28 часть
утро проходило тяжело. я проснулась ближе к обеду — несколько раз приходила в себя, но снова проваливалась в сон. глаза опухли, веки налились тяжестью, а голова гудела от бессонной ночи. я лежала какое-то время, тупо глядя в потолок, пока не решила, что надо хотя бы умыться и выпить чаю.
вставая с кровати, я чувствовала, как тело ломит от усталости. медленно вышла из комнаты, стараясь не привлекать внимания. вадим был дома. он сидел на диване, уставившись в видак, по которому крутили какие-то новости. я проскользнула мимо, надеясь, что он не заметит.
зайдя в ванную, я включила воду и облокотилась на раковину, глубоко вздохнув. потом подняла глаза на зеркало и вздрогнула — в отражении, прямо за моей спиной, стоял вадим.
— и почему ты плакала вчера? — резко спросил он, скрестив руки на груди.
я быстро отвернулась, начав плескать в лицо холодную воду, будто не расслышала вопроса.
— да так, просто… — пробормотала я, надеясь, что он отстанет.
но он не отставал. его взгляд прожигал мне спину, заставляя чувствовать себя так, словно я под прицелом.
— не ври мне, — его голос звучал твёрдо, без единой нотки сомнения.
я сжала губы, до боли впиваясь пальцами в край раковины. всё внутри будто сжалось. я не хотела об этом говорить. не хотела снова переживать то унижение. но вадим не из тех, кого можно просто отмахнуться.
— мне правда не хочется… — попыталась я ещё раз, но он перебил:
— лика, говори.
я глубоко вдохнула, с трудом проглотив обиду, накатившую с новой силой. опустила голову, избегая его взгляда, и тихо начала:
— на дискаче… про меня сказали… сказали, что я…
слова давались тяжело, будто застревали в горле. но вадим не торопил, просто ждал.
— сказали, что я вафлерша, — наконец выдохнула я, сжав кулаки.
в ванной повисла гробовая тишина.
вадим молчал, но его челюсть сжалась, а в глазах вспыхнул злой огонь.
сидя на кухне, я рассказывала вадиму про вчерашний вечер, про дискач, про этот унизительный момент, когда на меня навесили ярлык того, кем я не была. говорила тихо, порой запинаясь, потому что внутри всё ещё сидело это неприятное чувство — смесь стыда, боли и злости.
вадим слушал молча, не перебивая. его взгляд был тяжёлым, сосредоточенным. казалось, он продумывает каждый мой рассказанный эпизод, оценивает, анализирует. когда я закончила, он некоторое время сидел молча, постукивая пальцами по столу.
— это надо как-то решать, — сказал он наконец.
— и как? — я подняла на него глаза.
он не сразу ответил. покачал головой, тяжело вздохнул:
— пока не знаю. но я поговорю с ромой, мы что-нибудь придумаем.
он отвернулся, глядя в окно, и снова замолчал. я уже хотела встать, чтобы налить себе ещё чаю, но тут он неожиданно резко спросил:
— а между вами точно ничего не было?
я вздрогнула от его тона. посмотрела на него с удивлением, а потом почувствовала раздражение.
— вадим, да ничего у нас не было! — я устало потерла виски.
— сколько раз можно это повторять?
он прищурился, наблюдая за мной, будто пытался прочитать что-то между строк.
— я просто хочу быть уверен, — сказал он ровным голосом.
— ты мне не веришь? — я нахмурилась.
— верю, — ответил он не сразу.
— или делаю вид, что верю.
я вздохнула и отвела взгляд. мне было неприятно, что даже он сомневается. но что я могла сделать?
вадим поднялся со стула, взял с полки ключи.
— я поеду к пацанам, — бросил он, направляясь к выходу.
— к кому? — спросила я.
— сначала к роме. посмотрим, что он скажет.
и он ушёл, оставив меня одну с моими мыслями.
