-то это помогало, но уже несколько раз только усложняло Кате жизнь.

– Ты долбанула машину Тиграну? – усмехнулась Ульяна, наклоняясь над столом. Прищурилась, как будто не верила, но вдруг отстранилась и, пробежавшись по Кате оценивающим взглядом, уважительно кивнула, хмыкнув: – Да ты огонь, Катюх. За девчонок и двор стреляешь в упор?

Мимо прошли Даша с Ирой, не очень близко, но Катю все равно заметили. Как только встретились с ней глазами, отвернулись и, намеренно громко смеясь, пошили дальше. Ульяна скривилась.

– А ты не думала, что они специально тебя настропалили?

– Зачем? – вяло возмутилась Катя, хотя, конечно, думала.

– Ты клеишься к Шахову, а их это может бесить.

– Но они сами-то к нему не клеются.

– Да, потому что у всех мороз по коже, когда он недоволен. Он так защищается от их вездесущего внимания, а тебя – хрен проймешь. Это он еще пока не знает, что ты и окна тачкам умеешь выбивать, – Ульяна хохотнула. – Хочешь, я с ним поговорю, чтобы он с Тиграном пообщался и тебе не досталось. Макс умеет быть убедительным, да и парень с парнем... лучше, чем сама пойдешь с ним разговаривать.

Катя благодарно улыбнулась.

– Спасибо, но ты сама-то как думаешь: ваш ледяной король скажет за меня хоть одно доброе слово?

Ульяна понятливо цыкнула.

– Тогда Фила попрошу, он от тебя вообще без ума.

Катя увидела, что в столовую входит Тигран с друзьями. Они прошли и заняли стол, кто-то подошел к очереди, а Тигран, развалившись на стуле, достал телефон и, перекидываясь шутками с друзьями, погрузился в какую-то игру на мобильнике. Катя оценила обстановку: пять парней осталось за столом, вероятность, что ей свернут шею за стекло, пока она только начнет объяснятся, равнялась нулю, поэтому это был самый удачный момент, чтобы начать свой извинительный план – тем более, от него можно было получить и выгоду.

– Спасибо, Ульян, я сама справлюсь.

Катя улыбнулась и пошла к столу Тиграна. Когда он ее заметил, взгляд стал злым и темные густые брови сползли к переносице. Его друзья были рады Кате больше, но не понимали, чего она пришла и молчит.

– Привет, можем поговорить?

– Я с чокнутыми не разговариваю, – грубо бросил он, снова утыкаясь в телефон. – В суде поговорим.

– Тигран, это кто?

– Психбольная.

– Ты же не написал заявление в полицию, – сказала Катя. – Иначе ко мне бы уже пришли.

– В воскресенье не хотел, сегодня напишу.

– Может, ты сначала хотел послушать меня, а потом написать, потому что сам не понял, что произошло?

Тигран отвлекся от телефона и грозно посмотрел на Катю. Она поняла, что завладела его интересом и присела рядом на стул, чтобы не нависать над Тиграном. Когда смещался уровень глаз, сменялся и тип взаимодействия: с давящего на доверительный.

– Я могу объяснить свое поведение. Мне очень стыдно и при всех я бы не хотела откровенничать, но, если ты готов послушать мои оправдания не в зале суда, а в аудитории, я буду ждать тебя в двести седьмой до следующей пары. Прости меня, я была неправа, но я могу объяснить.

Главное правило хорошей интриги – уйти, не оборачиваясь. Цеплять на крючок и не проверять, проглотила ли рыба, иначе рыба поймет, что ее ловят. Когда Катя вернулась за сумкой, Ульяна еще сидела за столом.

– Что ты ему сказала?

– Попросила поговорить, пойду в двести седьмую, она свободна следующую пару.

– Стой, в двести седьмую?

– Ну да, – Катя нахмурилась. – Там занято?

Ульяна задумалась, потом неопределенно пожала плечами и, прикусив губу, мотнула головой:

– Нет-нет. Ладно, пока, я побежала на пары.

– Пока, Ульян.

Ульяна быстро вскочила и куда-то унеслась, а Катя, взяв вещи, пошла на второй этаж. Пока поднималась, прокручивала в голове план с нужным ей итогом этой напряженной встречи.

Когда она подходила к аудитории, ей показалось, что внутри она слышит голоса. Уже успела расстроиться, что там занято, но, когда открыла дверь, никого не увидела. Закрыла окно и осмотрелась, наверное, шум шел с улицы. Сев на парту, Катя вытащила телефон и включила диктофон. Все будет нормально, она и не из такого дерьма выбиралась.

