Part 26
— Итак, опытным путём было выяснено, что Субини всё-таки может сделать десять отжиманий, — потерев подбородок пальцами, заключает Ёнджун. — Но на этом его полномочия всё.
— Я думаю, просто упражнения со своим весом довольно специфические, к ним надо привыкнуть, — в защиту хёна выступает Кай. — Если он будет делать это чаще, то он сможет отжиматься, но, раз уж его тело и так в хорошей форме, ему на самом деле это не нужно...
— ... — Бомгю вместо комментария щупает бицепс Тэхёна и зловеще хехекает. — Кому как... кому как...
— Оставьте меня умирать здесь, — шепчет Субин, дурачась. Суён подходит к нему и пихает носком своей спортивной обувки его бедро:
— Давай... поднимайся. Ты занимаешь место, зайка.
— Ладно, окей, — Ёнджун хлопает в ладоши, — теперь, когда все размялись, давайте посмотрим, как у нас с чувством ритма.
Он включает музыку из своего плейлиста. В поставленной песне ударные разбросаны хаотично, на первый взгляд, но если прислушаться, то есть шаблон, просто не такой очевидный, как в любой другой песне. Ёнджун взмахивает руками и щёлкает пальцами, как будто играет на барабанах, и каждый его удар по воздуху сопровождается стуком в мелодии, словно он играет на невидимых инструментах. Это выглядело впечатляюще, с неординарным паттерном ухватиться за последовательность было не так просто, но Кай проворно присоединяется к Ёнджуну, тоже пощёлкивая пальцами и виляя попой. Бомгю расслабленно посмеивается, а Ёнджун говорит:
— Попробуйте! Не обязательно попадать во все удары, для начала можно взять основные.
Субин слушается его совета, немного застенчиво щёлкая пальцами, и его щелчки начинают совпадать со щелчками Ёнджуна. Они смотрят друг на друга: щёлк, щёлк, щёлк... они делали одно и то же, и каждый раз, когда и щелчки совпадали, Субину становилось ещё чуточку радостнее, словно между ними всё туже и туже натягивалась струна. Ёнджун приоткрывает рот, откровенно любуясь Субином, и начинает издавать дополнительные щелчки ещё и языком, словно заманивая его... Субин на автомате сглатывает, таращась на него, как испуганная лань, за исключением того, что он не напуган.
Последовательность ударов сменяется, и наваждение рассеивается. Ёнджун с лёгким смешком быстро перестраивается на новый ритм, снова дополняя его ударами, щелчками пальцев и языка.
— Как хорошо, — комментирует он. — Вы все можете следовать за ритмом. Отличная работа. Как насчёт пары хороших движений из хип-хопа? Показать? Многое в к-попе взято из хип-хопа, но есть разница в том, чтобы танцевать под музыку и танцевать под лирику.
Он поднимается и в самом деле показывает разницу, включая треки для своих тренировок: либо он следует за битами и звуками музыки, либо он обрисовывает телом слова, либо сочетает и то, и другое.
— Контроль тела начинается с малого, — заявляет он. — Нет смысла в том, чтобы учить сложные связки, если нет базы. Кай может просто дурачиться, но он уже натренировался, так что хорошо контролирует свои мускулы. Обычно люди делают более... общие движения, и вместе с одной частью тела двигаются и все остальные.
Он показывает, как можно двигать шеей, грудью, бёдрами, руками и ногами, даже какое-то самое тривиальное движение начинает казаться таинством из-за того, как его показывает Ёнджун. Он подходит к Субину и мягко давит одной ладонью на его лопатки, второй рукой удерживая за плечи.
— Постарайся раскрыть грудь, при этом не двигая плечами, — шепчет он ему на ухо. — М?
Его ладонь скользит чуть ниже, пропадает и легонько шлёпает Субина по ягодицам, и тот чуть подпрыгивает. Ну... не при всех же?
Хищный взгляд Ёнджуна даёт ему понять, что тот другого мнения. Хотя Ёнджун ходит и показывает остальным, как двигаться, тоже, конечно, больше он ни к кому не пристаёт таким образом. У них получается, пусть и не так хорошо, как у него. Затем Ёнджун показывает небольшую, лёгкую связку, и остаток времени они посвящают ей, разбирая и пробуя танцевать. Ёнджун подбадривает их, поощряя привносить собственное видение в танец.