я сидела дома одна. было скучно, а идти некуда. в комнате было душно, а мысли о вчерашнем вечере давили всё сильнее. я решила хоть чем-то заняться, пошла на кухню, но, открыв шкафчики, поняла, что продуктов почти нет. хлеб закончился, молока не было, даже дрожжи кончились.
я взяла немного денег из кошелька, накинула кофту и вышла на улицу. ветер был прохладным, но не ледяным. улица казалась какой-то пустой, хотя машины проезжали, люди куда-то спешили.
дойдя до магазина, я быстро купила то, что нужно: молоко, хлеб и дрожжи. кассирша улыбнулась мне, пожелала хорошего дня, но у меня не было сил даже ответить. я просто кивнула и вышла.
я шла сбоку дома, опустив голову, когда вдруг услышала своё имя.
— лика!
я вздрогнула, но подумала, что мне показалось. шаг ускорился, будто от кого-то убегаю.
— лика!
голос был громче, ближе, отчётливее. я резко остановилась. сердце забилось чаще. не хотелось оборачиваться, не хотелось видеть того, кому принадлежал этот голос. но я всё-таки повернулась.
турбо.
он шёл в мою сторону быстрым шагом, а на лице его читалось что-то среднее между злостью и решимостью. взади него плелся вахит.
— подожди, — сказал он, остановившись передо мной.
я сжала пакет крепче.
— что тебе нужно?
— поговорить.
я фыркнула и попыталась обойти его, но он шагнул вперёд, перекрывая путь.
— мне не о чем с тобой говорить, — сказала я холодно.
он нахмурился, стиснул зубы.
— тебе не о чем, а мне есть! — он раздражённо провёл рукой по волосам.
— я хочу услышать от тебя одно. скажи, что это всё ложь. скажи, что ты не вафлерша.
я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— ты тоже в это поверил? — голос дрожал.
— я не знаю! — он вскинул руки. — но ты даже не попыталась мне объяснить. ты просто убежала!
— потому что ты сразу поверил этим слухам! снова! — я сделала шаг назад.
он нахмурился ещё сильнее.
— а что мне оставалось думать? все об этом говорят! даже вова адидас…
— вова адидас?! — я почти закричала.
— так ты больше веришь ему, чем мне?!
он зло улыбнулся, но в глазах читалась боль.
— а почему мне не верить? скажи, лика, почему я должен поверить тебе?
я не выдержала. слёзы выступили на глазах, но я старалась их сдержать.
— потому что между мной и ромой ничего не было! — крикнула я.
он посмотрел на меня в упор.
— клянёшься?
— клянусь!
он тяжело выдохнул. глаза метались, губы сжались в тонкую линию. казалось, он борется сам с собой.
— лик.. я не хотел, — наконец сказал он, но не двинулся с места.
— поздно, — ответила я и, развернувшись, быстрым шагом ушла.
— лика, стой! — крикнул мне турбо, но я уже развернулась и пошла в сторону дома.
— послушай меня хотя бы! — его голос звучал всё дальше.
я не остановилась. не могла.
ноги несли меня по двору, по подъездным ступенькам, по коридору. наконец, я закрыла за собой дверь на ключ, даже не включая свет.
и только тогда слёзы хлынули с новой силой.
я не знала, что именно меня сломало. то, что он мне не поверил? или то, что я всё равно продолжала его любить, несмотря на всё?
опираясь спиной на холодную дверь, я медленно сползла вниз.
в голове шумело. внутри всё сжалось в болезненный комок.
я обняла себя за плечи, уткнулась лбом в колени и разрыдалась прямо там, в темноте прихожей.
я сидела так минут пятнадцать, обнимая сама себя, пытаясь хоть как-то успокоиться. слёзы текли по щекам, капая на колени. сердце сжималось от боли, а в голове гудело от мыслей.
и вдруг в тишине раздался стук в дверь.
я вздрогнула и затаила дыхание.
