Part 24
— Держи, я набрал тебе раствор, — Субин вручает стеклянную трубочку в руки Ёнджуна.
— Ай, подожди...! Оно капает! — паникует тот, но Субин оборачивает свою ладонь вокруг его руки и неторопливо ведёт, оставляя на ткани едва заметную линию.
В мастерской было просторно и светло, так как одна стена была полностью застеклена в окно, вроде зимнего сада, а вторая — покрыта зеркалом, но почти всё место занимали холсты, рамы, материалы, планшеты и прочие художественные предметы первой необходимости. Преимущественно Суён писала маслом на холстах, однако ей не были чужды эксперименты, так что кроме масла, растворителя и грунта тут были и другие материалы, например, сейчас она достала из своего шкафа большой свёрток шёлка, отрезы которого и были натянуты на несколько рам. Первый из них был пробным, так что они столпились вокруг него и пачкали в своё удовольствие.
— Нарисуй какой-нибудь узор, — подсказывает Субин Ёнджуну. Тот, недолго думая, исполняет круг.
— Отлично, если тебе нужно сделать паузу, просто приподними трубочку и поверни её носиком вверх, чтобы она не текла, — поясняет Субин. Остальные тоже внимательно его слушают и повторяют, как прилежные ученики. Суён оставила их на Субина, подготавливая остальные наборы для рисования и поглядывая в их сторону. Трубочки и раствор уже были готовы, остались только краски, палитры и вода, так что больше ничего не было нужно.
— О, это мне понятно, — уверенно заявляет Кай и твёрдой рукой выводит пятиконечную звезду.
— Эй, я хотел звезду нарисовать! — канючит Бомгю.
— Надо было быстрее соображать, хён, — хихикает Тэхён. Бомгю зыркает на него и рисует сердце. Тэхён не теряется и дорисовывает ещё два сердца так, чтобы все три вместе составили клевер. Взгляд Бомгю становится ещё свирепее, и он дописывает раствором «Бомгю+Тэхён» на самом первом сердечке.
Ёнджун рисует ещё несколько кругов, один внутри другого, чтобы получились узоры, словно сруб дерева.
— А ты что-нибудь нарисуешь? — спрашивает он Субина.
— Секунду.
Субин умелой рукой рисует несколько облаков, и их формы причудливо пересекаются с кругами Ёнджуна.
— Там, где образовались пересечения, можно покрасить двумя цветами, например, — поясняет он. — Как только контур высохнет, он не будет растворяться в воде, поэтому можно будет разбавлять краску водой или смешивать несколько цветов. Вы же знаете, как работает цветовой круг?
— Неа.
— Нет.
— Ну, если смешать синий и красный, вы знаете, что получится?
— Фиолетовый?
— Отлично, этого вам хватит, — смеётся Субин. — Если вы знаете, как смешивать цвета, то всё будет замечательно.
— Я не все знаю, как смешивать, — со сложным лицом Кай рисует ещё несколько звёзд. — Я знаю только самые простые. Это ты тут художник, хён.
— Ладно, давайте я достану для вас схему, — Суён ставит палитры на подставку и забирается в шкаф, роясь в громадной папке. — Где-то здесь она была.
На свет появляется старая самодельная схема с пирамидой цветов и цветовым колесом, и лица новоявленных художников сразу же просветляются.
— Ну так всё понятно, — Бомгю касается пальцем бумаги и кивает: — Нуна, ты это сама сделала?
— Это старая схема, когда я только начинала рисовать, — кивает Суён.
— Трудно поверить, что когда-то Суён-нуна тоже была начинающим художником, — вздыхает Тэхён.
— Я когда-то и памперсы носила, — легкомысленно отзывается Суён, закрепляя схему на стене. — Что ж, так как Субин вам уже всё объяснил, я только добавлю: будьте осторожны, набирая состав в трубочку, а когда рисуете, старайтесь следить за тем, чтобы контуры были замкнутыми, не прерывистыми, иначе ваша краска расплывётся. Чтобы не ошибиться, вы можете сначала нарисовать на ткани карандашом, у меня есть мягкие грифели, которыми будет просто рисовать по ткани.
— Нуна, у есть какие-нибудь подсказки для идей? — спрашивает Кай. — Мне что-то в голову совсем ничего не приходит.
— Мне тоже, — Тэхён озадаченно чешет нос.
— Ну, что ж, вы можете изобразить один из трёх вариантов: пейзаж, портрет или натюрморт, — начинает Суён, но, спохватившись, меняет мнение: — хотя для вас это будет сложновато, не так ли? Вы можете нарисовать какие-нибудь узоры, символы, надписи, который потом можно заполнить цветом, каких-нибудь животных... на самом деле вы можете нарисовать всё, что вам захочется. Ваша задача в том, как это сделать, если у вас вот такие материалы: контур и расплывчатый пигмент. У вас есть время подумать об этом.
