Part 25
Они быстро убираются. За окном начинает вечереть, и свет постепенно угасает, окрашивая всё в розовато-оранжевые тона. Этот день пролетел быстро, сначала уборка, затем рисование, и вот уже скоро время ужина. Субин загоняет куриц обратно в курятник и вытаскивает в сад гриль. Их дожидаются овощи, грибы и говядина, пока юноша разводит огонь. Суён притаскивает бутылки с макколи, на террасе стелится покрывало, и прямо на него ребята вытаскивают низкий столик.
— Отлично, отлично, поставь это сюда...
— А почему мисок пять? Ещё одна нужна.
— Где кимчи, я вас спрашиваю?
— А нам риса хватит?
Ёнджун отделяется от остальных и приклеивается к спине Субина, чуть-чуть забираясь ему ладонями под майку и утыкаясь носом в шею.
— Ты сегодня весь день готовишь, Бинни, — говорит он. — Ты ведь уже, наверное, так устал? Присядь, я могу пожарить мясо.
— Всё в порядке, а-Жань, я справлюсь, — Субин улыбается. — Я хочу позаботиться о тебе. Чтобы тебе не пришлось тут напрягаться.
— Но я тоже хочу о тебе позаботиться, — возражает Ёнджун. — Пока ты обо мне заботишься, я сижу и тоскую... — он притворно вздыхает и фырчит, — одиноко...
— Ты соскучился по мне?
— Немного. Я беспокоюсь, что ты весь день готовил на целую ораву. Это утомительно же.
— А-Жань, ты обещал меня по спине погладить, — напоминает Субин. — Не забудь.
Его глаза искрятся от смеха. Ёнджун поднимает ладони выше, хватая его за грудь, и Субин ойкает.
— Не забуду, — обещает Ёнджун и ухмыляется.
— Прям перед моим салатом? — возмущается Кай, и Ёнджун убирает руки из-под субиновой майки.
— Хоть немного благодарности тому, кто вас весь день кормил, — вместо Субина он сам отчитывает Кая.
— Это так ты благодарность выражаешь, хён?
— То, что ты мой ребёнок, не значит, что я не могу дать тебе поджопник. А ну иди сюда...
Субин с удовольствием наблюдает за тем, как Ёнджун гоняется по саду за Хюнини, и они вместе дурачатся на качелях. Ёнджун, в противовес своим словам, только награждает Хюнини поцелуем в макушку со звонким чмоком. Почему это было так приятно, смотреть на них? Субин до сих пор пытается разобраться во всех тех ощущениях, которые дарил ему Ёнджун, в том числе потому что иногда он хотел, чтобы Ёнджун оставался рядом с ним, а иногда ему нравилось наблюдать, как его хён дурачится вместе с его друзьями или разговаривает с его мамой. Он не против и того, и другого. Ему любопытно понять истоки своих эмоций, но даже если они ему не откроются, он всё равно сможет ими наслаждаться. В результате Субин приходит к тому, что ему нравится делиться с Ёнджуном тем, что ему дорого, и что ему радостно видеть, что его парень теперь часть его маленькой семьи. Сможет ли он тоже стать тем же самым для Ёнджуна? Нужно ли Ёнджуну это?.. Хотя, конечно, Кай, и Тэхён с Бомгю были в том числе друзьями Ёнджуна, да и Субин был вполне знаком с друзьями Ёнджуна, с его напарниками по команде и однокурсниками, но это, конечно, не чувствовалось как семья.
Пока что, — говорит сам себе Субин. Сейчас они здесь, и кто знает, что будет дальше.
Они садятся ужинать, когда на сад опускается ночь. Субин порывается к грилю всякий раз, когда приготовленное мясо заканчивается, но Ёнджун с неожиданной силой придавливает его к террасе и мягко приказывает:
— Довольно. Сиди, я сам пожарю.
