Part 16
Они пересекают поле, подходя к стойлам, где с лошадьми возится молодой парень в комбинезоне и соломенной шляпе, с кожаным фартуком, набитым инструментами. Субин машет ему издалека и кричит:
— Эй, хён! Привет!
— Хэй! Субин-а! — тот подскакивает он неожиданности, и лошадиное копыто выскальзывает из его хватки. — Негоже так пугать!
— Это Тэсоб-хён, — представляет его Субин Ёнджуну. — Он старший сын дядюшки.
— Получается, вы братья? — Ёнджун сравнивает их, пытаясь найти сходства, и не преуспевает в этом. Тэсоб ниже, немного более утончённый, и его жесты выдают в нём городского парня, который, как и Субин, вернулся домой на несколько дней.
— Ну, если только о-о-очень дальние, — тянет Тэсоб. — Нуна, конечно, нуна, но она нам не кровная, по крайней мере, я не знаю. А ты кто? — с дружелюбной, прямолинейной улыбкой спрашивает он у Ёнджуна.
— Это Ёнджун-хён, он мой парень, — Субин улыбается во весь рот. — Приехал ко мне вчера, на каникулы.
— Позаботьтесь обо мне, — Ёнджун коротко кланяется.
— А-а, о-о, ну с пополнением, — Тэсоб жмёт Ёнджуну руку, сняв толстую перчатку. — Не думал, что Субин когда-нибудь приведёт мальчика, приятно познакомиться! Что ж, я тут немного занят, но скоро освобожусь! Ты принёс бутылки, Субин? Поставь их в прихожей, в доме нуна, она тебе даст творога, молока и тофу.
— Хорошо, хён, мы потом можем посмотреть на телят?
Тэсоб смеётся:
— Ага, конечно! У нас только этой весной появились две крохи, уже довольно бойкие. Они пока ещё в общем загончике для телят. Снежка наверняка по тебе тоже скучала, а ты, Ёнджун, хочешь проехаться на лошади? Они очень любят гостей.
— Я не умею, — Ёнджун немного теряется.
— Ничего, мы умеем, я тебе помогу, — Субин кладёт ему ладонь на плечо и поглаживает. — К тому же, лошадки хёна спокойные, а ускакать тут некуда. Везде забор, видишь?
— Как закончу с Малышкой, оседлаю Афродиту, — кивает Тэсоб. — И теляток вам покажу.
Они идут в дом оставляя Тэсоба разбираться с копытами, и Субин ставит стеклянные бутылки на полку в прихожей, где стоят другие такие же, разноцветные и звенящие: мятно-голубые, светло-зелёные, сиреневатые и золотистые. Он зовёт нуну, и в прихожую выглядывает Минджи, ей Субин тоже представляет Ёнджуна. Она говорит практически то же самое, что и Тэсоб, кажется, Субин действительно производил впечатление стопроцентного гетеро, но тем не менее, никто из них не говорит ничего грубого. Минджи даёт им всяческих молочных и соевых продуктов достаточно, чтобы наполнить всю корзину: всякого творога и сыра, тофу, молока, масла и прочего добра, а затем появляется Тэсоб, чтобы отвести их к телятам.
Телята общительные и хотят облизывать Ёнджуна до невозможности, так что Субин делает несколько фотографий растерянного парня, ставшего объектом любознательности телят. У них мокрые мягкие носы и плюшевые уши, на головах уже есть маленькие рожки, и Ёнджун щупает их с совершенно потерянным лицом.
— Никогда не видел коровок так близко и не трогал тоже, — он жмякает мягкие телячьи бока и смеётся. Животные вертятся вокруг него и пихают, слюнявят его руки и одежду, но это, кажется, не заботит Ёнджуна.
— Они пока ещё пьют молоко, но уже начинают есть сено и траву, — сообщает Тэсоб. — Потихоньку будем потом переселять их в общий загон. Пойдём, покажу тебе наших красоток.
Всего на ферме три лошади и два жеребёнка — они уже достаточно большие, но ещё довольно своенравные, так что Тэсоб не даёт им воли. Главная краса и гордость — Снежка, белая кобыла в носочках, а так же гнедая Афродита и соловая Малышка. Для Ёнджуна Тэсоб седлает Афродиту, самую спокойную и послушную лошадь, рассказывает про них смешные истории и показывает, как пользоваться сбруей.