Тигран все-таки пришел. Открыл дверь и важно зашел в аудиторию. Огляделся и, бросив рюкзак на стул рядом с собой, грозно спросил:

– Ну и?

– Тигран, – Катя соскочила с парты и располагающе, как ей показалось, улыбнулась. – Я хочу извиниться.

– Да нахрен мне твои извинения, ты мне полмашины расколошматила! – рявкнул он и так резко подошел, что Катя с перепугу перепрыгнула парту. Тигран уперся руками в стол, грозно нависнув. – Ты больная совсем? Какого хрена...

Он был очень зол, чтобы улыбаться и накручивать локон на палец – это было второй ступенью сближения, а для начала Катя решила поговорить серьёзно.

– Я думала ты ее насилуешь.

Резкое слово – моментальный эффект: злость сменила удивление. Тигран фыркнул, отстраняясь и недоуменно нахмурился:

– Кого?

– Иру, мою соседку по общежитию.

– Что за бред?

– Согласна, звучит как бред, но что мне еще было думать? Она мне рассказала, что вы были в отношениях и ты приставал к ней в машине, и не раз. Она вернулась домой вся в слезах, ревела мне два часа, что не знает, как отделаться от твоих ухаживаний, а следующим днем она бросила меня одну в примерочной, уйдя с тобой ни пойми куда. Я нашла Иру в твоей машине, и ты орал на нее – что мне еще было думать?

– Я орал на нее, потому что твоя Ира меня достала. Мы расстались на первом курсе, но она до сих пор проходу мне не дает! – рявкнул Тигран. – А ты, бешеная, сейчас все, что угодно придумаешь, чтобы себя отмазать.

– Да, – кивнула Катя. – Но давай посмотрим на эту ситуацию с другой стороны. Я произвожу впечатление дуры?

Тигран нахмурился, вопрос сбил его с толку.

– Стала бы дура пробовать с тобой поговорить? Стала бы бешеная психованная девчонка подходить к тебе, пока ты в компании, зная, что только так есть шанс, что ты ее послушаешь? Стала бы такая ненормальная объяснять тебе ситуацию? Или, давай по-другому, – Катя аккуратно обошла парту, приближаясь к Тиграну, чтобы прочнее установить зрительный контакт. – Посмотри на меня и скажи, стала бы я хреначить тебе стекло арматурой просто так? От дури.

Катя умела менять голос: на низкий, хриплый, почти мужской – такой добирался до каких-то скрытых уровней мужского сознания, думая на этих уровнях мужчины начинали не только смотреть на Катю, но и слышать ее. И Тигран внимательно всмотрелся Кате в глаза, замолчав, подумал, рассудил, решил...

– Ты не похожа на дуру.

– Спасибо. Я просто была напугана, потому что меня пару раз затаскивали в машину парни, и я едва смогла выбраться.

Второй трюк – заставь парня себя пожалеть. Видно же, что Тигран – нормальный мальчик, с честью и мозгами. Наверное, может пристать, но не изнасиловать, и такие откровенности девчонки вызывали в нем благородную мужскую злость.

– Я испугалась за нее. Прости, что из-за моих страхов пострадала твоя машина.

Тигран смягчился. Снова разлетелись в стороны его брови, он еще пытался делать вид, что «не поддается» на Катины уловки, но сам не знал, как глубоко заглотил Катину правду. И ведь это было правдой, но кто-то мог кричать и бить кулаком в грудь, стараясь ее донести, и не быть услышанным. А Катя умела говорить правду так, чтобы ей верили и понимали.

– Зачем они тебе наплели этот бред? – фыркнул Тигран, отшагивая от Кати. – Я никогда в жизни и никого...

– Теперь я знаю. Ты просто орудие в их руках, дело вообще не в тебе, даже не во мне – дело в вашем хоккеисте, Максиме Шахове, знаешь такого?

Что-то скрипнуло за спиной. Катя резко обернулась к окну, но Тигран снова привлек внимание, сказав:

– Шахов? Он-то тут причем?

– Он мне нравится, – развела руками Катя, поворачиваясь обратно. – И, судя по реакции женской половины вашего института, я тоже ему нравлюсь.

Тигран хмыкнул, довольно прищурив глаза.

– С самооценкой у тебя все в порядке.