— лика, открой, — голос за дверью был тихим, но отчётливым. турбо.
я не ответила. только ещё сильнее вжалась спиной в дверь.
— лика… пожалуйста… — он говорил сквозь преграду между нами, будто надеясь, что я всё же услышу его по-настоящему.
я снова не ответила. но всхлипы выдали меня с головой.
— ну скажи же… — в голосе турбо было столько напряжения, столько надежды, что сердце сжалось ещё сильнее.
— скажи же, что ничего у вас не было… пожалуйста…
я закрыла глаза, уткнулась лбом в дверь и прошептала:
— не было… не было…
— ну вот и всё, — турбо выдохнул. — чего тогда? слухи пройдут, а мы вместе будем.
его голос стал мягче, спокойнее, но я всё равно продолжала плакать.
— ты не плачь… всё будет хорошо, вот увидишь, — попытался он приободрить меня.
—я решу это.. решу.. —тихо прошептал он.
и вдруг тишину нарушили шаги.
они становились всё тише.
турбо ушёл.
я медленно сползла обратно на пол и обняла себя за плечи.
но слёзы уже не останавливались.
успокоилась я только ближе к вечеру. слёзы высохли, но тяжесть на душе никуда не делась. дома сидеть было мучительно, воздух казался тяжёлым, стены давили, а тишина только усиливала тревогу.
я решила выйти, просто прогуляться, чтобы хоть немного развеяться. привела себя в порядок, умылась, расчесала волосы, оделась потеплее и вышла в подъезд.
и тут же почти столкнулась нос к носу с вадимом.
он смерил меня внимательным взглядом, а потом хмыкнул.
— о, ты собрана. отлично, пойдём, — без лишних объяснений он схватил меня за руку и потянул за собой.
я вырвала руку и недоумённо уставилась на него.
— куда?? — воскликнула я.
— на базу к пацанам моим, — спокойно ответил вадим, как будто это было что-то само собой разумеющееся.
я резко замотала головой.
— не хочу я… — всхлипнула я, но голос был слабым.
и тогда вадим резко сменил тон.
— разбираться будем там, так что не выделывайся, — рявкнул он, даже не посмотрев на меня.
он шагнул к выходу, зная, что я пойду за ним.
и я пошла.
может, он прав? может, там действительно что-то решится?
мы сели в машину, и первые несколько минут ехали молча. в салоне было тихо, только слышался ровный гул мотора и редкие вздохи вадима. я смотрела в окно, наблюдая за редкими прохожими, а он напряжённо держался за руль, явно обдумывая что-то важное.
тишину первым нарушил он.
— вы с ромой несёте какую-то херню, — строго произнёс вадим, не отрывая взгляда от дороги.
— он говорит одно, а ты другое.
я вздрогнула от его голоса и сжала пальцы в кулак.
— я… — начала я, но осеклась.
— что ты? — резко спросил он.
— один рассказывает, что вы сблизились, другая клянётся, что вообще ничего не было. в итоге ты теперь вафлерша, а рома ведёт себя так, будто тут ничего удивительного.
я зло выдохнула, развернулась к нему и вцепилась взглядом в его профиль.
— да не было ничего, ты вообще слышишь, что я говорю?! — повысила я голос.
вадим вздохнул и покачал головой.
— я слышу, лика. но, чёрт возьми, ты вообще понимаешь, как это со стороны выглядит?
я замерла, прикусив губу.
— рома… рома всегда рядом с тобой, всегда встревает, защищает, возит тебя, везде за тебя говорит. люди видят только это.
— я не виновата, что он так себя ведёт! — вскрикнула я.
— и рома говорит, что ты ни при чём, — кивнул вадим.
— но при этом он не отрицает, что между вами что-то есть. а ты всё отрицаешь.
я покачала головой, почувствовав, как снова начинают щипать глаза.
— так нет же ничего, — устало прошептала я.