— Не бойся, она тебя не укусит, — он улыбается, когда Афродита тычется к юношу мягким носом, словно чувствуя его волнение и утешая. Затем лошадь поворачивается к Субину и пихает его мордой, а юноша обнимает её за шею:
— Смотри, главное тебе доверяю. Покатай его хорошенечко, ладно?
Афродита фыркает, мол, когда это я катала плохо.
Лошадей выводят наружу, и Тэсоб говорит:
— Я помогу тебе забраться в седло и буду держать за поводья лошадь. Если захочешь, когда почувствуешь себя увереннее, я отдам их тебе. Ох, ну какой же ты высокий! Ставь ногу сюда, целиком не засовывай...
Ёнджун довольно ловко для первого раза забирается в седло и крепко за него держится. Тэсоб поправляет ему стремена и удовлетворённо кивает:
— Мы обычно как раз и катаем на Афродите всех, кто начинает заниматься конным спортом, она замечательно обходится с детьми, очень терпеливая и понятливая. Так что не переживай. Как тебе верхом?
— Ужасно высоко, — Ёнджун держится гордо, но сжавшиеся до побеления на луке седла пальцы его выдают.
— Ёнджун.
Субин быстро вскакивает на Снежку — без седла — так проворно и ловко, что Ёнджун на долю секунды выпадает из реальности, глядя, как парень естественно держится на голой спине белой кобылы и легко просит её подойти к Афродите. Снежка подходит настолько близко, что колено Субина прижимается к лошади Ёнджуна.
— Если ты не хочешь, можем пойти обратно, — мягко говорит Субин, наклоняясь к Ёнджуну и касаясь его поясницы. — Ничего страшного, если тебе не понравится.
— Ты чего, — поспешно говорит Ёнджун, рука на его талии немного успокаивает его. — Всё хорошо, Бинни! Я просто нервный человек сам по себе, ты же знаешь, — он разжимает пальцы и поднимает руки вверх. — Нет уж, я ужасно хочу попробовать.
— Может, тебе это поможет немного расслабиться, — говорит Тэсоб. — Если хотите, можем вообще наружу пойти и проехаться по лесу.
— Давай в другой раз, хён, — отвечает Субин. — Мне в любом случае ещё нести корзину обратно, хорошо? Для первого раза хватит пары кругов.
— Хорошо, — кивает Тэсоб и тоже взлетает на спину Малышки, и тоже без седла. Ёнджуну интересно, как это вообще возможно, такое ощущение, что они просто поднимаются в воздух, и если Субину с его ростом это было ещё достаточно легко, то Тэсоб рядом с ним казался просто крохой.
— А почему у вас нет седла? — спрашивает он, наблюдая, как поводья Афродиты тянутся к Малышке, намотанные на руку Тэсоба. — Разве так не опасно?
— Для неопытного ездока — да, — соглашается Субин. — Так что ты едешь в седле, месяц.
Лошади трогаются с места, неторопливо бредя по полю вдоль ограды, и Ёнджуну странно ощущение мерного раскачивания, и наблюдать мир с такой высоты.
— Лошади пройдут там, где не проедет машина, — комментирует Тэсоб. — Для меня лошадь — это что-то сродни велосипеду. Это быстро вскочить и доехать, закинуть что-то куда-нибудь, сгонять в магазин, просто проехаться по округе, так что мне просто неудобно каждый раз, когда мы с Малышкой или Снежкой куда-то собираемся, седлать их целиком. А держать их весь день напролёт в полном обмундировании это уже им будет тяжко. К тому же, лошади и правда очень быстрые и сильные животные, так что можно очень даже быстро доехать до города даже с тележкой.
— Как здорово, — Ёнджун гладит кобылу по шее, насколько может дотянуться. — Но, наверное, лошадь это очень дорого?
— На ферме вообще много трат и много забот, — отвечает Тэсоб. — Я и сам считаюсь городским изнеженным мальчишкой здесь, такая работа мне не под силу, я только помогаю с тем, что умею, потому что здесь я вырос. Как и Субин, верно? Ему было здесь скучновато в детстве, так что покатушки и общение с животными были одни из немногих развлечений. В деревнях постоянно пытаются отправить детей в большие города, так что кроме меня, общаться особо было не с кем.
— Ну, хён, в результате мы тоже стали детьми больших городов, — Субин касается ладонью спины Ёнджуна и гладит, незаметно выписывая круг пальцем, и Ёнджун мурчит, улыбаясь.