Кроме Ёнджуна и Субина, никто из оболтусов готовить не умел, что касается Суён, она бы и пальцем не шевельнула без крайней необходимости. Так что тем, кто готовит новую порцию мяса, оказывается Ёнджун. Субин выпивает немного и подпирает голову рукой, смотря за тем, как мягкий свет от пламени и редкие всполохи тепло освещают лицо Ёнджуна. Всё равно хотелось бы, чтобы он сидел рядом... хотелось бы уткнуться в его шею носом и долго целовать, до той степени, чтобы весь воздух в его лёгких стал запахом риса и дыма, чтобы каждый мелкий звук, каждый вздох отпечатался на сердце с этой нежной рокочущей хрипотцой, с которой Ёнджун говорил с ним.
— Земля вызывает Субина, — хихикает Бомгю, махая перед его лицом рукой. Субин вздрагивает и поворачивает к нему голову, пропуская то, как Ёнджун гордо и довольно на него посмотрел, кусая губы.
— Когда мы планируем поехать обратно?
— Я думаю, у нас есть ещё неделя, — вздыхает Субин. — Нужно выделить пару дней на то, чтобы подготовиться к новому семестру. А мне нужно вернуться заранее, потому что я староста.
— Я вернусь с тобой, — сообщает Ёнджун, деловито шерудя железными щипцами. — Я думаю, что моя семья не упустит шанса пожурить меня за то, что я слинял. Пока ты будешь заниматься своими делами, я побуду с ними в Сеуле. И к началу нового семестра мы снова будем вместе, — он мягко улыбается, а у Субина тянет внутри. Раньше они могли видеться каждый день, а теперь они практически неразлучны, но им всё равно придётся расстаться на пару дней перед семестром. Хотя это всего три-четыре дня, которые пролетят в мгновение ока, сейчас не хочется об этом даже думать.
— Бу-ху, он сейчас заплачет, — хихикает Бомгю, и Тэхён щипает его.
— Всё будет хорошо, так как ты будешь занят, — утешает сына Суён. — Из-за этого время пролетит быстро. Ты будешь старостой и в этом семестре?
— Ну, если честно, я уже просто привык к этому, — пожимает плечами Субин. — Конечно, это возлагает на меня перечень обязанностей, но я думаю, раз я с этим разобрался, это неплохой пункт в моём послужном списке. Назначить нового старосту будет слишком хлопотно для нашей группы. Верно?
— О, я даже не знаю никого, кто захотел бы это делать, — признаётся Тэхён. — Нам повезло с хёном. Стоит подумать, что кому-то нужно заново постигать азы этой должности, если он уйдёт... брр.
— Не преувеличивай, — качает головой Субин. — В конце концов, у меня есть хоть какой-то авторитет среди вас. Это неплохо. Потому что слово «хён» для вас ничего не значит, словно пустой звук, — с ворчанием добавляет он.
— Для меня хён не пустой звук, — воркует Хюнин. — Я люблю его больше всех!
Бомгю с иронией на него смотрит, выразительно сообщая всё, что он думает об этом подлизе.
— В сторонку, молокосос, — ухмыляется Ёнджун и отходит от гриля с полной миской мяса. — Я люблю его больше всех.
— Ну кроме тебя, — сдаётся Кай, и Ёнджун треплет его по волосам. Он накладывает мясо Субину и просит:
— Попробуй, хорошо получилось?
— Конечно, хорошо.
— Бинни, ты не попробовал.
— Я знаю, что ты хорошо готовишь, — Субин гладит колено Ёнджуна, но тот нетерпеливо ёрзает:
— Не увиливай и поешь.
— Это очень вкуфно, — сообщает Бомгю, успевший набить полный рот горячего мяса.
Ещё чуть позже, когда мясо съедено, а в фонарях свечи уже догорают, они разыгрывают пару настольных игр, их количество как раз отлично делится на двое и на трое. Субин старается запомнить всё это, звуки смеха, их голосов, шороха листьев, запахи вечерней росы и дыма, тепло, что идёт от чужих — родных — рук и от потухших углей, и прохладу летнего вечера, вкус рисового вина, вид их улыбок и сияющих лиц, и то чувство, что всё хорошо, а дальше будет ещё лучше. Он знает, что этот вечер стоит запомнить, он один из лучших во всей его жизни, и даже если потом будет нелегко, одного этого воспоминания ему хватит, чтобы придать сил. Это будет одна из самых радостных страниц в его жизни, когда Ёнджун оборачивает свою руку вокруг его предплечья и кладёт ему голову на плечо, посмеиваясь, и всё внутри сладко стонет и звенит от того, как это замечательно...
