14
Вивиан
Его губы всё ещё касались моих, но что-то изменилось.
Утренний свет больше не скрывал ничего. Он падал на его лицо, подчёркивая резкие линии, холод в глазах, который он пытался спрятать за уверенностью. Его пальцы всё ещё держали мои — не грубо, но достаточно крепко, чтобы я понимала: он не хочет, чтобы я отстранилась.
Я первая разорвала поцелуй.
Не потому что не хотела продолжения.
Потому что хотела увидеть, что будет, если остановиться.
— Дилан... — мой голос звучал тише, чем хотелось. — Сейчас утро.
Он не убрал руки.
— И?
Его взгляд скользнул по моему лицу медленно, слишком внимательно. Как будто он запоминал реакцию.
— И я не пьяна, — добавила я.
На секунду в его глазах мелькнуло что-то опасное. Не злость. Скорее... осознание.
— Я тоже, — ответил он спокойно.
Эти два слова ударили сильнее любого поцелуя.
Он наклонился ближе, но на этот раз без спешки. Его лоб почти коснулся моего. Я чувствовала его дыхание, тёплое, размеренное — в отличие от моего.
— Ты думаешь, это всё было из-за алкоголя? — спросил он тихо.
Я не ответила сразу. Потому что не знала.
Он провёл большим пальцем по моей щеке — медленно, будто проверяя границу. Моё тело предательски откликнулось. Я ненавидела это.
— Ты слишком уверена, что контролируешь игру, — прошептал он. — Но ты сама её начала.
— Я? — я усмехнулась, хотя сердце билось слишком быстро. — Ты тот, кто заявил, что я не устою.
— И я оказался прав.
Я резко посмотрела ему в глаза.
Вот оно. Его любимое — провокация.
— Ты всегда так разговариваешь с девушками? — спросила я тихо. — Или только с теми, кто тебе не безразличен?
И вот тогда он замолчал.
На долю секунды — слишком долгую.
Его пальцы на моих руках ослабли.
— Не переоценивай себя, Вивиан, — сказал он уже ровнее.
Холод. Настоящий.
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, но не позволила себе отступить.
— Тогда зачем ты здесь? — спросила я. — Зачем не оставил меня там?
Он отвёл взгляд к лобовому стеклу.
— Потому что ты была не в состоянии даже стоять.
— И это единственная причина?
Тишина.
Машина казалась слишком маленькой для нас двоих. Воздух — слишком плотным.
Он вдруг отстранился полностью. Завёл двигатель. Его профиль снова стал непроницаемым.
— Ты слишком много анализируешь.
— А ты слишком много скрываешь.
Он резко повернул голову ко мне.
— Что ты хочешь услышать?
Вот это было уже опасно.
Я не знала ответа. Потому что если он скажет правду — я могу не справиться.
Если соврёт — будет ещё хуже.
Я глубоко вдохнула.
— Ничего, — сказала я наконец. — Просто отвези меня домой.
Он смотрел на меня ещё секунду. Долгую. Изучающую.
Потом кивнул.
Дорога прошла в молчании.
Но это было не обычное молчание. Оно было наполнено всем тем, что мы не сказали. Его рука один раз скользнула ближе к моей на коробке передач — случайно или нет, я не поняла. Я не убрала свою.
И он тоже.
Когда машина остановилась у дома, я открыла дверь, но не вышла сразу.
— Дилан, — сказала я тихо.
Он посмотрел на меня. И в его взгляде больше не было насмешки.
— Это не было игрой, — произнесла я.
Он выдержал мой взгляд.
— Для тебя, — сказал он.
Это было почти признание. И почти отказ одновременно.
Я вышла из машины, не хлопнув дверью. Он не окликнул меня. Но когда я поднялась на несколько ступенек, я всё же обернулась.
Он всё ещё смотрел.
Не холодно. И не равнодушно. Это было хуже.
Потому что теперь я знала — он чувствует.
Просто не позволит себе показать это полностью.
И именно это делало его самым опасным человеком в моей жизни.
Я развернулась и ушла, не оборачиваясь.