— Прокатись на ней, пока она не начала дуться, — советует Тэсоб. Субин оборачивается на Ёнджуна и спрашивает:
— Ты не против?
— Против чего?
— Чтобы я проехался пару минут. Я оставлю тебя на хёна.
— Конечно, не против, я посмотрю, — отвечает он. — Можно сфотографировать?
— Ага, давай-давай, — поощряет его Тэсоб. — Чтобы к нам из Сеула приезжали кататься городские, опубликуй в инсте, как Субин скачет на нашей Снежке.
Субин смеётся, отклеивается от лошади Ёнджуна и выезжает вперёд. Снежка довольно мотает головой и задорно машет хвостом, Субин мерно приподнимается на её спине, удерживая себя ногами без каких-то видимых усилий. Лошадь игриво рысит, а затем вальяжно, расслабленно галопирует, унося Субина вдаль. Они вдвоём беспечно скачут вокруг Ёнджуна и Тэсоба, смотрясь как одно целое, и Ёнджун любуется красавцем на лошади, заодно снимая его на камеру. Субин сохраняет безупречный баланс и осанку, его синие волосы трепет ветер, и он смеётся, поглядывая на Ёнджуна.
— Ах, он похож на принца какого-то, — бормочет Ёнджун. — Красиво-то как...
— Конечно, он перед тобой выделывается, — ухмыляется Тэсоб. — Красуется, как может. Впрочем, я тоже после него прокачусь.
— Городские парни так не могут, — качает головой Ёнджун. — Я вот вообще не знал, с какой стороны на лошадь садиться.
— Как вы ребята познакомились? — спрашивает Тэсоб.
— Мы учимся в одном универе, и живём в одном общежитии, — улыбается Ёнджун, не отрывая взгляда от Субина. — Мы давно знакомы. Но на самом деле встречаться мы начали только вчера, когда я приехал.
— О-о, было признание? — ухмыляется Тэсоб. — Значит, сегодня ваше первое свидание? Как слащаво, эх, вспоминаются первые дни с моим парнем, — он сдувает чёлку со лба. Ёнджун поворачивается к нему немного и вспоминает кое-что, о чём говорил Субин.
— Ах. Значит ты тот друг, о котором он рассказывал?
— Он рассказывал обо мне? — Тэсоб смеётся. — Какая честь. Думаю, да?
Когда Субин возвращается, его волосы растрёпаны, а щёки разрумянились, словно это он бегал сейчас по лугу, а не лошадь. Он улыбается и подъезжает к Ёнджуну, ложится грудью на лошадиные лопатки, обнимая Снежку, и кокетливо смотрит на Ёнджуна из-под ресниц. Ёнджун фотографирует его ещё раз.
— Попробуй сделать так, хён, — советует он. — Можешь вынуть ноги из стремян, просто держись за седло.
Ёнджун опасливо следует его примеру; в его торс упирается лука седла, но он может наклониться вперёд, чтобы обхватить одной рукой лошадь за шею, а второй держаться за седло. Корпус лошади под ним мерно качается, можно почувствовать её дыхание и силу мышц, перекатывающихся под кожей.
— Ого, Бинни, — хихикает Ёнджун. — Я на лошади!
— Ага! Ах, — Субин поднимается, резво подъезжает с другой стороны, и Тэсоб передаёт ему поводья и сам скачет вперёд на Малышке, позволяя ей порезвиться.
— Ну, мой деревенский мальчик, ты доволен собой? — мурлычет Ёнджун, когда Субин прижимается к нему с другого бока.
— А тебе понравилось смотреть на меня? — улыбается Субин. — Не думал, что ты такой, а-Жань.
— Ты очень красивый, — Ёнджун тянется к нему, но не осмеливается слишком вертеться в седле. — И больше не смей говорить, что ты скучный.
Субин поворачивается на спине Снежки и садится задом наперёд, чтобы затем упереться рукой в седло Ёнджуна и быстро поцеловать его. Эта атака стала такой неожиданной, что Ёнджун столбенеет, а затем ругается на Субина:
— Не вертись! А то я боюсь, что ты свалишься!
Субин вместо этого показывает ему язык и ехидно улыбается, щёлкая языком.
— Ты сказал, что я могу целовать тебя, когда захочу.
— Бинни, — с ласковой укоризной на него смотрит Ёнджун. — Мы же на людях.
— Нет, мы на лошадях, — хохочет в ответ Субин. — Хочешь, я отдам тебе поводья? Поедем вместе.