— Я оставляю вас убираться, — Субин назначает Бомгю и Тэхёна на мытьё посуды, а сам только помогает занести всё в дом, после чего Ёнджун гонит его наверх, в его комнату, чтобы Субин хоть немного отдохнул.
— Я тебе говорю, что ты не нянька, — ворчит он, подталкивая Субина по лестнице.
— Но я же хозяин, у которого гости в доме, — смеётся Субин, наполовину поддразнивая его.
— Ты ещё не хозяин, это нуна хозяйка, — возражает Ёнджун. — Тем более что половина гостей тут незваные.
— Ты мне тоже не нянька, — замечает Субин, и Ёнджун закрывает за ними дверь и прижимает к ней Субина, порывисто, но мимолётно целуя:
— Верно, — выдыхает он в его губы. — Я твой любовник.
Субин хмурится. Ёнджун замечает это и заставляет его лечь на футон, что был их постелью:
— Мне нравится это слово, Бинни. Разве оно не от слова «любовь»?
— На секунду мне показалось, что мы те любовники из книжек, которые скрываются от семьи и всё такое, — вздыхает Субин и гладит Ёнджуна по колену. Тот улыбается:
— Что за книжки ты читаешь?
— Прекрасную Маргарет, — улыбается Субин.
— Да ты романтик. Что ты делаешь? Я обещал погладить тебе спинку, — Ёнджун убирает его руки и переворачивает на живот, после чего усаживается на его бёдра. — Не тяжело?
— Хён, — вздыхает Субин. Он знает, что что-то не так, потому что Ёнджун в курсе, какой эффект оказывают его руки на Субина.
— Бинни, — Ёнджун задирает его майку и проводит ладонями по спине. Кожа у Субина бледно-розоватая, но уже заметен золотистый загар, особенно на шее. Ёнджун для начала только гладит несколько раз спину Субина и комментирует:
— Не забывай наносить солнцезащитный крем, м?
Субн вздыхает:
— Хорошо.
Ёнджун деликатно разминает спину костяшками пальцев, это приятно и немного щекотно. Субин вспоминает разговор со своей мамой и решает дать Ёнджуну время, если он хочет что-то сказать. Пока он молчит, есть возможность насладиться лаской от своего парня, или же можно поболтать о чём-то отвлечённом.
Ёнджун берёт крем Субина, раздаётся щелчок крышки.
— Ты мне ничего не хочешь сказать, Бинни? — мягко говорит он, приступая к массажу. Субин со свистом выдыхает воздух. Он придавлен чужим весом к полу, но такое ощущение, что поднимается на седьмое небо.
— Кроме того, что я люблю тебя? Что бы ты хотел услышать?.. — мурлычет он. Вопрос Ёнджуна звучит немного странно, словно один из них в чём-то провинился, и Ёнджун это понимает, сразу же исправляясь:
— Ты не думай, что я чего-то жду от тебя. На самом деле, я просто хочу узнать, каково тебе со мной. У нас отношения... пару дней... и некоторые вещи происходили. Может, у тебя были какие-то мысли по этому поводу.
— Ты ждёшь фидбека?.. Месяц, я чувствую давление, — шутит Субин, ёрзая под ним, но Ёнджун укоризненно щипает его за плечо:
— Я серьёзно. Я знаю, мы уже обо многом поговорили. И я это ценю. Но это мои первые отношения за много лет и... ты мне очень нравишься. Поэтому я волнуюсь.
Субин чувствует, как на него накатывает что-то прямо-таки розовое, сахарное и искристое. Он только улыбается, и Ёнджун видит его улыбку, которую невозможно трактовать двояко.
— Это немного ошарашивает, хён, — вместо всего говорит Субин. — То, что мы встречаемся. И это и мои первые отношения тоже, знаешь. С парнем.
— Да, знаю, — шелестит Ёнджун, прокатываясь пальцами по спине парня. — Ты говорил.