– Нет поводов сомневаться, – согласилась Катя. – Впрочем, пока я только его добиваюсь, а проблемы уже начались. Видишь ли, Даша знает, что я должна взять интервью у старшего брата твоего одногруппника Марата Алиева, поэтому решила, что, если я разобью тебе машину, меня ни за что не пригласят на вечеринку в эту пятницу, а значит у нашего шефа будет повод на меня наорать и даже уволить.

– Вот стерва, – выругался Тигран. – Капец вы, девчонки, коварные.

– Я тоже не промах, – Катя откинула волосы назад и повела плечиками, красиво улыбнувшись Тиграну. – Мстить мне им некогда, этот ваш Шахов требует слишком много моего свободного времени, не остается даже на пакости обидчикам. Но дать им понять, что у них ничего не получилось, я хочу. Поможешь мне?

– Как? – Тигран хмыкнул и кивнул, подходя ближе.

Мальчики могли это отрицать и хвалиться: «Мне все равно до девчачьих разборок», но если преподнести им это в правильной тарелке под соусом «Борьба за справедливость», то ни один из них не отказался бы помочь. Особенно, если перед ним сидела девушка, которая дала понять: «Я считаю тебя умным – достаточно, чтобы объясниться, а не манипулировать ситуацией и слезами». Тигран был достаточно расположен, чтобы Катя перешла ко второму пункту своего плана – попасть на вечеринку.

– Если мы придем на вечеринку вместе, Ира позеленеет со злости. Если я возьму интервью у Рената Алиева – позеленеет Даша. Сыграем в один-один?

Ну и сам показать фигу этим девчонкам Тигран, кажется, был не прочь. Прищурился, оценивающе глядя на Катю, шагнул ближе, засовывая руки в карманы. И Катя знала: сейчас существует опасность, что он сочтет это заигрыванием и возможностью на общей беде сблизиться – аж до кровати.

– То есть пойдем вместе?

– Как друзья, – кивнула Катя, не смутившись его пристального взгляда. – Ты обалденный парень, Тигран, но есть одна проблема.

– Какая?

– Шахов.

Тигран поджал губы, понятливо кивая, а Катя в первый раз проверила эффект фамилии этого парня и осталась довольна. Как она и думала: одно слово – и остальные отлетают тут же, хотя прекрасно знают, что они даже не встречаются. Такой щит был нужен, и оставлять ледышку в покое Катя не собиралась. Пусть закатывает глаза и отшивает, главное – чтобы их как можно чаще видели вместе. У толпы есть свойство додумывать.

– Уж очень он мне нравится, – созналась Катя.

– Ладно, – пожал плечами Тигран. – Парни и так спрашивали у меня, кто ты и как зовут. Думаю, Марат не будет против. Даже за. Как тебя зовут-то, лиса?

– Катя, – она улыбнулась. – Знаешь, лиса – самое безобидное, что я про себя слышала.

Тигран усмехнулся, приваливаясь спиной к доске и сканируя взглядом Катю.

– Я понял, кто ты. Та девчонка, которая целовалась с Шаховым прямо в столовой, Чижов мне про тебя говорил

– М, кто это?

– Познакомитесь на вечеринке, но это не очень-то важно.

– А что важно?

Тигран подошел ближе и хмыкнул.

– Не хочу показаться грубым, но тебя хочет трахнуть полинститута.

Катя сдержалась, чтобы не закатить глаза. Как после таких слов он думает не показаться грубым? Но, поскольку они готовились стать друзьями, а с друзьями не церемонятся, как с другими девочками, то Катя только дерзко хмыкнула, откидывая голову назад, и улыбнулась Тиграну:

– Не беда. Главное, Шахов входит в эту половину?

Тигран рассмеялся. Конечно, это была достойная реакция на провокационные слова – дерзость и шутка – код мужского уважения. Понравиться Тиграну оказалось не так сложно, они поговорили еще немного, Катя сделала вид, что ей очень нужен здесь друг, на которого действительно можно положиться, и Тигран обещал помочь и больше не дать в обиду. Когда до пары оставалось несколько минут, он засобирался, и Катя остановила его около дверей:

– Тигран, и про окно... Нам выдадут зарплату, и я тебе отдам. Ну, может, не сразу, по частям там...

– Да забей, – фыркнул Тигран. – Я уже отвез машину в сервис. Если бы я подумал то, что подумала ты, я бы арматурой и по башке такому уроду дал.