— Я не уверен, — вздыхает Ёнджун, — это не опасно для меня?
— Хён, ты же права получил. Тут почти то же самое, — заверяет его Субин. — Я не настаиваю, но бояться не нужно.
— Это ничего, что я не могу с тобой так же побегать, м? — спрашивает Ёнджун у Афродиты. — Как видишь, я не мастер верховой езды.
— Она может и без тебя побегать, — говорит Субин и снова поворачивается на спине Снежки, кобыла терпеливо сносит все его выходки, неторопливо шагая рядом со своей товаркой. Он вручает Ёнджуну поводья и объясняет, как правильно их держать, оборачивая свои пальцы вокруг ладоней Ёнджуна. Солнце, кажется, начинает немного припекать, потому что Ёнджун чувствует лёгкий жар, а может, эта волна тепла исходит от Субина?
— Бинни, помедленнее, у меня из-за того, что ты так близко, голова совсем не соображает, — признаётся он.
— Ты отлично справляешься, — шепчет ему Субин, и Ёнджун даже не понимает, с чем он справляется, если только что пропустил половину объяснений мимо ушей из-за того, что думал, какой Субин красивый и его.
— Нет-нет, не отпускай пока, — паникует он, и Субин заверяет его:
— Я держу, я с тобой, хён.
Хотя Субинова страховка не сказать, чтобы надёжна на взгляд Ёнджуна — тот сам-то без седла и держится на лошади только силой своих ног и ловкости.
— Что-то мне страшновато, — признаётся Ёнджун.
— Давай вот как поступим, — решает Субин, зовёт Тэсоба и даёт ему пару знаков. Тэсоб что-то кричит в ответ, и Субин отвечает: «Ага!» после чего легко хватается за седло и круп Афродиты и перепрыгивает на неё. Ёнджуна встряхивает, и он с трудом подавляет вскрик, чтобы не напугать ещё и лошадь.
— Так лучше? — голос Субина раздаётся прямо за ухом, и его ладонь опускается на живот Ёнджуна, а потом скользит по рукам, забирая у него поводья.
— Ага, — Ёнджун выдыхает, но он всё ещё ошарашен. Теперь Субин гораздо ближе, прижимается к нему со спины и ласково проводит носом по шее:
— Всё в порядке, хён, не волнуйся, Афродите не тяжело.
Он ловко снимает упряжь со Снежки и отдаёт её Тэсобу, который хлопает лошадь по крупу и велит ей: «Иди, валяйся», а затем обращается к парням:
— Вас сфоткать?
— Давай, — с энтузиазмом отвечает Субин. Ёнджун немного расслабляется, опираясь на грудь Субина, и думает, что так, и в самом деле, намного лучше; пусть Афродита была действительно спокойной лошадью и ни разу не дала повода усомниться в своём характере, с человеком за спиной, который знает и умеет обращаться с лошадьми, Ёнджун мог действительно успокоиться; а может, дело было просто в Субине, который тоже ещё не дал повода усомниться в себе. Ёнджун даёт себе шанс ещё раз полюбоваться полем без необходимости сохранять контроль, лесом, который был виден отсюда, и дальними силуэтами гор, фигурками коровок, что бродили тут и там или лежали на траве, и Снежкой, что решила поваляться на траве и сейчас дрыгала ногами в воздухе.
— Другое дело, — сообщает Тэсоб. — А знаете что, что тебе тащить эту корзину, Суб? Я повешу её на седло, и идите домой, прокатитесь вдвоём, лады?
— А ей не тяжело будет? — волнуется Ёнджун, гладя ладонью гриву лошади.
— Это рабочая лошадь, она сильная и выносливая, — отвечает Тэсоб. — А вы два худеньких мальчика, пусть и высоких, даже дядя весит больше вас обоих вместе взятых. Не волнуйся за Афродиту, Ёнджун, она сильная деревенская девочка.
Они возвращаются к дому, и Тэсоб вешает на седло корзину, назначая Ёнджуна ответственным за неё — не то чтобы там реально нужна была какая-то ответственность, она просто висела и всё, — а Субина — штурманом.
— Мы потом ещё в лес хотели сходить, к речке, — говорит Субин, но Тэсоб просто отмахивается.
— Да ничего. Это же недалеко.