— Тебе не нужно пытаться меня задобрить.
— Я не пытаюсь, — смеётся Ёнджун. — Если только немного. Но я правда тоже хочу о тебе позаботиться, Бинни. Особенно, когда вижу, как ты стараешься. Даже если бы ты не был моим парнем, я бы сделал это. Ты такой хороший, для меня и для младших. И ты делал многое ещё до того, как мы стали парой.
— Но мы флиртовали, м? — ресницы Субина дрожат, он прикрывает глаза. — Сейчас мне кажется, что я всегда был влюблён в тебя, просто не понимал этого. Сейчас мне кажется, что я был влюблён в тебя ещё до того, как увидел тебя впервые. Но это же глупости, правда? Я просто голову потерял. Это пройдёт.
— Пока это не прошло, я собираюсь взять всё от моего милого влюблёныша, — Ёнджун упирается ему руками в поясницу и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на шее. — Ты правда такой милый, Бинни. И я хочу флиртовать с тобой и дальше, мне это очень нравится.
— Отлично, — Субин посмеивается, отдаваясь во власть рук Ёнджуна полностью. Тот ещё некоторое время просто разминает его спину и напевает что-то под нос, иногда любовно вырисовывая круги или иные слова на его спине.
— Ты бы хотел жить со мной? — интересуется Ёнджун, бросая осторожный взгляд из-под ресниц.
— Ага, — мычит Субин. Ладони Ёнджуна замирают на разогретой коже.
— Даже вот прямо сейчас? — спрашивает Ёнджун.
— Почему нет, месяц?
— Ну... ты меня плохо знаешь, и всё такое, — бормочет Ёнджун под нос.
— Ну, не так уж я тебя плохо знаю, — Субин изворачивается под ним, Ёнджун подскакивает, чтобы приземлиться заново на его бёдра, но теперь они лицом друг к другу. Ладони Субина опускаются на колени Ёнджуна, скользят вверх, чтобы обернуться вокруг пояса юноши, и большие пальцы начинают кружить на бедренных косточках, чуть приспуская пояс трикотажных брюк.
— По крайней мере я знаю, что ты можешь купить стиральный порошок, — говорит Субин. — И что ты умеешь готовить и мыть посуду, и даже вытираешь её после этого. Рано или поздно мы столкнёмся с бытовыми привычками друг друга, месяц. Почему бы не попробовать, если выпадет шанс? Даже если ты будешь в моей комнате... нам будет тесновато, но я думаю, я способен справиться с тем, что ты любишь мятное мороженое.
Ёнджун глубоко вздыхает и медленно укладывается на грудь Субина. Тот оборачивает руки вокруг юноши и бормочет:
— Месяц, я не такой, как все они, ладно? Я буду хорошим для тебя и впредь. Я обещаю.
Субин не знает, через какие мерзостные отношения Ёнджун прошёл в свои подростковые годы, но он чётко намерен показать ему, что бывает иначе. Что должно быть иначе.
— Я знаю, что ты будешь, — Ёнджун поднимает лицо и целует линию челюсти Субина. — Я знаю, что ты другой.
— Тебя что-то беспокоит?..
Ёнджун молчит некоторое время, но затем качает головой:
— Нет. Думаю, нет... ты ответил на мой вопрос, так что всё в порядке.
— Ты что-то задумал?
— Возможно, — в голосе Ёнджуна слышится улыбка.
— Хочешь пока оставить секрет?
— Наверное. Я ещё толком ничего не решил. Ещё не придумал.
Субин похлопывает его ладонью по пояснице и закрывает глаза. Ему нравится, когда Ёнджун спокойно и честно говорит обо всём. Или говорит, что не хочет говорить. И всё в порядке. Субин не особо углубляется в мысли о задумке Ёнджуна — наверное, хён размышляет о том, как бы им пожить вместе после универа, или как бы им и дальше быть на совместных ночёвках. Может, Ёнджун рассматривал идею стать старостой и переехать на другой этаж, чтобы избавиться от Чувона. Тогда вряд ли кто-то будет следить, в какой комнате он ночует — с Чувона бы сталось донести на это чисто из вредности. Но раз Ёнджун сам ещё не раздумывал, то Субин сам вряд ли может дойти до мыслей, до которых не дошёл его хён, так что он решает сконцентрироваться на приятной тяжести в его руках и поглаживать ладонями чужую поясницу. Ёнджун устраивает подбородок на его груди и упирается в ключицу, его ладонь чертит по солнечному сплетению:
— Завтра я собираюсь потанцевать с тобой, Бинни. Ты готов?