Они улыбнулись друг другу, и Тигран ушел, а Катя, спустив с лица дружелюбие и благодарность, выдохнула и, не веря своему везению, растерла лоб. Усмехнулась, довольная удачей, и не смогла удержаться – хотела набрать Маше. Зашла в мессенджер и смахнула кнопку аудио сообщения, чтобы похвастаться... Как вдруг дверь снова открылась, и в аудиторию вбежали девчонки. Запыханные и с огромными глазами. Катя прищурилась и, проверив, что аудиосообщение записывается, вернула взгляд к девчонкам: сейчас начнется самое интересное.

Ира с Дашей огляделись, но Тиграна не нашли.

– Где Тигран? – спросила Ира. – Марат сказал, вы оба здесь...

– У Тиграна пара, он ушел.

– Он... – Даша недоверчиво прищурилась. – Ничего тебе не сделал?

– А ты думала, что за разбитое стекло он должен разбить мне нос?

Ира с Дашей переглянулись, как будто спрашивали друг друга: как она догадалась. Кате показалось это смешным – и она тихо рассмеялась, садясь на парту.

– Мелко, но почти получилось. Вы специально рассказывали мне про этого парня страсти? Какая цель?

– Да ты достала! – рыкнула Ира, подходя ближе. – Думаешь, надела короткую юбку и за тобой все бегать должны?!

– Конечно, посветишь задницей перед Маратом, он тебя сразу домой позовет. А так нечестно, Катя, надо добиваться своим умом, а не...

– Чем? – поторопила Катя.

Это было жалко. Такого объективного признания поражения Катя не ожидала, даже включая диктофон. Думала, что они попытаются вывернуть ситуацию, как случайность, снова набиться в подружки, но, видимо, вторая попытка была им не нужна. Наверное, закончились козни и идеи.

– Вот этим всем. – Даша кивнула на майку, плотно облегающую Катину грудь и стан. Она была поддета под джемпер, но все что надо было подчеркнуть – подчеркивала. – Мы хотели тебя проучить.

– Так он не насиловал тебя?

– Нет, – рыкнула Ира. – Мы с Тиграном с первого курса вместе, просто из-за недопонимания расстались на время. Но я знала, что он взбесится, если ты начнешь вмешиваться. Я думала... что он разозлится на тебя и наорет. Он должен был понять, что ты чокнутая!

– Он так и понял, – кивнула Катя.

Их злила ее улыбка.

– Просто я переубедила его, девочки. Знаете, если не относиться к мальчикам, как у тупоголовым деревяшкам, которые могут только орать и бить все, что им не нравится, то мальчики готовы обращать на вас внимание и слушать. Мы с Тиграном пришли к взаимопониманию, потому что я не пыталась его использовать, а честно поговорила. В следующий раз лучше заплатите кому-нибудь, чтобы меня избили в переходе, потому что козни и игры – увы, тут вы до меня не доросли.

Катя спрыгнула с парты и, пока Даша глотала от гнева воздух, сказала:

– Ну а теперь к делу. Условия у меня следующие: Ира, ты переедешь в блок к Даше, она ведь одна живет в комнате. Но из нашей ты выписываться не будешь, мне нужна мертвая душа, чтобы никого не подселили.

– Ты совсем офигела? – браво хмыкнула Даша. – Мы сейчас и покупать никого не будем, сами тебе мозги на место поставим.

– О, да, это вы можете. Но у меня есть один аргумент. Либо я выставляю вас посмешищем перед всем универом и перед редакцией тоже, Даша, либо отныне мы играем по моим правилам.

– Что ты несешь...

Катя достала телефон и показала бегущий ползунок диктофона. У Даши от гнева сузились глаза, а у Иры, наоборот, расширились от страха, и в них навернулись слезы. Катя дала им несколько секунд осознать все случившееся и перед тем, как Даша успела выхватить телефон, Катя нажала на кнопку отправления сообщения – и оно улетело Меркуловой.

– Ну, как вы понимаете, – Катя развела руками. – Доказательства у меня пока что только в чате с подругой, но при желании и поводе – я все достану. Смысла красть у меня телефон нет, бить и требовать удалить запись – тоже. Так... о чем я еще не вспомнила... А, угрожать моим родным не стоит, писать заявление в полицию глупо. Я ничего не забыла? Может, у вас есть еще какой-нибудь план, как выставить меня дурой, а я просто пока не додумалась до него?

Ира была готова разреветься, перевела дрожащие глаза на Дашу, и она выругалась, сжав кулаки. Катя, обойдя парту, навалилась на нее двумя руками, прожигая этих двоих насмешливым взглядом. Дуры.

