Свет. Сын заката

Холодно на Байкале было так, что ни куртка, ни штаны с начёсом не спасали. Катя пришла в редакцию газеты замотанная, как снеговик. И еще полчаса, пока ждала приглашения на собеседование, натирала ладонями себе щеки и шевелила носом, пытаясь вернуть мимику замороженному лицу.

Щеки у нее почти не краснели, но она так их натерла, что теперь они горели и выглядела она еще младше, чем обычно. Хорошо, что успела накраситься перед выходом, макияж и стрелки придавали ей солидности, а пока она сидела в приемной, достала телефон и, откинув колпачок красной помады, накрасила губы. Улыбнулась себе, сделала селфи, пока никто не видел, и быстро отослала Машке, подписав: «Новый мейк – новая работа».

Через пару минут пришел ответ:

«Ты на обложку или на работу? Сотри быстро».

Катя прикусила губу, улыбнувшись:

«Пожелай мне удачи».

«Удачи желают неудачникам. Пожелать?»

– Вот зараза, – беззлобно выдохнула Катя.

– Что, простите?

Катя подняла глаза и увидела секретаря главреда. Тут же вскочила и, вцепившись пальцами в рюкзак, виновато прошептала:

– Извините, это я не вам.

Секретарем была грузная женщина в свитере с горлом и черных брюках. Стояла она в уличных ботинках, хотя Катя считала это ужасно неудобным: носить уличную обувь в офисе. Женщина пробежалась цепким взглядом по Кате, открыла папку и спросила:

– Екатерина Елисеева?

– Да, это я.

– Вы хотите работать в криминальных новостях.

– Все верно.

– Вам восемнадцать и в прошлом году вы окончили школу. У меня вопрос по документам, вы учитель в Нью-Йорском университете по программе журналистики, а... – секретарь подняла очки и вздернула бровь: – У нас вы как оказались?

– Я приехала в Байкальский государственный университет по программе обмена, буду учиться тут семестр.

– Мгм... – Секретарь пыталась сделать вид, что не считает Катю чокнутой, но взгляд ее был слишком выразительным. – А ты мне нравишься. Только в криминале тебе работать не дадут.

– Почему?

Секретарь кинула ее папку на стол и села, устало помассировав глаза.

– Шеф сказал, что молодежь мы на страсти отсылать не будет. Да и оно тебе надо, про этот треш писать? Это тебе не Америка, девочка, тут если что на кого нарыл – сиди и не высовывайся, а напишешь – завтра в лесу найдут. Максимум, что могут предложить – ездить на место происшествия и коротко освещать.

– Я согласна!

– Но, – продолжила секретарь, – ставки журналиста у нас нет. Иди к Петру Семеновичу, умоляй и клянись, что верна правосудию и справедливости, может, он и согласится.

– Спасибо, – улыбнулась Катя, забирая папку со своими документами.

Собралась с силами и вошла в кабинет. Если в Америке все было, как в кино: с шикарными стеклянными стенами, чистыми офисами и чинными планерками по утрам, то в России все было... интереснее. Редактор сидел на подоконнике, в свитере, джинсах и с зубочисткой в зубах. По стенам его кабинета были расклеены листы – рабочий это материал, или уже ушедший в печать, Катя не знала. Стол завален бумагами, принтер, не переставая, что-то печатал звонило сразу три телефона... и тому спокойствию, с которым редактор смотрел в окно, молча сканируя взглядом заметенную снегом улицу, Катя позавидовала.

– Здравствуйте, меня зовут...

– Катя, да, проходи, – пробасил он и махнул рукой в сторону стула у своего стола.

Хлопнул в ладоши, спрыгнул с подоконника и сел к себе за стол.

– Нью-Йорк?

– Всего лишь полгода.

– Не замерзнешь ты у нас, а то, гляди, в мини-юбках не походишь.

Катя растерялась, а редактор вдруг громко рассмеялся, откидываясь назад. Смех у него был хрипловатым, но веселым, и Катя улыбнулась. Редактор пригладил усы и поторопил Катю, протягивая руку за ее папкой.

– Ладно, мы тебя берем. В отдел спортивных новостей, все свои материалы будешь сначала направлять на редакцию Льву Романовичу, это наш старый волк, но он совсем плох, а увольнять жалко...

– Я хотела бы в отдел криминальных новостей.

