29 часть
с самого утра я не хотела никуда идти, лежала в кровати, уткнувшись в подушку, и пыталась не думать о вчерашнем вечере, обо всём этом. я не хотела выходить ближайшее время, а желательно больше никогда. но всё решилось за меня.
в час дня под окном раздались крики. я сначала не придала значения — мало ли кто там ходит. но когда крики повторились, и я отчётливо услышала своё имя, пришлось обратить внимание. нехотя поднялась, подошла к окну и выглянула вниз. под домом стояли марат и ералаш.
— лика! — закричал марат, завидев меня.
— выходи!
— вы с ума сошли? — зашипела я, прикрыв окно рукой.
— чего орёте?!
— давай, выходи, поговорить надо! — поддержал его ералаш, хотя голос у него был не таким громким, как у марата.
я покачала головой:
— не выйду.
марат нахмурился:
— ну ты чего? серьёзно, надо выйти.
— мне не надо, — отрезала я.
ералаш смотрел на меня молча, будто чего-то ждал. но когда я снова попыталась их прогнать, он вдруг заговорил:
— никита всем пацанам пробьёт фанеру, если ты не выйдешь.
я замерла. посмотрела на него внимательнее — он не шутил. рядом марат насупился, но ничего не сказал.
становилось не по себе. пацанов было жалко. я вздохнула, потёрла висок и тихо сказала:
— ладно.
марат сразу повеселел:
— давай, к подъезду в два, будем ждать.
я кивнула, закрыла окно и пошла собираться.
как и надо было, к двум часам дня я вышла из дома и направилась к подъезду.
на лавке возле дома сидел никита, покуривая сигарету. увидев меня, он медленно встал, смерил строгим взглядом, будто братским, и подошёл ближе. протянул руку, ожидая рукопожатия.
я немного замешкалась, но всё же ответила. его рука была тёплой, крепкой. но вместо того чтобы просто пожать её, он вдруг притянул меня к себе, заключая в плотные, уверенные объятия. не такие, какие бывают между парнем и девушкой, а скорее братские, тёплые, как будто я была ему родной.
я удивилась. все его пацаны ведь презирали меня, даже говорить не хотели, а он...
я отстранилась, посмотрела на него и спросила:
— а почему? ты же считал меня грязной.
он снова посмотрел на меня строго, даже тяжело выдохнул, но ничего не сказал. просто коротко кивнул в сторону заведённой машины.
— садись.
я молча прошла к ней, он открыл переднюю дверь, и я села. он обошёл машину, занял место за рулём, и мы поехали.
ехали в напряжённой тишине. я мельком посмотрела на него — взгляд у него был серьёзный, сосредоточенный. дорога за окном постепенно становилась знакомой. я вспомнила её. мы ехали туда, где в первые дни знакомства сидели у красивой речки.
скоро машина остановилась. никита заглушил мотор, не говоря ни слова, вышел, хлопнув дверью. я последовала за ним.
он дошёл до берега, снял пиджак и небрежно кинул его на камни.
— садись, чтоб не запачкалась. — коротко сказал он.
я послушалась, села рядом. на его пиджак. как и тогда, в начале нашего знакомства.
мы молчали, глядя на воду. никита достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. только белый дым медленно поднимался в воздух, смешиваясь с прохладным июльским ветром.
тишину первым нарушил никита.
— эти слухи... — начал он, не глядя на меня.
я тяжело вздохнула, приготовившись к неприятному разговору. но он вдруг сказал:
— это же не правда, верно?
я не успела ответить, как он сам же и продолжил:
— хотя можешь не говорить. я знаю, что это всё брехня.
я замерла, поражённая его словами. не думала, что он будет верить мне. что станет защищать. ведь он был старший среди пацанов, держал авторитет, и точно бы не стал ввязываться в эту грязь. общаться с «нечистой» — значит, самому потерять уважение.
я молчала.
никита снова затянулся, глядя вдаль. потом, выдохнув дым, тихо повторил:
— ну скажи, не правда ведь...
я выдержала паузу. мне казалось, что сказать это вслух — значит снова пережить всё. но всё же тихо прошептала:
— не правда...
никита тут же изменился в лице. в его взгляде появилось облегчение, будто он только что сбросил с плеч тяжёлый груз. повисла напряжённая тишина.
— кто это всё запустил? — спросил он наконец.