— Ах, ну я, по крайней мере, понял, как это работает, — кивает Бомгю.
— Я думаю, мне будет неловко, что моя работа наверняка будет такой неумелой, по сравнению с хёном и нуной, — хихикает Кай. — Просто буду думать о том, что можно нарисовать, ладно. Всё, что мне нравится?
— Я не умею рисовать без референса, — качает головой Субин, держа свою трубочку. — Так что ты зря ждёшь от меня шедевров, Хюнини.
— Всё равно, ты много рисовал, значит, у тебя в голове много чего сохранилось, — резонно говорит Тэхён. — А ещё у тебя твёрже рука.
— Я всегда говорю, что Субин отлично справляется с презентациями, у него есть насмотренность, — соглашается Бомгю. — Так что конкурировать будем мы вчетвером!
— Ты уже придумал, что будешь рисовать? — спрашивает Ёнджун Субина.
— Мм... Наверное, какие-нибудь узоры, — пожимает плечами Субин. — Хочешь рисовать круги, а-Жань?
— ... Ага, — немного смущённо признаётся Ёнджун. — Просто не хочу, чтобы у нас было одинаковое.
— Не будет, даже если мы намеренно будем рисовать одно и то же, — успокаивает его Субин. — Ладно, я хочу нарисовать простой пейзаж, хорошо? А узоры пусть будут у тебя.
— Он сказал, что не умеет без референса, а сам собрался пейзаж рисовать, — ворчит Бомгю, вырисовывая каракули на куске ткани.
— Вы же можете использовать референсы, просто возьмите в руки телефон и загуглите, если так надо, — говорит Суён. — Только, чур, не срисовывать уже готовое! Это терапия, так что надо сначала захотеть и придумать, а потом подсмотреть, как следует сделать, а не сначала посмотреть, а потом захотеть. Ясно?
— Так точно, нуна! — козыряет Кай, видимо, уже определившийся с тем, что хочет нарисовать.
— Хорошо. Держите карандаши и идите к своим холстам. Когда вы закончите рисовать контуром, на пробнике он как раз высохнет, и на нём вы попробуете пораскрашивать.
Ёнджун занимает место подальше от Субина и зыркает на него, веля не подходить. Они приступают к рисованию, Кай высовывает от старания язык и черкает так активно, словно готовится к соревнованию; Субин уже тоже знает, что хочет увидеть, так что спокойно наносит набросок карандашом на ткань, Ёнджун сразу же приступает к работе контуром, любовно выписывая круги и какие-то каракули. Бомгю скрючивается над рамой и что-то деловито мельчит, а Тэхён залез в телефон и что-то оттуда срисовывает. Изредка они переговариваются, но работа увлекает, так что они погружаются в собственные мысли. Суён тоже делает карандашный набросок и что-то напевает себе под нос. Только где-то через час они заканчивают с контуром, Суён предлагает сделать перерыв, и они пьют чай, давая передохнуть спине.
— Ах, художником быть так тяжело, — стонет Бомгю. — Это такие физические данные надо иметь!
— Преимущественно тебе нужны сильные пальцы, — Субин хлопает себя по запястью.
— Спина и шея, — Ёнджун кладёт ладонь на загривок Субина и начинает разминать. — Заработаешь искривление позвоночника.
— ... — Субин забывает, что такое слова, его глаза сами по себе закатываются. Кай вскрикивает:
— Хён! Ты его так убьёшь! У тебя слишком сильные пальцы!
Ёнджун ухмыляется. Ему, на самом деле, хочется сейчас побыть наедине с Субином, но он пока старается приглушить это желание и не начинать шептать всякие глупости ему на ухо, потому что Субин сделает всё, что он захочет, даже если это потребует бросить всё прямо сейчас и утащить его на край света. Так что всё, чем он довольствуется — держит Субина за руку, пока они отдыхают, и гладит по спине.
Затем они пробуют раскрасить высохший контур на их пробном холсте, и их мешанина приобретает цвет и форму: так как контур белый, его почти не видно на ткани, но теперь, когда полотно принимает в себя пигмент, становятся видны линии и рисунки, что в них заключены. Субин поясняет, как сделать краску бледнее водой и советует смачивать полотно, если они хотят сделать какой-нибудь градиент.
Они приступают к работе.
У Субина на полотне три мотива: небо, украшенное облаками, под ним горные полосы, с изломами синих скал, а снизу бурлящее море. Всё это в разных переливах синего, зелёного и фиолетового, что гармонично друг с другом сочетается, картина довольно простая, но успокаивающая и приятная взгляду.