– Новости – это телевизор, а у нас репортажи, сенсации, материалы! Понимаешь?!

Он был так взволнован, что даже облокотился на стол.

– Эх вы, молодежь, вам бы что попроще – новости! Новости и без вас расскажут, а вот мнения, лица, судьбы, истории – все, что не уместить в минуты экранного времени, вот за этим мы здесь!

– Я могу писать репортажи про преступления.

Редактор вздернул бровь, отрываясь от бумаг. Посмотрел на Катю и пригладил пышные усы.

– Ты? – переспросил он, и это был риторический вопрос. – Катя, не знаю, как в Нью-Йорке, но у нас таких девочек берут только в пошлый глянец и на желтуху, чтобы их пускали на разного рода модные мероприятия, не объясняя, что такое дресс-код. Хочешь у нас работать – докажи, что можешь. Убеди Льва Романыча дать тебе рекомендацию для разрешения писать про криминал. Это не тряпки на три страницы обсуждать. Тут думать надо уметь, искать, сопоставлять.

Кате стало немного обидно: знал бы он, сколько всего нужно искать и сопоставлять, чтобы написать хоть один репортаж про моду. Не рассказать про показ, не догадаться, что задумал автор, а написать что-то действительно интересное и цепляющее про мир, где все, как кажется, уже выставлено на показ.

Но Катя только согласно кивнула.

– Если я напишу репортаж для спортивных новостей, получу рекомендацию Льва Романыча, вы мне тогда разрешите поработать с журналистами, которые занимаются криминальными колонками?

– Девочка моя, да если Лев Романыч скажет хоть одно доброе слово про тебя, я... Зарплату тебе повышу.

– Просто разрешите.

– Хорошо, по рукам, – он встал и подошел к Кате, она тоже поднялась, чтобы пожать протянутую редактором руку. – А сейчас, Катя, мне надо работать. Оформи там все документы, но лучше сначала зайди и поздоровайся со Львом Романычем, – и буркнул под нос: – Может, и документы не придется оформлять.

Катю выпроводили за дверь, и она поняла: проиграла. Секретарь лениво к ней повернулась и спросила без особого интереса:

– Спорт?

– Да, – вздохнула Катя. – Этот Лев Романыч правду такой страшный?

Секретарь хмыкнула и покачала головой, не отрываясь от экрана.

– Он женоненавистник. – Она повернулась и окинула Катю придирчивым взглядом. – У него уже есть одна стажерка. Шеф отправляет вас туда испытать на стрессоустойчивость: выдержишь – можешь ставить условия, сольешься – туда тебе и дорога. Лев Романыч злится, что таких молоденьких пташек, путающих дефис и тире, подсылают именно ему, но зато рядом с ним быстро становится понятно: сможешь ты у нас или нет. Удачи.

Катю уже не так обрадовало это слово, но она заставила себя улыбнуться. Быстро отдала документы в отдел кадров, забегалась по кабинетам, подписывая бумажки и, когда наконец-то появилось время заскочить ко Льву Романовичу и поздороваться, она еще полчаса пыталась найти этого неуловимого человека по всей редакции. Один из сотрудников даже удивился, сказав: «Этот хрыч еще у нас работает?» Видимо, спортом тут вообще никто не увлекался, да и газета была худой, в киосках такие в конце месяца раздают бесплатно, половину разворотов занимает программа телеканалов, а покупают ее разве что мужчины – за три рубля, чтобы рыбу чистить...

– Ты куда? – с напором спросила какая-то девчонка, когда Катя хотела зайти в кабинет.

Дверь была старая, местами вздулась ламинированная пленка и волдырями разошлась по двери. Катя убрала руку и приветливо улыбнулась девушке. Та была примерно ее возраста, и они могли подружиться.

– Привет, меня зовут Катя, я новый стажер. Меня распределили ко Льву Романычу в помощь...

Взгляд девушки из настороженного стал совсем недружелюбным. Оценивающе пробежался по Кате и задержался на свитере – красивом и совсем чуть-чуть блестящем, но Катя тут же почувствовала себя некомфортно и прикрыла облачко из блесток у левого плеча ладошкой.

– М, ясно, – фыркнула девушка. – Добро пожаловать в ад.

И распахнула перед ней дверь.

– Я Даша.

Катя приветливо кивнула и вошла за Дашей в кабинет.