— Не сломай меня, ладно?
— Ты в хорошей форме. Это меня удивляет, ты делаешь только разминку, и Тэхён мне ябедничал, что ты даже десять раз не отожмёшься, но тогда почему это тело такое красивое? — Ёнджун тыкает в него пальцем.
— Тэхён так говорил? — бубнит Субин. — Нет, знаешь, десять раз я всё-таки отожмусь... Он, может, имел в виду десять тысяч?.. Ты же знаешь Тэхёна... Уж кое-какие упражнения я делаю.
Ёнджун смеётся.
— Я почти не делаю упражнений, — мурчит он, дёргая бровями. — Я только танцую. Я не буду заставлять тебя отжиматься, зай. Мне достаточно того, что ты можешь носить меня на руках.
Субин немного краснеет, но это правда, в конце концов, его тощая фигура была достаточно снабжена мускулатурой для того, чтобы удержаться на лошади, и он был достаточно силён, чтобы поднять Ёнджуна без каких-либо проблем. Но он всё равно говорит, слабо доказывая:
— Я могу отжаться десять раз...
— Хорошо, я тебе верю, — Ёнджун коротко целует его губы и приподнимается.
В этот момент дверь раскрывается, и с той стороны раздаётся вопль Бомгю:
— А! А! Субин голый! Нини, не смотри! Закрой глаза! Разврат, разврат!
Субин хватает свою футболку, прикрывая грудь, а Ёнджун кричит в ответ:
— Ты что, мужской груди не видел никогда, барышня кисейная?
Бомгю ржёт, ловит брошенную Ёнджуном подушку и кидает её обратно:
— Все продемонстрированные титьки были продемонстрированы мне по моему согласию!
— Вот бы ты ещё меня спрашивал, прежде чем раздеваться, — ворчит Кай, как его сосед, который наверняка видел всякое. Он выглядывает из-за плеча Бомгю, но Субин уже натягивает на себя футболку, так что Кай только интересуется:
— Почему хён такой красный?
— Потому что твой другой хён говорит ему всякие непотребства на ушко, — ухмыляется Бомгю.
— Не было такого, — фыркает Ёнджун.
— Ты стесняешься, хён?
— Я бы Субину говорил непотребства двадцать четыре на семь, — Ёнджун поднимается и начинает готовить постель. — И мне было бы пофиг, что вы думаете, так что не воображай того, чего нет. Хочешь непотребств, иди к своему новому парню и его попроси.
— Мыслишка хорошая, — Бомгю становится кроткой овечкой. — А где находится тот волшебный сеновал?..
— Свали, — рычит Субин, краснея пуще прежнего.
— Какой сеновал? — с невинным видом интересуется Кай.
— Тебе ещё рано такое знать, — Бомгю гладит его по щеке и исчезает.
— Не понял, — Хюнин хмурится. — Почему мне рано знать про сеновал?
— Если не понимаешь, значит, действительно рано, — смеётся Ёнджун и поворачивается к Субину: — Ну, не сердись.
— Я не сержусь, — пыхтит тот. — Просто думаю, как мне отомстить Бомгю, и при этом не мстить Тэхёну.
— Я хочу отомстить Тэхёну, — с энтузиазмом воркует Ёнджун. — Он тоже дразнился.
— А можно никто никому не будет мстить? — Хюнин делает сложное лицо, как будто над его головой вот-вот появится мультяшный знак вопроса.
— Это дело чести, — заявляет Ёнджун. — Пусть только эти двое мне попадутся за какими-нибудь делишками, и я скажу всё, что думаю.