— я не знаю... — ответила я. потом, чуть тише, добавила:
— но похоже, андрей.
лицо никиты сразу же стало жёстче. в глазах вспыхнул злой огонь, скулы напряглись.
— разберусь, — тихо хмыкнул он, бросая окурок в сторону.
снова повисла пауза, но ненадолго.
— а вадим что? он на чьей стороне?
я отвела взгляд.
— похоже, не верит мне... лишь делает вид.
никита покачал головой, будто услышав то, чего ожидал.
— а рома?
я усмехнулась.
— а рома... ему плевать. он не видит в этом ничего плохого.
никита сжал кулаки. ему даже не надо было ничего говорить — я и так поняла, что он мысленно готов разорвать рому на части.
— а турбо? он что делает?
я рассказала ему про приход турбо, про разговор сквозь дверь, про то, как он просил меня сказать, что слухи — ложь.
никита слушал, не перебивая. потом только покачал головой.
— не ожидал от него. думал, сразу же откажется от тебя.
мы ещё какое-то время молчали, потом заговорили о другом. болтали минут сорок. стало чуть легче.
но я вдруг вспомнила про вадима и вздохнула:
— меня, наверное, потеряли... пора домой.
никита кивнул, поднялся и молча направился к машине. я пошла следом.
зайдя домой около половины четвёртого, я сразу же столкнулась с вадимом. он стоял в прихожей, натягивая кофту, будто собирался куда-то уходить.
— где была? — спросил он, бросив на меня строгий взгляд.
— в магазине... — соврала я, не глядя ему в глаза.
вадим усмехнулся, покачал головой.
— в магазине? — передразнил он. — я видел тебя с кащеем. так что давай по новой, только без вранья.
я тяжело вздохнула. смысла врать больше не было.
— мы просто поговорили, — призналась я.
— ага. с кащеем. ну-ну. — вадим усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего хорошего.
— знаешь, ты в моих глазах и вправду становишься вафлершой.
я сжала зубы, но ничего не сказала.
он выдохнул, будто устал от всего этого, резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
я зашла в комнату, упала на кровать, уткнулась лицом в подушку, и слёзы хлынули сами собой. всё, что происходило в последние дни, давило так сильно, что внутри словно что-то ломалось. не знаю, сколько я так пролежала, но когда подняла голову, за окном уже темнело, а глаза горели от слёз.
глухой стук в дверь вывел меня из этого состояния. я медленно поплелась в прихожую, вытирая ладонями лицо. не думая, просто на автомате, я повернула ручку и открыла.
на пороге шатался рома. глаза мутные, лицо осунувшееся, руки потирают виски. пьян. он ввалился в коридор, едва не упав на меня. резкий запах алкоголя ударил в нос.
— что... что ты тут делаешь? — тихо спросила я, закрывая за ним дверь.
он не ответил, просто рухнул прямо на пол, даже обувь не снял. на секунду прикрыл глаза, а потом вдруг заговорил.
— теперь ты со мной ходишь, — пробормотал он, не поднимая головы.
я замерла.
— что?
— ходишь со мной, — повторил он, уже чётче.
— будешь моей.
я не сразу поняла, что он несёт. а когда поняла, кровь ударила в голову.
— ты с ума сошёл? — прошептала я.
— с чего ты вообще это взял?
рома медленно поднял голову, пристально посмотрел на меня и хмыкнул.
— выбор у тебя, конечно, есть. либо ты со мной, и тебя снова считают чистой. либо... — он сделал паузу, наклонился чуть ближе,
— либо я сделаю так, что ты точно станешь вафлершой.
я сжала кулаки.
— ты... ты не посмеешь, — прошептала я, но в голосе прозвучала неуверенность.
он резко поднялся, навис надо мной, закрывая собой весь свет.
— это тебе решать, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
— но в итоге ты всё равно будешь моей.
последние слова он выдал уже почти шёпотом, а потом просто развернулся и вышел, оставив меня одну в темноте прихожей.
я даже не закрыла за ним дверь на ключ. просто стояла в тёмной прихожей, слушая, как его шаги растворяются в ночи.
всё внутри будто оцепенело. не было ни злости, ни страха, ни обиды. только пустота, тяжёлая, как свинец.
медленно, почти машинально я зашла на кухню, села на стул. в голове – шум, как будто где-то рядом плещется море, а я стою по колено в воде, и волны накрывают меня с головой.