За столом сидел крупный мужичок лет шестидесяти на вид. Лысый, но с длинными усами и бородой, которую поглаживал, смотря в экранчик маленького телевизора, стоящего прямо на столе. На Катю и Дашу он даже не обратил внимания. Хмуро следил за матчем, жуя губы, рукой подозвал к себе Дашу и вырвал у нее из рук бумаги.

– Кого ты притащила?

– Это новая стажерка. Я отдала вам приказ о ее стажировке и документы из кадров.

– Здравствуйте, меня зовут Катя.

– Твоя мать! – вдруг взревел он и шарахнул рукой по столу. Подпрыгнула кружка и жалобно звякнула опущенная в нее ложка. Кофе выплеснулся и пролился на стол, Лев Романович смачно выругался и продолжил материть футболистов и судью.

– Леа Романович, меня зовут Катя, я училась Нью-Йорке...

Лев Романович не реагировал, и Катя в смятении посмотрела на Дашу. Она уже отошла, села на протертый диван у окна и стала рыться в телефоне.

– Нью-Йорк... – тихо шепнул в бороду Лев Романыч, ближе подсаживаясь к маленькому экрану. – Родина этого бесполезного спорта – бейсбола. Тебе нечего у меня делать, иди тряси помпонами в чирлидеры.

Даша усмехнулась и, оторвав глаза от телефона, посмотрела на Катю так... гадко и снисходительно. Чеши отсюда, девочка в блестящем свитере, пока мой шеф не встал и не размозжил тебя ботинком по этому грязному, веками немытому полу, потому что сюда боятся заходить даже уборщицы.

Оценив обстановку, Катя вздохнула и понятлив кивнула:

– Дайте мне задание, связанное с репортажем, а не... – она подошла ближе и остановилась у стола, – с помпонами.

– Приходи в понедельник.

– Но сегодня четверг.

– О, точно! – вдруг встала Даша. – Завтра хоккейный мачт у «Тигров» с «Атакой».

Катя ненавидела хоккейные матчи. Встречалась с одним хоккеистом в Нью-Йорке – всю задницу отморозила ходить за него болеть. А придумать что-то интересное про это событие было вообще невозможно. Написала счет – и всем хватило.

– Да твою же кривую ногу налево! Ну куда ты бьешь, плевок верблюжий...

Дальше Катя хотела бы закрыть уши, но портить отношения с начальством в первый же день было нельзя. Разозлившись, Лев Романович выключил телевизор и, хлебнув кофе, строго посмотрел на Катю. Увидев ее, как-то сразу повеселел, но улыбка его не предвещала ничего хорошего. Взгляд скользнул от джинсов к свитеру, задержался на блестящем облачке, потом поднялся на сережки, мельком задел красные губы и остановился на глазах.

– Как тебя зовут, говоришь?

– Катя.

– Стажерка, – снова подсказала Даша, которая, насколько было понятно, тоже стажерка. Но встала за спиной у Льва Романовича, как будто была его личным помощником. И посмотрела на Катю взглядом «Тебе конец».

– Отлично, Катя, что ты теперь в нашей команде. Нам не хватало таких боевых сотрудников, как ты. Вот тебе первое задание... – он выдержал паузу, и, пусть старался говорить серьезно, Катя заметила, как дёргаются его губы под усами. – Завтра матч студенческой хоккейной лиги. Команда «Титаны» играют против команды «Атака». После матча надо взять интервью у капитана команды «Титаны» и в тот же день сдать мне интервью, чтобы я до утра успел показать нашему шефу и отдать в печать, в понедельник номер уже выйдет. Выдуманное не допущу, должны быть фотографии беседы. Так что жду тебя завтра.

Катя не верила, что номер, который не готов к пятнице, выходит в понедельник. Журналы и статьи верстались задолго до того, как выходили в печать. Это не в интернете статью написать: в моменте накидал – и готово, только жми «Опубликовать». В газетах статьи вычитываются, проверяются, потом верстаются, одобряются и только после того...

– «Тигры»

– Что? – Лев Романович недовольно вздернул бровь.

– Хоккейная команда нашего университета называется «Тигры», – объяснила Катя. – А не «Титаны»

Лев Романович фыркнул, подбоченившись.

– Матч завтра в три часа. Интервью должно быть у меня на почте к шести вечера, поняла?