— Вам не нужно синхронизироваться, вы же не айдолы, — отмахивается он. — Вместо того, чтобы сделать всё в точности так же, как я, лучше просто почувствуйте музыку, отдайтесь вайбу и представьте себя крутыми и всё такое.
— Ну всё, первой девкой на деревне буду, — ошеломлённо от счастья откликается Суён — у неё получалось лучше всего, по скромному мнению Субина. Может, теперь он не будет так неловко чувствовать себя на вечеринках... Может, ему стоит продолжить танцевать с Ёнджуном? Будет ли он однажды выглядеть так же легко и обворожительно рядом с ним, будут ли его движения такими же техничными и уверенными? Ёнджун занимается этим давно, чтобы достигнуть такого уровня, понадобится много времени... но если это время будет проведено с ним, то зачем думать дважды? Субин улыбается себе под нос. Ему хорошо, и он танцует снова, просто думая о Ёнджуне, и как ему хотелось бы танцевать вместе с ним на Хондэ, когда они вернутся в Сеул.
— Люблю тебя, — шепчет Ёнджун ему на ухо. — Так бы и съел...
И в довесок кусает. Шепчет он громко, так что Бомгю слышит и хихикает, а потом тоже шепчет что-то на ухо Тэхёну. Субин с укоризной смотрит на своего парня (ах), но тот улыбается ему без толики стыда, и ему сразу же прощается всё. До самого конца Субин ловит на себе его взгляды (и руки), потому что Ёнджун не упускает возможности уцепиться за его плечи, грудь, бёдра — всё, что он посчитает привлекательным, и оправдывает это «поправками». И все всё понимают.
— Доиграешься сейчас, — предупреждает его Субин с улыбкой. Он бы не стал даже сердиться на такие мелочи, но теперь у него в голове не танец, а как бы зажать этого вертлявого безобразника и сделать с ним что-нибудь в ответ, что согнало бы эту вредную ухмылочку с его лица...
Умаявшись к полудню, они заканчивают танцы. За всего пару дней все они переделали столько всего, что остаток дня они решают не заниматься решительно ничем — только валяться во дворе на террасе. Разделившись на две группы, они остаток дня потратили на просмотр смешных видео и настольные игры, периодически мигрируя то в одну группу, то в другую, а к вечеру решили посмотреть в гостиной фильм... У Субине не было шанса отыграться за танцевальные издевательства, поэтому он пользуется возможностью и в темноте запускает ладонь под одежду Ёнджуна. Он не лезет руками в трусы, конечно, но даже лёгкое прикосновение к пояснице пальцами или неторопливый, скромный поцелуй в шею вызывают у Ёнджуна взволнованные вздохи. Субин злоупотребляет этим ровно настолько, чтобы достаточно отвлекать его от фильма, но не спровоцировать гнев; в конце концов Ёнджун сдаётся... Он кладёт голову и верхнюю часть тела Субину на колени, словно огромный кот, и ёрзает, всем видом демонстрируя желание, чтобы его погладили. Как бы Субин мог ему отказать?
Так что он легонечко царапает своими ногтями лопатки и шею Ёнджуна, гладит спину, немного щекочет рёбра... его ладонь скользит к груди, прижатой к его коленям, не в силах протиснуться между их телами, но Ёнджун испускает едва заметный удивлённый вздох и чуть приподнимается, позволяя Субину полноценно себя облапать. Хотя, конечно, в темноте особо ничего не видно, да и всем, собственно, всё равно, Субин оставляет свои поползновения более-менее в рамках приличия, но его мысли тоже витают совсем не близко — он сконцентрирован на том, как замечательно прикасаться к Ёнджуну. Он касается уже не в первый раз, но сейчас, когда его глаза не могут видеть всего, он фокусируется на осязании, впитывает информацию с подушечек своих пальцев: чувствует текстуру кожи, какая она где, где более нежная, где более грубоватая, где под ней можно нащупать мышцы, а где — косточки, он чувствует мельчайшие впадинки, выемки, он чувствует позвонки, он чувствует родинки, шрамики и даже мурашки, которые периодически пробегают под его касаниями. Наигравшись вдоволь, Субин принимается за шелковистые чёрные волосы Ёнджуна, зарываясь в них пальцами. Ему нравятся волосы Ёнджуна, особенно, конечно, их запах сейчас, но они также упруго текут между его пальцами, гладкие и блестящие, чёрные, как смоль.