я потянулась к тетрадке. ручка сама легла в пальцы. всё происходило неосознанно, будто кто-то другой двигал моей рукой.
первым на бумаге появилось имя "вадим". я обвела его несколько раз, нажимая всё сильнее.
"прости за всё. я не хочу, чтобы твоя племянница была вафлершой. я не такая, но в твоих глазах я буду всегда ею. не верьте роме. я не хочу быть с ним, не хочу быть его, и не хочу быть вафлершой. так будет лучше всем. передай вторую записку валере. это последнее, что я желаю."
я остановилась, вглядываясь в буквы, которые расплывались перед глазами. вадим.
когда-то он был просто дядей, нет, не дядей. он был как старший брат, который подкалывал меня за мои детские страхи. я помню, как он учил меня кататься на велосипеде, а потом смеялся, когда я грохнулась в кусты. помню, как пряталась за ним, когда боялась грозы. а теперь... теперь он смотрел на меня с таким холодом в глазах. вадим больше не видел перед собой племянницу или сестру. только грязь, которой ему стыдно.
я сглотнула, перевела взгляд на следующий листок.
"валера". я тоже обвела это имя, несколько раз, медленно, будто запоминая каждую букву.
"я люблю тебя, валера. я никогда не была такой, как все думают, и надеюсь, ты веришь мне. а если нет, я тебя не виню. спасибо за всё, и извини, если сделала тебе плохо. так будет лучше нам обоим. прости и прощай. твоя ликуша."
рядом я нарисовала пару сердечек.
валера. он был светлым пятном во всём этом кошмаре. я помню, как мы впервые заговорили – случайно, когда он дал мне понять, что не такой уж и простой, а я решила, что смогу его изменить и помочь. он не всегда смотрел на меня иначе, но потом всё поменялось. он стал частью меня. но даже сейчас, он смотрел на меня не как пацаны, не с тем презрением или грязным намёком. он просто видел меня. настоящую.
я закрыла глаза.
марат. весельчак, балагур. вечно прикалывался, задирал меня, но я знала, что он не из тех, кто осудит. он просто плыл по течению, как и все.
вова. молчун. почти не общались, но он всегда бросал на меня косые взгляды, возможно говорил за спиной. он просто был, просто существовал рядом.
никита. кащей. строгий, жёсткий, но справедливый. ко мне он никогда не был жесток или двуличен. он открылся мне. он доверял мне, а я ему. я не ожидала, что он поверит мне, но он поверил. хотел помочь. но уже поздно, слишком поздно.
рома. когда-то мне казалось, что он хороший. сильный, уверенный. он был важным, значимым. но теперь? теперь он был чудовищем, давящим, разрушительным. теперь он был моей клеткой.
я медленно поднялась, записки остались лежать на столе.
воспоминание ударило в голову резко, как молния.
дк.
громкая музыка. смех. запах перегара и дешёвых духов. я стою в толпе, улыбаюсь, делаю вид, что всё нормально. турбо рядом. я помню, как он пытался что-то сказать, но я не слушала. помню, как люди шептались за спиной, бросали взгляды.
а потом я бежала. бежала сквозь осуждение, сквозь грязные слова.
пробежала, но так и не убежала.
я вошла в комнату, шагнула на балкон.
холодный воздух ударил в лицо.
где-то вдалеке слышались голоса, лай собак, чей-то смех. жизнь продолжалась.
я посмотрела вниз.
шестой этаж.
закрыла глаза.
и вдруг — ещё одно воспоминание.
родители.
мой детский смех, тёплые руки, мама поправляет мне волосы. папа качает меня на руках, говорит: "ты же моя птичка, моя сильная девочка, ликушенька"
я сжала перила.
"простите."
шаг.
темнота.
как вам эта глава?) интересно, что будет дальше? или же это конец? ставьте звёздочки и ждите, что же выйдет дальше? новая глава, или же слова автора о завершении этой истории. ещё хочу напомнить, что кроме этого, у меня есть ещё 2 фф! один из них завершенный, а второй я только начала писать. поддержите меня, наберите на не завершенном фф просмотры и звёздочки. сюжет там совсем другой, но очень интересный. пишите свое мнение насчёт этой главы и читайте другие фф.
спасибо за внимание, благодарю.)