– Поняла.

– Ну тогда иди отсюда. Даш, кофе мне сделай.

Катя вышла, а за ней Даша – с кружкой, в настроении еще хуже, чем заходила в кабинет. Катя ее понимала: обидно, когда хочешь работать журналистом, а тебя заставляют таскать кофе и документы из кадров. Но на этой почве взаимной неприязни к шефу можно было подружиться. Катя сходила с Дашей за кофе под предлогом того, что хочет осмотреться и узнать, где тут все проводят перерыв.

По редакции в четверг все просто летали. Пару раз, пока Катя с Дашей шли к кофемашине, их чуть не сбили. Люди орали, убеждали друг друга, что давно скинули все на почту, кричали проверить «Спам», а другие отвечали, что почта переполнена и надо послать второй раз. Интервью, репортажи, обзоры, новости, фотографии, имена, фамилии, должности...

– И часто у вас так? – спрашивала Катя, пока они с Дашей прятались у подоконника, держа безопасную дистанцию от пятничной суматохи.

– В четверг должны сдать номер. Половину статей шеф вычеркнул вчера, сказал искать новый материал и сделать до вечера сегодня.

– Я думала, статьи утверждаются за несколько недель.

– Большая часть материалов – да, но про спорт чаще пишем в моменте, как и новостную сводку. Поэтому старому хрычу все можно, – Даша тягостно вздохнула и пригладила хвост каштановых волос. – Он и за день до верстки может что-то прислать. Все равно эту газету никто не читает.

Катя понятливо кивнула и глотнула горячего кофе. Организм все еще перестраивался к новому часовому поясу, и засыпала она везде, стоило прислониться к стене или присесть на секунду. А день сегодня выдался просто сумасшедшим: сначала заселение в общежитие, пришлось затаскивать чемоданы самой, потому что все еще спали. Потом университет, где в учебном отделе она провела не меньше трех часов, просто объясняя кто она и откуда. Хорошо, что пришла девушка, которая занималась вопросами студентов по обмену – с ней все пошло быстрее. Катю распределили в группу, дали расписание и провели мини-экскурсию по университету, только после этого она поехала в редакцию.

– Правильно понимаю, что интервью с капитаном – первое испытание?

Даша, усмехнувшись, кивнула:

– Он всех борзых к нему отправляет.

– Вот как, – удивилась Катя. – А мальчик не устал отбиваться от таких борзых?

– Мальчик?

Даша рассмеялась и достала из кармана телефон. Зашла на сайт университета и показала Кате фотографию. На ней симпатичный блондин стоял на фоне стенда с логотипом хоккейной команды. Кате он показался слишком взрослым для студента, но Даша подсказала:

– Максим Шахов. Капитан сборной нашего университета, я, кстати, учусь в этом университете.

– Я тоже теперь...

– Макс, – перебила Даша, – никому не дает интервью, даже университетской газете. У него какие-то свои тараканы на этот счет. Моя подруга встречалась с одним из игроков его команды год назад, я тогда только сюда устроилась на подработку, просила ее мне помочь, потому что Лева и мне дал такое задание.

– Получилось?

– Не-а, хотя я так подготовилась! Я выучила все эти хоккейные словечки, посмотрела кучу матчей, да у меня подруга – девушка хоккеиста, папа хоккей обожает. Я едва смогла его поймать у раздевалки и сразу дала понять, что в теме, что разбираюсь... а он все равно отказался. – Даша, выдохнув свое возмущение, безразлично пожала плечами и снова глотнула кофе. – Он даже Леву послал однажды. После этого Левушка его недолюбливает и подсылает всех стажерок к нему, чтобы им и ему нервы потрепать.

Катя смотрела на фотографию. Парень был красивым. Он обладал такой мужской, строгой, совершенно не слащавой красотой. Слишком серьезной и мужественной внешностью для времени, когда девчонки, насмотревшись видео в соцсетях, фанатели по мальчикам с остренькими носиками и ямочками на щеках. Он выглядел взросло и глаза его были суровыми, черты лица – жесткими, но не острыми. Блондин с серыми глазами, в которых наверняка от холода потрескивает лед. Недоступный, уставший от назойливых девчонок принц...