Он открывает им ворота, и на сей раз лошадь выходит на дорогу, бодро, но тем не менее не слишком торопливо постукивая копытами по земле. Ёнджун вертел головой по сторонам, словно впервые видел всё вокруг, а Субин фырчал ему в шею и иногда тыкался носом в волосы.
— Тебе хорошо? — Субин проверяет Ёнджуна, одной рукой ощупывая его тело, и тот смеётся:
— Что ты имеешь в виду?
— Не хочу, чтобы у тебя завтра всё болело, месяц, — Субин сжимает одно его бедро, трёт напряжённые мышцы.
— Бинни, я не такой уж слабый, как ты думаешь.
— Я знаю, что ты танцор, просто беспокоюсь немножко, потому что верховая езда это другое. Даже у меня будут болеть ноги, потому что я не занимаюсь этим часто. Я теперь городской мальчишка, ага? — Субин кладёт подбородок на плечо Ёнджуна и прижимает парня к себе. — Мне так нравится. Могу обжиматься с тобой сколько угодно.
— Да ты, оказывается, ловелас, — Ёнджун держится за луку, от отрывает одну руку, чтобы взъерошить волосы Субина. — Вау. Какие ещё твои стороны мне доведётся увидеть? Ты сегодня так красиво скакал на лошади, я подумал, что ты какой-то принц, а теперь ты меня ещё обхаживаешь, казанова. Я тоже, — он немного погрустнел. — Тоже хочу за тобой ухаживать. Просто у меня глупые мысли в голове.
— Какие?
— Что ты подумаешь, что я слишком странный. И перестанешь со мной общаться, — буднично говорит Ёнджун. — Много людей думают, что я странный. Или грубый. Они говорят мне об этом. Я знаю, что я странный. Это я. Но это всё ещё отталкивает людей.
— Ну значит, я нелюдь, — с этими словами Субин кусает Ёнджуна за плечо. — А если серьёзно, то, хён, ты же видел мою маму, м? Меня не напрягают твои странности.
— Так я их ещё и не показывал особо, я тебя берегу, — Ёнджун пытается укусить Субина в ответ, но не преуспевает, не рискуя вертеться в седле. — В моей голове всё немного иначе, Бинни. Все странные по-хорошему, как всем нравится, а вот я странный по-плохому, по-корявому. Я один.
— Что бы тебе хотелось сделать? — спрашивает Субин.
— Из постоянного — постоянно всем напоминать, что ты мой, — стыдливо признаётся Ёнджун. — Ещё до того, как мы начали встречаться, я вечно это делал. Мне кажется, это нездорово... А из сиюминутного, эм... помнишь, я звал тебя потанцевать со мной? На тренировку? На самом деле я ужасно расстроился, что ты отказался. Мне хотелось сидеть и учить тебя... а потом с тобой танцевать. Я ещё иногда смотрю какие-нибудь хореографии и фантазирую, что это я с тобой танцую. Ах, всё, достаточно, — он закрывает ладонью глаза, и Субин почти физически ощущает флюиды горячего стыда, исходящие от Ёнджуна.
— Ничего такого странного. У меня ведь тоже есть странности, — утешает его Субин. — Например, я к тебе принюхиваюсь. Знал бы ты, как мне было стыдно, когда ты меня в первый раз на этом подловил. А когда ты пригласил меня в группу... я очень хотел пойти. На самом деле, я думал об этом. Просто Бомгю наверняка заметил и догадался и решил меня подразнить, но когда ты в самом деле позвал меня, я подумал — ну где я, и где Ёнджун? Опозорюсь только. Ещё и на Гю разозлился.
— Мне кажется, ты не умеешь злиться, — смеётся Ёнджун, снова расслабляясь. — Хотя когда Чувон прицепился в кам с Каем, ты выглядел реально злым. Я думал, ты его на кусочки разорвёшь. Даже испугался за тебя. Но сейчас, когда вспоминаю, это было горячо, — он вздыхает.
— Я правда был очень зол, и думаю, я бы правда ему врезал, — говорит Субин. — У меня как будто глаза застило.
— Гнев спокойного человека всегда страшен, — заключает Ёнджун и касается руки Субина: — Дашь мне поводья?
Субин вкладывает ему в руки повод, помогает правильно взять, и остаток пути его руки покоятся вокруг талии Ёнджуна, а сам он прижимается к его спине. Субин пользуется своим положением и шепчет ему всякие нежности на ухо, воспоминания о том, что он думал в каждый момент с тех пор, как они познакомились.