И на этом Ёнджун его останавливает, перехватывая его руку своей и переплетая пальцы. Он смотрит назад, на Субина, и в его глазах пляшет опасный, жадный огонёк. С этим взглядом Ёнджун целует его руку, едва заметно улыбаясь, и шепчет: «Хватит», при этом сообщая пальцами колену Субина: «хочу тебя»
Иначе говоря, если не прекратишь, то придётся возвращаться на сеновал, разбойник!
Субин усмехается и прекращает, но в то же время он доволен собой. Остаток фильма он так и витает в облаках, держась с Ёнджуном за руку и пребывая в лёгком напряжении, так как размышлял о том, что им вдвоём всё-таки нужно личное пространство, хотя бы периодически.
— Ну и что это было? — интересуется Ёнджун после ужина, сидя на больших качелях в саду. На сей раз Субин лежит головой у него на коленях, наслаждаясь пальцами в волосах.
— О чём ты, — мурлычет он, просто рассчитывая подразнить парня.
— О твоих домогательствах, — Ёнджун совсем не сердится, но делает вид, как будто возмущён.
— Я уже и парня своего потрогать не могу? — улыбается Субин. Ёнджун к нему наклоняется и целует в нос:
— Конечно можешь. Просто прими последствия, зайка. Я не такой старый, каким меня считает Бомгю, меня такие вещи заводят.
— Прости, — Субин перехватывает его руку и возвращает поцелуй на пальцах. — Меня тоже...
— Не извиняйся, — Ёнджун кладёт ладонь ему на грудь и поглаживает. — Мне немного неловко от всего того бардака, который у меня в голове творится всякий раз, когда ты меня трогаешь, особенно в доме твоей мамы, но я так радуюсь, когда ты уделяешь мне внимание. Как щеночек.
— А-Жань, — Субин приподнимается на локтях, тянется к нему — но не хватает высоты, так что он садится и касается губами челюсти Ёнджуна, поворачивая его лицо к себе пальцами. — А-Жань.
— Ох, — только и успевает сказать Ёнджун, когда его целуют. Субин цепляется сначала за его плечо, затем за раму спинки качелей, чтобы усесться устойчивее и не отрываться от его губ, и Ёнджун снова ойкает, когда они стукаются зубами. Субин смеётся в поцелуй, но льнёт к нему ещё сильнее, проводя ладонями по груди, взволнованно вздымающейся. Ёнджун оборачивает руки вокруг его шеи и склоняет голову набок, позволяя Субину брать и брать, и целовать столько, сколько он хочет, и губы, скользящие по коже, чувствуются опьяняюще хорошо, словно до этого он не знал ничего настолько же прекрасного, как поцелуи на качелях в ночном саду.
— Боже, ты такой романтик, — вздыхает Ёнджун, когда Субин награждает его более медлительным, более кротким поцелуем в шею. Субин не говорит ничего, только целует ещё раз, а затем вжимается носом в шею Ёнджуна, трётся, крепко обнимая его.
— Я рад быть влюблённым в тебя, — произносит он наконец.
— Ты мой хороший парень, Бинни, — Ёнджун гладит его по голове. — Скоро мы уже поедем обратно. Ты будешь в порядке?
Субин ворчит.
— Пока мы не уехали, не хочу думать.
Он делает паузу и говорит:
— Мне вообще не хочется, чтобы каникулы заканчивались. Время идёт, чем старше мы становимся, тем меньше у нас будет совместного времени. Свободного времени.
— Только нам это решать, — Ёнджун цепляет его пальцами за подбородок и чмокает в губы. — Может, мы оба будем работать на дому, удалённо. Успеешь от меня устать ещё, хватит переживать.
— А ты не говори так, — бубнит Субин. — Разве ты не видишь, какой я до тебя жадный?
— Вижу, — голос Ёнджуна срывается на шёпот. Он тоже жадный. А в Субине с каждым днём словно всё больше очарования...
Субин резво подминает Ёнджуна под себя, и они со смехом валятся на качели, тут же начиная шипеть и шикать друг на друга и тихо хихикать. Суён уже ушла отдыхать, остальные трое сидят в комнате и вряд ли будут их искать, не случись что срочное, так что они могут спокойно помиловаться в укромном уголке ночью; темнота их совсем не пугала, даже наоборот: небольшой винтажный фонарик и горящий свет в окнах сбоку давали уютную атмосферу. Тишина; только сонное квохтанье птиц, шелест листьев и шум морских волн, едва слышные голоса из дома — они чувствовали себя дома.