Ёнджун, как и планировал, нарисовал множество концентрических кругов, пересекающихся друг с другом, а также облака, похожие на те, что нарисовал Субин. Он добавил туда разных цветов, но так же, как и у Субина, преобладали всяческие холодные цвета, особенно яркий синий, но там, где красовались облака, добавился ещё нежный розовый.
Бомгю нарисовал здоровенное сердце, вокруг которого было куча цветов и клевера, словно сердечко пылало посреди поляны. Мелкие листики клевера накладывались друг на друга, так что даже если где-то контур пробивался, Бомгю просто всё равно уверенно красил всё зелёным, оставляя незакрашенными только участки для сердца и цветов. На самом сердечке гордо и упрямо красовалась надпись «Бомгю+Тэхён».
— В комнате повешу, — довольно бубнил себе под нос Бомгю. Тэхён поджимал губы. На его рисунке красовался плюшевый мишка-купидон, с крылышками, торчащими из-за его бледно-оранжевой фигуры. Вокруг него парили разноцветные музыкальные ноты, изображая поющую игрушку.
— Ого, хён, как романтично, а по тебе и не скажешь, что ты такой чувствительный, — умиляется Кай.
— Да ну тебя, — как-то расстроенно вздыхает Тэхён. — А у тебя там что?
У Кая некая тёмная мешанина, по которой так сразу не понять, что это такое. Собравшись над его работой, которую Кай с гордостью им представил, они узрели: Огромный логотип их танцевальной команды, имена участников, которые были выполнены каким-то пузырчатым шрифтом, кучу разнообразных предметов вроде черепов с костями крест-накрест, молний и тачек, а внизу были полыхающие языки пламени.
— Раз уж задачей было нарисовать то, что нравится, я нарисовал, какая у нас крутая танцевальная команда, — довольно потирая подбородок, заявил Кай. Бомгю жалостливо посмотрел на него:
— Какой же ты всё-таки гетеро, Нини.
— Да это же настоящий флаг! — Ёнджун приходит в восторг.
— Отлично, когда высохнет, сделаем флаг, — хлопает в ладоши Кай. — Будем таскать на соревнования!
Они берутся за руки и скачут вдвоём вокруг «флага».
— Этим двум макакам только бубна не хватает, — бубнит Бомгю. Тэхён пихает его в бок.
— А что там у нуны? — задаётся вопросом Кай.
— Я ещё не закончила, но у меня работа посложнее, чем у вас, — отвечает Суён, кропотливо заполняя мелкие участки краской. Её картина в пастельных тонах, и изображает длинную тонкую ветку, полную нежных цветов, на которой сидят пять маленьких певчих пташек. Пространство вокруг композиции пустое, ветвь бежево-розоватая, листья тонкие и узкие, цветы персикового света, а птицы сине-чёрные, с белым брюшком.
— Ах, как и ожидалось, работа нуны на совсем другом уровне, — вздыхает Ёнджун. Конечно, пусть работы у них пятерых получились приятными глазу, ни в какое сравнение с творением Суён они не могли идти. Несмотря на то, что она нарисовала куда более сложный в исполнении мотив, у неё была уверенная рука и огромный опыт за плечами, так что даже несмотря на уровень работы, она рисовала быстро и уже почти закончила.
— Вы хорошо поработали, — говорит она. — Я натяну ваши работы на рамы, когда они высохнут, можете взять их с собой. Кай, твою работу я подверну, чтобы она не осыпалась, и можете сделать флаг. Ты отлично потрудился, дитя.
Кай светится от радости. Хотя его работа была самой несуразной и весьма неаккуратной, она была самой прикольной и сквозила гордостью и радостью.
— Я хочу твою работу, — заявляет Бомгю, тыча пальцем в плюшевого медведя. — Давай поменяемся?
— Ты же хотел её у себя в комнате повесить?
— Ты повесишь её у себя в комнате, — предлагает Бомгю. — Я помечу свою территорию!
— Я, что ли, твоя территория?
— А чья же ещё?
— Ах, если хочешь, забирай. Я всё равно для тебя рисовал, — Тэхён морщит нос, берёт сосуд с грязной водой и уходит мыть его вместе с кистями.
— А? Тэхён, ты повесишь мой рисунок у себя? Тэхён? Тэхён??? — Бомгю убегает вслед за ним. Кай смеётся:
— Вот и остался я один.
— Ты не один, — Ёнджун прижимает его к себе. — Ты с нами.
Он награждает его поцелуем в висок и забирает воду:
— Если нам нужно только оставить их сохнуть, давайте убираться. Бинни, перелей воду ко мне и поставим один стакан в другой...