Катя прикусила губу, раздумывая, посмотрела на кружку Даши. Кофе она допить не могла, потому что он был тут отвратительный, и Катя предложила:

– Слушай, я новенькая, мне пока сложно. Может, прогуляемся, ты мне немного город покажешь после работы, зайдем куда-нибудь и перекусим. Я угощаю!

Рабочий день кончался через полчаса. На то, чтобы собрать анамнез Максима Шахова у Кати было только несколько часов, и за проведённые десять минут на подоконнике у кофемашины она успела обрести себе информатора, узнать, что любят и ненавидят недоступные короли хоккея и кучу ненужной информации: вроде «как звали его последнюю девушку» и что «спит он с ними чаще, чем здоровается». В кафетерии Даша узнала своего приятеля из издательства Мишу – он был фотографом и, Даша, чуть опьянев от пряного глинтвейна, рассказала Мише о Катином задании. Потом ушла в туалет, и Катя остались с Мишей вдвоем.

– Кажется, виделись сегодня, – он, чуть смущаясь, улыбнулся. – Ты сегодня заехала в общагу, да?

– Думала, все спят.

– Видел тебя, когда ты спрашивала у вахтерши, есть ли у нее фен. У меня есть фен, я могу тебе одолжить.

Катя откинулась на спинку стула, неопределенно пожав плечами: фен был предлогом, чтобы заговорить с вахтершей и плавно увести диалог в сторону того, что Кате необходимо жить одной, без соседки, и она готова заплатить любые деньги.

– Ты знаешь, почему наш Лева недолюбливает хоккеиста?

Миша фыркнул.

– У Шахова папа – следак и мама – крупная шишка в городе. Наша команда не дает особых надежд, парни просто играют в удовольствие, а Лева уверен, что родители пропихнули своего сынка в капитаны, хотя он этого не достоит. Лева наш – фанатик. Он несколько раз пытался вывести Шахова на разговор, даже про его отца что-то в интернете накопал. Кароче, нервов он им потрепал нормально, может, хотел раздуть конфликт и хайпануть на том, что сын богатеньких родителей получает все, а на деле – пустая бездарность. Думаю, он и Шахова провоцировал, чтобы тот сказал отцу.

– Зачем?

– Ну, ты же знаешь, как это делается, – Миша усмехнулся. – Лева пришел бы с диктофоном, а следующим днем сдал бы репортаж, что уважаемый следователь угрожает журналисту, прикрывая сынка. В общем, Шахов – кремень, а Лева – идиот, ничего у него не получилось, только потявкал и смирился.

– Мгм...

Катя задумчиво оглядела руку с новым, только вчера сделанным маникюром – придётся стирать. План медленно и смыто выстраивался в голове. Поулчается, мальчик не любит прессу, потому что папа – следак. Он пошлет любую девочку после фразы «Могу задать вам несколько вопросов», и в этом прискорбной ситуации Катя видела только один козырь, любезно предоставленный самим Львом Романычем.

Кажется, этот Шахов должен его ненавидеть. Может, предоставить парню шанс отомстить?

– Миш, ты завтра свободен?

Миша удивился и чуть не поперхнулся глинтвейном. Катя прикусила губу, чтобы не улыбаться. Она не хотела его ничем обнадеживать, но фотограф завтра был ей нужен.

– Да...

– Супер, сходишь со мной на матч?

– Кать, это... – Миша подсел ближе и склонился над столом, чтобы доверительно шепнуть. – Гиблое дело, только расстроишься, а Лева ваш все равно уже статью сдал про биатлон. Дело не в тебе, просто Шахов...

– Сходишь?

Катя и стучала пальцами по столу, вальяжно рассевшись на стуле. Ногу перекинула, смотрела на Мишу прямо, мягко подталкивая к нужному ей ответу. Не знала, что в этом Максиме было такого страшного, что Миша так долго сомневался. Катя знала один прием, который работал с такими хорошими не слишком уверенными в себе мальчиками. Она опечаленно вздохнула, облокотилась на стол и поболтала трубочкой глинтвейн, обреченно прошептав:

– Ладно, из общаги кого-нибудь попрошу.

– Нет, я же сказал... – Миша быстро подел ближе, – я свободен, так что можем попробовать. Вдруг тебе повезет.

– Спасибо, – Катя широко улыбнулась.

И пусть Меркулова утверждала, что красная помада – не залог успеха, но Катя же видела, как Миша скосил взгляд на ее губы.