— А-Жань, — мурлычет Субин, любуясь в полутьме мистическим обликом своего возлюбленного. Ёнджун касается его щеки поцелуем, скользит ладонью по его плечу: за день нацеловать бы вдоволь... Субин закрывает глаза. Они могут быть здесь вдвоём сколько захотят — сейчас им некуда торопиться, время кажется вечностью. До полуночи, до часу, до двух, трёх — могут. Могут влюблённо таращиться друг на друга и хихикать до утра, если хватит сил — целая вечность...
— А-Жань, — Субин даёт своему напряжению немного просочиться, притягивая к себе Ёнджуна и снова целуя. Его ладонь на пояснице, немного сдвигает одежду Ёнджуна вверх, чтобы плотно прижаться к горячей коже и снова увлечься исследованием его географии, и каждый раз, когда Ёнджун просто позволяет ему это делать, окунает Субина в блаженство. Его пальцы всего лишь касаются, но они поют дифирамбы чужому телу, радуются и дарят наслаждение. Субин вдыхает полную грудь его запаха жадно и дёргает резинку штанов.
— Бинни, не надо, не здесь, — Ёнджун звучит хрипловато и немного плаксиво, словно пугаясь. Субин постепенно замедляет движения, и внезапно слух к нему возвращается, он слышит, какой резкий, хоть и тихий, скрежет издают качели, на которых они развели всё это непотребство. Ёнджун смотрит на него широко распахнутыми глазами, следит за его движениями — он не напуган, как померещилось Субину, но немного насторожен.
— Всё, что ты захочешь, месяц, — поспешно говорит Субин. — Всё будет так, как ты скажешь.
Ёнджун тихо смеётся:
— Прости.
— Глупости, — Субин нависает над ним и медленно целует.
— Я не хочу думать о том, что твоя мама может нас увидеть, — оправдывается Ёнджун. — Или ребята... и это...
— Всё хорошо, — Субин гладит его по груди. — Всё хорошо, я люблю тебя.
Даже сейчас заметно, что румянец на щеках Ёнджуна становится ещё гуще. Он прикрывает глаза и медленно вздыхает, прижимает ладонь Субина к своей груди — тот чувствует взволнованное сердцебиение. Он чувствует вспышки гнева снова — к тем обстоятельствам, которых он не знал, но которые заставили хёна быть настороженным.
— Я люблю тебя, — повторяет он тихонько на ухо Ёнджуну. Его рука касается живота Ёнджуна, ладонь движется по кругу, но не спускается ниже и не поднимается выше. — Всё будет так, как ты захочешь.
— Ты меня разбалуешь, — не открывая глаз, Ёнджун усмехается, тянется к нему, чтобы снова поцеловать. Он расслабляется, подставляется под руку Субина, а тот про себя злится ещё больше, но выбирает сказать:
— Хорошо, разбалую. Пусть.
— Боже, Бинни... ну нельзя таким быть, — усмехается Ёнджун. — Ты ужасно в меня влюблён.
— До безобразия, — соглашается Субин безо всяких возражений.
— Здорово, — выдыхает Ёнджун. — Иначе мне было бы неловко быть так ужасно влюблённым в тебя. Нам очень повезло.
— Пожалуй, — Субин клюёт Ёнджуна в висок. — Я буду носить тебя на руках, целовать тебе пальчики, мыть ноги и чистить уши.
— Угомонись! — хихикает Ёнджун. — Я такого не заслужил.
— А тебе и не нужно, — легко отвечает Субин.
— Ты меня в краску вгоняешь...
— Всё, молчу.
Ёнджун переворачивается на живот, и ладонь Субина оказывается снова у него на пояснице.
— Продолжить тебя гладить?
Ёнджун сначала кивает, а затем просит:
— Чуть пониже. Ещё пониже...
Ладонь Субина закономерно перемещается на ягодицы. Он спрашивает:
— Только гладить?
— Если можно.
— Можно, — у Субина дёргаются ноздри, но это по-своему ново и интересно, действовать в рамках чётко очерченных границ. Ёнджун упирается локтями в подушку качелей, подперев кулаком подбородок, и наполовину нахально, наполовину смущённо интересуется:
— Как на ощупь?..