– Если завтра твои вещи еще будут в нашей комнате, я обещаю, Ир, что первым эту запись послушает Тигран. – Повернулась к Даше и продолжила. – А потом и Алиев на своей вечеринке. Нужно же мне как-то сблизиться, чтобы получить интервью его брата. Ну и Лев Романович, конечно, что это он только надо мной издевается...

– Сука, – выплюнула Даша и вылетела из кабинета.

– Даш, подожди! – хныча, пошла за ней Ира, но у дверей, сжав от злости зубы, процедила Кате: – Я с тобой больше ни секунды жить не собираюсь. Какая же ты стерва!

– Оу, ты даже не представляешь, какая именно, – качнула головой Катя.

Они убежали, и тут же раздался звонок от Маши, Катя взяла трубку, прикрывая дверь.

– Что это за бред в чате?

Катя рассмеялась и легла на парту, уставившись в потолок.

– Залог моей спокойной жизни.

– Они настолько дуры?

– Оказалось.

– Тогда чего ты сними столько церемонилась?

– Знаешь, это оказалось на руку. Я завела друга, достала пригласительный к невозможному интервью, выгнала из комнаты соседку и, кажется, обеспечила себе спокойную работу.

– Тебе там приз за интриги не дают?

– Я училась у лучших, – хмыкнула Катя.

– Горжусь. Порадуй меня и скажи, что хоть одну довела до слез.

– Ты жестока, – скривилась Катя, села прямо и посмотрела на дверь: – Я вообще не хотела с ними ругаться. Но раз уж так, надо было выжимать из ситуации все.

– А что ты думаешь делать с этим борцом?

– Самое страшное, что я совершенно, – вздохнула Катя, – совершенно не разбираюсь в этих боях, а как убедить его ответить на вопросы своего шефа – вообще не знаю.

– Но? – поторопила Маша.

Катя хмыкнула, прищурив глаза, губы сами растянулись в усмешке – коварной и, может быть, со стороны она могла показаться немного злой.

– Но у всех есть слабое место. Надо просто успеть найти его до пятницы.

– Как ты это все провернула...

– Это Нью-Йорк, детка, – специально пафосно растянула Катя, и Маша рассмеялась. – Ладно, пока, у нас пара через минуту.

– Завтра расскажешь поподробнее.

Честно, ничто не поднимало Кате настроение так, как Машин вечно скучающе-недовольный голос в трубке. Ни одна выходка не заставляла улыбаться так искренне. То ощущение, что все гадости и подлости Кати кто-то так безропотно принимает и разделяет, плюясь ядом в ее обидчиков, грело душу. Маша была странной с самого начала, Катя до сих пор не понимала, что такого в них обоих было особенного, что, поговорив по душам и в крах разругавшись один раз в раздевалке на физкультуре, они решили, что будут подругами. Неправильными – по крайней мере, не такими, какими их всегда себе представляла Катя, не такими, какие были у нее до Маши.

Они были подругами с секретами и огромным расстоянием между ними. Маша думала, что Катя в Москве, Катя думала, что Маша дома, хотя понятия не имела, где на самом деле. У них была пропасть прошлого, о котором они не говорили, секреты, страхи и настоящая жизнь, которую почти не обсуждали, но вопреки всему этому у обоих существовало какое-то негласное правило: не справляешься сама – звони подруге.

Катя звонила Маше. Маша звонила Кате. Иногда в слезах, иногда вскипая от злости, но Кате было приятно что Маша, эта глыба без эмоций и жалости к другим, звонит Кате, когда ревет или не знает, что делать. Это доверие питало их, им обоим было приятно от такой дружбы. И это чувство было важнее фальшивого, произнесенного сто раз писклявого и неискреннего «Мы же подружки».

Дверь открылась. Катя резко села прямо и увидела, что в аудиторию вошел парень. Он удивился, увидев ее, и почему-то стрельнул глаза ей за спину к голой стене кабинета. Катя тоже повернулась.

– Ищешь кого?

– Да нет...

Его звали Сава, и снова из портфеля торчали барабанные палочки.

– А ты?

– А я уже ухожу.

Катя спрыгнула с парты, схватила сумку. Музыкант за ней наблюдал.

– Это барабанные палочки?

– Очевидно, – недружелюбно фыркнул он.

Катя улыбнулась.

– Так ты музыкант?