— Не надо, а то ещё поссоритесь, — ноет Хюнин и медленно оплетает Ёнджуна руками, обнимая и лишая возможности двигаться. Ёнджун делает недовольное лицо, но всё равно тискает Кая и треплет по волосам:
— Боишься, что хёны рассорятся и начнут тебя делить?
— Немного, — хихикает Кай. — Это мне следовало бы возмущаться. Я один пока без пары. Я не знаю, почему Бомгю так тебя задирает, хён, если хочешь, я с ним поговорю, но я думаю, он ревнует вас друг к другу. Вы теперь меньше внимания ему уделяете.
Лицо Ёнджуна ещё больше смягчается, и он говорит:
— Ну, Бомгю придётся с этим смириться. В конце концов, мы правда не ваши родители, и нет ничего странного в том, что мы хотим проводить время друг с другом.
— Ты же знаешь, хён, какими крутыми он вас считает, — возражает Кай. — Я тоже очень горжусь тем, что я с тобой в одной танцевальной команде. А Тэхён — лучший друг Субини-хёна. У Бомгю нет с вами таких крепких связей, думаю, он чувствует себя оставленным позади.
— Ах, ну ты правда его лучший сосед, — растроганно говорит Ёнджун, гладя Кая по волосам. Субин почти чувствует себя виноватым, но что поделать, все они иногда ведут себя незрело, они же всё ещё студенты, какими бы умниками ни были.
— Я знаю его, как облупленного, — хихикает Кай. — Я думаю, мы все в каком-то роде разделяем его чувства. Я, потому что американец, Ёнджуни-хён, ты не состоишь в нашей группе, у Тэхёна нет классного соседа вроде меня, а Субини-хён вообще один живёт. Вот, что я думаю.
— Ты моя маленькая умняшка, — гордо говорит Ёнджун. — У нас с Бомгю просто абьюзивные отношения. У нас ещё и характеры такие, вредные. Ты смягчаешь его, а Субин — меня.
— Я знаю, что ты любишь Бомгю, хотя он вредина, — Субин открывает окно и впускает в комнату ночной воздух.
— Если б я его не любил, я бы с ним и не общался, — соглашается Ёнджун и целует его в щёку.
Они по очереди идут в душ, и когда Ёнджун возвращается, он снова пахнет рисом, так что Субин приклеивается к нему и зарывается носом в его волосы, из-за чего Ёнджун влюблённо смеётся (ему это льстит). Кай осторожно притирается к боку Субина, и в его движениях чувствуется скромная мольба не оставлять его одного. Субин подтягивает его к себе, и они устраиваются втроём: Ёнджун на левом плече Субина, Кай на правом.
— Спасибо, хён, — бурчит Кай, и не совсем ясно, к кому он обращается из них двоих.
— Ты мой любимчик, крошечка, — Ёнджун щипает его за ухо. Субин замечает:
— Я думал, я твой любимчик.
— Ты теперь мой любовник. Это немножко другое, знаешь, — фыркает Ёнджун и щипает Субина тоже за мочку уха. — Не дуйся.
— Я не могу дуться из-за своего ребёнка.
Кай хихикает и резонно замечает:
— Я не так сильно вас младше.
— Чшшш, детям спать пора, — ехидничает Ёнджун, и на короткое время зарождается потасовка ногами, пока Субин не прижимает их обоих к полу, крепко сжав их плечи.
— Ах, хён... сильно, — пищит Кай, и Ёнджун ему поддакивает:
— Не говори мне, что ты не упражняешься...
— Я же сказал, что делаю разминку, — бормочет Субин.
Несмотря на усталость, они не засыпают сразу, болтают ещё целый час. Первыми выключились Кай и Ёнджун, затем Субин, не рискуя шевелиться, чтобы не разбудить их, Бомгю и Тэхён ещё переговаривались шёпотом — у них пока ещё не закончились новые темы для разговоров, но в конце концов и Бомгю уснул, водя своей ладонью по груди Тэхёна. Тот некоторое время любуется своим новоиспечённым парнем и целует его в щёку. Бомгю хихикает и шепчет:
— Попался...
— Ты притворялся, что спишь?
— Не-ет... — мурлычет Бомгю и ёрзает, устраиваясь поудобнее.