13
Вивиан
Я открыла глаза медленно, будто каждый миг мог быть последним. Свет от стекла врезался прямо в глаза, и голова стучала так, что я была уверена — где-то внутри кто-то устроил собственный барабанный оркестр. Все тело болело, как будто на меня вчера катался бык, а внутренние органы явно устроили собственную лезгинку — жгучую, ритмичную, почти издевательскую.
Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в машине. И не просто где-то, а на пустой парковке. И рядом... Дилан.
— Эмм... — сказала я тихо, морща лоб, — мы где? И что, чёрт возьми, ты со мной делал?
Он молчал, держал руки на руле, глаза строго вперёд. Видимо, наслаждался моим страданием.
— Пустая парковка, — сказал он ровно. — Я отвёз тебя сюда. Ты была пьяна как школьница, которой впервые дали алкоголь.
Я чуть приподняла бровь, с едва заметной усмешкой:
— О, спасибо... То есть я была в безопасности. Бесплатно, да?
Он фыркнул, не отводя взгляда.
— Бесплатно, если будешь вести себя прилично.
Я рассмеялась хрипло, похмелье добавляло сарказма:
— Прилично? Ты серьёзно думаешь, что после того хаоса я могу быть приличной?
Он повернул голову, бросив на меня взгляд, из которого тихо исходила опасность — ещё одно слово, и он сорвётся.
— Ну, ты хотя бы дышишь, — сказал он. — Это уже достижение.
Я фыркнула и прижалась к подголовнику, стараясь хоть чуть-чуть сохранить самообладание.
— Ты всегда так заботишься о пьяных девчонках, или это специальная услуга только для меня? — спросила я тихо, с едва заметной дерзкой улыбкой.
Он молчал, уголки рта слегка дернулись, и я чуть не рассмеялась.
— Ах, да... — добавила я, глядя на него искоса, — я почти забыла: настоящий мужчина не оставит меня валяться где попало, даже если я еле стою на ногах.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула тёплая искра.
— И знаешь что? — тихо, чуть ближе ко мне, — если ты вспомнишь всё... тебе понравится, что помню я. Каждую секунду. Даже когда ты была не в состоянии стоять.
Я чуть вздрогнула. Воспоминания о его руках, о тепле... сжались внутри.
— Серьёзно? — пробормотала я, пытаясь выглядеть непроницаемо.
— Всё помню, — сказал он спокойно. — Если хочешь, могу напомнить, как это было. Только... уже на свежую голову.
Я почувствовала лёгкое тепло в груди. Его слова звучали спокойно, но в них была провокация.
— Тебе не нужен мальчишка, тебе нужен реальный мужчина. — Его взгляд зацепился за мой, и в тоне проскользнул вызов, будто он говорил обо мне и о себе одновременно.
— Реальный мужчина, да? — я рассмеялась с ноткой горечи, перекатываясь на сиденье, чтобы добавить себе дистанции. — А что, все твои «геройские» замашки — это проверка, насколько я достойна настоящего мужчины?
Он наклонился ближе, и воздух между нами словно заискрился.
— Думаю, ты слишком много шумишь, — сказал он низко, почти шепотом. — Я просто не позволил тебе полностью провалиться. И если ты не понимаешь... значит, придётся объяснить иначе.
— Объяснить иначе? — переспросила я, уже с почти дрожащей от напряжения улыбкой. — Ты имеешь в виду... снова вмешаться?
Он скосил на меня глаза, губы искривились в опасной, почти провокационной улыбке. В следующий миг он просто наклонился и коснулся моих губ своими.
Первое касание — мгновенный удар электричества. Я моргнула, но не отдернулась. Его губы были уверенными, твёрдыми, и в них не было сомнения — он хотел того же, что и я, и одновременно хотел показать, кто здесь ведёт игру.
— Дилан... — выдохнула я, сердце бешено стучало.
Он отступил чуть назад, лишь на миллиметр, чтобы я почувствовала его дыхание на себе, и сказал низко, с едва заметной угрозой:
— Если тебе не нравится, можешь сказать «стоп». Но что-то мне подсказывает... тебе нравится.
Я смотрела на него, пытаясь понять, где заканчивается похмелье и начинается что-то более опасное и запретное. Внутри всё сжалось — смесь раздражения, возбуждения и смятения.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце, но каждый вдох казался слишком тяжёлым, слишком насыщенным его присутствием. Он сидел рядом, чуть повернувшись ко мне, и всё в нём кричало о том, что он полностью контролирует эту игру.
— Знаешь, Вивиан... — сказал он тихо, будто не спеша, — ты постоянно провоцируешь. Словами, взглядом, всем своим существом. И знаешь что? Я не собираюсь отступать.
— Ах да? — переспросила я с едва заметной усмешкой, перебарывая дрожь в руках. — И что же ты собираешься сделать?
Он не сказал ни слова. Вместо этого его пальцы мягко коснулись моего подбородка, и я автоматически наклонила голову, ощущая, как кровь стучит в висках. Его взгляд был намеренно сосредоточен на моих губах, и мгновение растянулось, словно время решило замедлиться.
— Дилан... — выдохнула я, но это не была просьба отстать. Скорее, предупреждение, что я могу поддаться слишком быстро.
Он ухмыльнулся и почти шёпотом сказал:
— Я люблю, когда ты сопротивляешься. Но сопротивление лишь делает всё интереснее.
В следующий момент его губы снова коснулись моих, и уже было невозможно думать ни о чём другом. Его поцелуй был властным, уверенным, чуть острым, но с едва заметной теплотой. Каждое движение было выверено, как будто он хотел показать: он знает о нас гораздо больше, чем я готова признать.
Я едва сдержала стон, пытаясь оттолкнуть его, но пальцы на моих плечах мягко удерживали, не давая уйти. Напряжение росло, смешиваясь с азартом, с тем ощущением опасности, которое он создавал только своим присутствием.
— Хм... — пробормотала я, чуть отдышавшись, — ты знаешь, что играешь с огнём?
Он только улыбнулся, губы прикасаясь к моему виску:
— Я знаю. И мне это нравится.
Сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь город. Внутри всё сжималось и разжималось одновременно — страх, возбуждение, гнев, желание. Я понимала: эта ночь не закончится просто словами.
Он отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза, и в них читалась обещающая искра. Его руки скользнули к моим, пальцы аккуратно, но решительно переплелись с моими.
— Знаешь что, Вивиан? — тихо сказал он, чуть наклонив голову, — если ты думаешь, что можешь устоять передо мной... ты сильно ошибаешься.
Я не ответила словами. Вместо этого почувствовала, как наш поцелуй снова становится глубже, насыщеннее, и этот контакт — жестокий, острый, полный того напряжения, которое мы оба пытались подавить.