– Ты на пары не опаздываешь?

– Девочкам легче: улыбнулся преподу – тебе сразу все простили. Я чем-то тебя обидела?

Музыкант отвел взгляд и покачал головой.

– Нет, прости, день вчера тяжелый был.

Катя понятливо кивнула: у нее тоже. Чего стоила только поездка в автобусе, где ни одна бабка не поленилась сказать, как от Кати тянет водкой.

– Я тоже увлекаюсь музыкой, хотела спросить, где ты играешь? Может, возьмешь меня как-нибудь с собой. Я пою и играю на гитаре.

– У нас есть группа, мы играем в баре по вечерам в четверг, иногда по пятницам тоже.

– Может, вместе сходим?

Музыкант прищурился, и Катя про себя досадливо цыкнула: умный, такого просто не разведешь. Красивый, высокий барабанщик-хоккеист, и почему за ним не следует толпа поклонниц?

А еще у него были добрые глаза. Красивые зелено-карие с крапинками, и за все два случая их общения, они не разу оценивающе не пробежались по Кате. Первый взгляд мог многое сказать о человеке, который его кинул, и этот парень сразу показался Кате удивительным: каким-то бесконечно спокойным и в своей внешности, и в поведении. Большой души, широкий океан, с ним рядом даже стоять было спокойно, тихий, качающий на хрупких вечных волнах без конца и края...

Катя моргнула, приказывая себе очнуться. Молчание длилось слишком долго, и она понятливо кивнула:

– Как хочешь, пока.

– Я скажу нашим, что нас придут послушать в четверг.

Катя обернулась и хихикнула.

– Хорошо, мне взять подружек?

Сава усмехнулся в ответ.

– Разве у тебя есть?

– Ты не только симпатичный, но еще и удивительно проницательный, – цыкнула Катя, шутливо изумившись.

– Я не проницательный, просто дружу с Ульяной. Пока.

– Пока, музыкант.

Катя закрыла дверь и побежала на пару, но по лестнице поднималась медленно. Она чувствовала себя странно: в душе как будто что-то толкнулось. Вяло и слабо, но достаточно, чтобы выдавить улыбку на лицо и оставить ее там – глупую и слабую на весь день.

***
Когда стих стук каблуков, Сава повернулся к концу аудитории, и все вернули к себе свет. Только их фигуры снова стали видны, Ян отпустил руку Ульяну, и она громко рассмеялась: так, что даже сложилась пополам.

– Официально! С этого дня и до конца учебного года я объявляю ее своей подругой!

– Вы что, подслушивали? – возмутился Сава. – И ты Макс, будешь заливать, что она тебя бесит.

– Мы договорились встретиться в начале пары. Забежала Ульяна с криками: «Спрячьтесь и спрячьте меня немедленно», я даже не понял, что произошло! – возмутился Макс.

– Это было нечто! – выдохнула Ульяна, разгибаясь. – Ладно, Шах, я знала, что мы будем дружить парами.

– У вас новый прикол – издеваться надо мной? – рыкнул Макс.

– У нас? – Ульяна ахнула, прижав руки к груди. – Так разве это я вас свела или... – хитро прищурилась, цитируя: – «судя по реакции женской половины нашего университета, она тебе тоже нравится».

– Что за бред?

– Это не бред, это факты. Девчонки ревнуют парня к другой девчонке, не когда она просто есть, а когда они убеждены, что соперница вызывает со стороны парня ответное внимание. Ты хотел доставить ей поцелуем проблем, но гляди-ка, – Ульяна хмыкнула, кивнув на дверь. – Она выкрутилась так, что ей это даже помогло. Ты снова проиграл, Шах, завтра тебя с ней уже будет сватать вся компания Алиева и Огоняна. А я тебе говорила, – Ульяна подошла ближе и, издеваясь, хмыкнула: – Только ее разозлишь своими дразнилками.

Макс смотрел на нее прямо и недовольно. Ульяна, паршивка, улыбалась.

– Это Нью-Йорк, детка, – подмигнула она Максиму и, злорадно рассмеявшись, вышла из кабинета.

Макс грозно смотрел ей вслед. Потом окинул быстрым взглядом Фила, Яна и Саву – те благоразумно отвели глаза, мол, нет-нет, мы ничего такого не думаем. Макс вздохнул, унимая злость и попытался рассказать их дальнейший план действий, ведь двадцать минут назад звонил Александр....

Но, черт возьми, Фил все равно не выдержал и заржал в голос!