Если он думает, что я буду стоять под его дверью — пусть думает дальше.
Квартира встретила меня тишиной. Эллиот уже был на работе. Его чашка с кофе стояла на столе, ноутбук исчез — значит, день как обычно.
Только мой день уже не был обычным. Я подошла к окну. Машины во дворе не было. Он уехал.
На работу. В свой идеально выстроенный, логичный мир, где всё под контролем.
Кроме меня.
Телефон лежал в руке. Я могла написать. Могла спросить. Могла продолжить. Я не стала.
Если утренний поцелуй для него «не повод усложнять», то я не собираюсь быть тем, кто усложняет.
Я просто занялась своими делами.
Душ. Холодная вода. Макияж — спокойный, собранный. Одежда — чёткие линии. Никакой растерянности во внешнем виде.
Если внутри шторм — снаружи будет штиль.
***
Вечером Эллиот вернулся первым.
— Ты сегодня подозрительно спокойная, — заметил он.
— Разве это плохо?
— Нет. Просто... необычно.
Я усмехнулась.
— Привыкай.
Он пожал плечами и ушёл в комнату.
Через полчаса хлопнула входная дверь наверху.
Дилан вернулся. Я услышала шаги.
Обычно не обращала внимания. Сегодня — обратила. И всё равно не вышла. Если ему нужно — он спустится.
Прошло минут двадцать.
Звонок в дверь. Эллиот выглянул из комнаты.
— Это, наверное, Дилан.
Конечно.
Я осталась на кухне.
Пусть войдёт. Пусть увидит.
Пусть поймёт, что мир не вращается вокруг его «не усложняй».
Дверь открылась.
— Привет, — его голос. Спокойный.
— Заходи, — ответил Эллиот.
Шаги. И вот он в кухонном проёме.
Мы встретились взглядами.
Я держала чашку в руках так, будто это обычный вечер.
— Привет, — сказала я ровно.
— Привет.
Ни намёка. Ни напряжения.
Если кто-то со стороны посмотрит — ничего не заметит.
Эллиот что-то рассказывал про работу, про их проект. Я слушала вполуха.
Дилан тоже слушал.
Но один раз, когда Эллиот отвернулся к холодильнику, его взгляд на секунду задержался на мне.
Вопросительный. Изучающий.
Я спокойно выдержала его взгляд.
Почему ты думаешь, что я должна быть другой?
Он отвёл глаза первым.
Маленькая победа.
***
Позже Эллиот ушёл в душ. Мы остались вдвоём в кухне. Тишина повисла тяжёлая.
— Ты решила сделать вид, что ничего не было? — тихо спросил он.
Я медленно поставила чашку на стол.
— А разве это не твоя стратегия?
Он слегка прищурился.
— Я сказал не усложнять.
— А я и не усложняю. Я адаптируюсь.
Он шагнул ближе.
Не касаясь.
— И что это значит?
Я подняла взгляд.
— Это значит, Дилан, что я не собираюсь бороться за внимание человека, который сам не понимает, чего хочет.
Удар точный.
Он замер.
— Я понимаю, — сказал он ниже.
— Тогда объясни.
Тишина.
И вот теперь — трещина.
Его челюсть напряглась.
— Эллиот — мой друг.
— И?
— И я не собираюсь устраивать цирк в его жизни.
Я медленно кивнула.
— Тогда не устраивай.
Он смотрел на меня слишком долго.
— Тебя это вообще не задевает? — спросил он вдруг.
Я выдержала паузу.
— Задевает, — сказала спокойно. — Но я не обязана это демонстрировать.
Это было честно.
И сильно.
Он сделал шаг ещё ближе.
— Ты изменилась за один день.
— Нет. Я просто перестала реагировать так, как тебе удобно.
И вот тут он впервые потерял равновесие.
Не внешне. Но в глазах.
— Ты играешь со мной, Вивиан.
Я слегка улыбнулась.
— Нет. Я просто не позволяю тебе выигрывать без усилий.
Эллиот вышел из ванной. Разговор оборвался. Но напряжение — нет.
И теперь инициатива была не у него.