— вот и разберитесь, — коротко ответил вадим.
— но нормально. без всей этой херни.
он замолчал, и я снова отвернулась к окну. руки дрожали. было обидно.
он пытался быть на нейтральной стороне, но я чувствовала, что он тоже уже не знает, кому верить.
мы подъехали к кафе, и у меня в груди сжалось. место казалось угрюмым — тусклый свет внутри, затёртые столы, запах сигаретного дыма. я огляделась, но прежде чем успела что-то сказать, вадим открыл дверь и первым зашёл внутрь. я последовала за ним, сдерживая дрожь в руках.
внутри сидели какие-то парни, большинство из которых мне были незнакомы. нескольких я видела раньше, но имён их не помнила. единственное знакомое лицо — рома. он сидел в центре, развалившись на стуле, словно хозяин этого места. его поза была уверенной, даже немного вызывающей, а взгляд тяжёлым, грозным. он смотрел на меня сверху вниз, словно оценивая, изучая, решая, что делать дальше.
вадим не сказал ни слова, просто направился к ближайшему столу, сел, а затем подтянул к себе ещё один стул и кивнул мне, чтобы я села рядом. я медлила, но села. напротив меня — рома.
тяжесть ситуации ощущалась в воздухе.
вадим сурово оглядел парней.
— все вышли, — коротко бросил он.
парни недолго думали. они быстро переглянулись между собой, но никто не спорил, никто не задавал вопросов. один за другим, они молча покинули кафе, оставляя нас троих в этой гнетущей тишине.
как только дверь закрылась за последним из них, вадим повернулся к нам.
— итак, — его голос был холодным и резким.
— откуда и почему пошли такие слухи?
я сжала руки в кулак, опустила глаза в пол.
— я… я не знаю, — тихо сказала я.
— ты не знаешь? — повторил вадим, и в его голосе послышалась злость.
я резко подняла голову.
— правда не знаю! — воскликнула я.
— я ничего такого не делала, я даже не понимаю, откуда это взялось!
рома всё это время молчал, лишь продолжал сверлить меня взглядом.
— а ты? — вадим повернулся к нему.
рома чуть склонил голову набок.
— я тоже не знаю, — спокойно сказал он.
— оба, значит, не знаете? — голос вадима стал жёстче.
он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу.
— у вас в городе девчонку так просто вафлершей не называют. значит, был повод.
я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— но я не давала повода, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— может, это ты не давала, а кто-то другой создал этот повод, — резко бросил вадим и перевёл взгляд на рому.
рома чуть сощурил глаза, но выражение его лица оставалось невозмутимым.
— если ты намекаешь на меня, то я тут ни при чём, — медленно произнёс он.
— не при чём? — передразнил его вадим.
— а кто постоянно рядом с ней ошивается? кто её возит? кто её защищает? кто за неё решает?
рома усмехнулся.
— я делаю, что хочу.
— а на последствия тебе плевать? — резко спросил вадим.
рома промолчал.
я перевела на него взгляд, и вдруг почувствовала злость.
— ты… ты ведь знал об этих слухах? — сорвалось у меня с губ.
он снова усмехнулся.
— знал.
мне стало не по себе.
— и что, тебя это не волновало?!
рома наконец-то поднял на меня тяжёлый взгляд.
— а ты хотела, чтобы я начал оправдываться перед всеми, что у нас с тобой ничего нет? — его голос звучал спокойно, но я чувствовала скрытую напряжённость.
— да! — воскликнула я.
— потому что это правда!
он чуть наклонился вперёд, впившись в меня взглядом.
— но это бы не сработало.
— почему? — я сжала кулаки.
он усмехнулся.
— потому что все видят, что я рядом с тобой. и это не изменится.
мне стало страшно.
эмоции перемешались. я не понимала, чего хотят от меня. я не понимала даже то, чего хочу я. всё было слишком запутано и страшно.
10 звёздочек и прода!)