— Достойна владельца, — веско отвечает Субин. Разница между талией и ягодицами Ёнджуна очевидна, у него отличная фигура (охренеть, проносится где-то на границе разума Субина) — но что больше всего интригует и радует, так это то, как неожиданно удобно она подходит его ладоням. От Ёнджуна это тоже не укрылось, он прислушивается к своим ощущениям и выдаёт:
— Бинни, у тебя большие ладони. Офигеть. Я странно чувствую себя...
— Странно? — Субин убирает руку, но Ёнджун требует:
— Эй, верни обратно... мы плюс-минус одинаковых габаритов, но из-за твоих больших рук я чувствую себя крохотулькой. Это необычно, — он прикусывает нижнюю губу и улыбается. — А ещё приятно. Просто приятно, когда тебя не щипают и не шлёпают, а просто нежно гладят по попе. Ты ведь не делал так раньше.
Верно, бро обычно не наглаживают друг другу ягодицы. Субин посмеивается от этой мысли. Ёнджун сам был тем ещё любителем приложиться пятернёй к чужой пятой точке, ещё и с размаху, но чтобы вот так лежать и самозабвенно гладить, позволяя рукам задержаться, где только хочется, это всё-таки более интимный и чувственный процесс.
Ёнджун складывает руки перед собой и кладёт голову на них:
— Это ничего? Что я прошу таких вещей. Без секса.
— Всё хорошо, мне это нравится, — отвечает Субин.
— Извини, что спрашиваю всякие глупости.
— Спрашивай, сколько захочешь, — Субин чертит несколько кругов на его попе пальцем, и Ёнджун хихикает от этого.
— Это щекотно. Ты прелестный, Бинни. Мне очень-очень нравится, когда ты меня трогаешь.
— Может, есть места, за которые ты бы не хотел, чтобы я трогал? — спрашивает Субин. — Или хотя бы спрашивал разрешения сначала?
Ёнджун тихо, низко усмехается:
— Нет таких мест. Если я чего-то не хочу, я просто скажу.
Субин испытывает гордость, даже если он тут ни при чём, но затем Ёнджун спрашивает, поворачиваясь на бок:
— А у тебя есть такие места?
Субин серьёзно задумывается. В контексте было уместно подумать об интимных зонах, но у Субина не возникало ни страхов, ни неприятных ощущений при мыслях об этом. Однако...
— Ты так, скорее всего, и не сделал бы, но на всякий случай, — Субин неловко кашляет. — Не хватай меня сильно за горло, ладно? Меня это может напугать.
— А?
Ёнджун выглядит сбитым с толку.
— Так Бомгю правду говорил? Я тебя правда душил? — паникует он. — Я не хотел! Тебе было больно? Почему ты не сказал?
— Тихо, тихо, — Субин прерывает его поток мыслей и кладёт ладонь ему на горло в удушающем жесте: — Вот так. Как будто душишь. Вы с Бомгю и Каем иногда так делаете, но со мной не надо. Я о горле говорю, а когда ты мне шею массируешь, мне становится слишком хорошо, чтобы думать. И Бомгю об этом наверняка знает, — с ворчанием добавляет он. Ёнджун таращится на него и сглатывает, кадык движется под ладонью Субина, и они оба снова краснеют.
— Я... понял, — чуть хрипловато произносит Ёнджун. — Так странно... мне нравится это ощущение. Твоя ладонь такая большая... а я такой испорченный, — он прикрывает глаза снова, словно сдаваясь.
— Тебе нравится удушье?
— Нет... кажется, мне просто нравится чувствовать твои руки на себе, — тембр голоса Ёнджуна опускается, выдавая его с головой. — И я хочу сказать... когда мы в следующий раз займёмся сексом, я хочу, чтобы ты этим воспользовался. Ты сделаешь это для меня?
— А-Жань, я сделаю для тебя всё, а это ещё и с удовольствием, — Субин проводит ладонью по его плечу, растопыривая пальцы пошире. Ёнджун издаёт низкий смешок:
— Нам лучше вернуться в дом. Пока я не утащил тебя в лес и не сделал что-то непотребное.
— Ладно, — Субин соглашается. — Только сначала я поцелую тебя ещё несколько раз...
Ёнджун обвивает его шею руками, и они уходят в дом только через полчаса.