Part 15
Утро наступает в пять часов. Ёнджун и Субин просыпаются в шесть.
— Привет, — шепчет Субин, улыбаясь ему. Из открытого окна веет свежестью и слышится чириканье птиц.
— Привет, — заворожённо отвечает Ёнджун. — Я правда здесь?
— Ага, — Субин ласково касается его лица, и Ёнджун жмурится. Его глаза опухли от сна, а ресницы слиплись.
— Почему я проснулся так рано? — спрашивает он.
— Потому что ты за городом, мой месяц, — воркует Субин. Ёнджун упирается в его грудь ладонью.
— Я твой месяц?
— Моя мама так тебя назвала. Она моё солнце. Ты мой месяц.
Ёнджун придвигается к нему поближе и утыкается лицом в грудь.
— Хорошо... тогда я твой месяц. А остальные?
— Остальные звёздочки, — улыбается Субин, обнимая его. — Хочешь ещё поспать?
Ёнджун качает головой, но не спешит отодвигаться.
— Субин, я... мы же пара? Мы встречаемся?
— Если ты этого хочешь. Я хочу.
— Не все хотят рассказывать о таких отношениях, — Ёнджун словно становится меньше.
— А ты боишься? Или стесняешься?
— Шутишь? Я бы тобой на каждом углу хвастался. Просто я правда думал, что ты натурал.
— Ну, я тоже так думал, но меня это не особенно волнует, — отвечает Субин.
— Ах, ну ради бога, шесть утра, вы не можете провести и пяти минут без выяснения отношений, — раздаётся стон Тэхёна с другого конца комнаты. Ёнджун приподнимается на локтях и показывает ему язык:
— Это мы ещё целоваться не начали, и только по той причине, что я не почистил зубы.
— Ладно, я знал, что так будет, я знал, на что подписывался, когда помогал тебе, — с излишней драмой убивается Тэхён. — Ладно, ладно. Раз уж я здесь, то я скажу вам, что весь универ уже уверен, что вы двое встречаетесь, но так как вы два тормоза... в общем, не думаю, что вам следует беспокоиться на эту тему. Поздновато уже.
— С каких это пор? — хмурится Ёнджун.
— Примерно с тех, как ты начал зависать с Субини-хёном, — отвечает Тэхён, потягиваясь на футоне и зевая. — Начал называть его своим, любимчиком, Бинни, и так далее, флиртовать с ним, ухаживать, потому что, ну знаете, обычно то, что вы делали, называется ухаживанием и флиртом.
Ёнджун опускается обратно на футон, его уши розовеют.
— Ладно... просто заткнись...
Субин смеётся.
— Хочешь посмотреть на курочек, хён? По утрам мы ходим собирать яйца.
— Конечно, я хочу посмотреть на курочек! — с сияющими глазами Ёнджун снова подскакивает. Они умываются, одеваются и идут во внутренний дворик, где в небольшом домике расположились важные квохчущие наседки, вспушившие свои перья. Субин деловито проверяет гнёзда и собирает яйца в корзинку, пока Тэхён вручает Ёнджуну одну из возмущённых таким обращением квочек. Ёнджун жмякает перьевой шарик и хихикает над тем, как курица клюёт его ладонь, пока птица наконец не вырывает одно крыло и не начинает им хлопать.
— Ну всё, хватит издеваться над птицами, — Субин отнимает курицу и усаживает её обратно. — Когда они пойдут пастись, ты ещё с ними поиграешь, — обещает он Ёнджуну и идёт собирать урожай у перепёлок.
— Какие они крохотульки, — комментирует Ёнджун, любуясь рябыми птичками в вольере — он был меньше, чем домик куриц, и вместо того, чтобы заходить туда, Субин просто откидывал крышу.
— Когда они на выпасе, то бегают довольно резво, — отвечает Субин.
— А больше животных нет? — спросил Ёнджун.
— Уже этих слишком много, — отвечает Субин. — Но я потом покажу тебе ферму, там у нас есть коровки и лошади. Здесь, на окраине, можно найти много животных, а у дяди ещё есть кролики.
— О, тот кролик был очень вкусным, — ухмыляется Тэхён и щёлкает зубами, Субин смотрит на него с неудовольствием.
— О, так их едят... а курочек тоже едят? — спрашивает Ёнджун.
— Периодически, когда несушка прекращает нести яйца, она уходит на бульон, — признаёт Субин. — Но это не те жирненькие магазинные цыплята, так что кроме бульона, они больше ни на что не годны. В лучшем случае из них получается дельный самгетан. Я к этому как-то привык, так что больше не даю птицам имена, — он ерошит макушку перепёлки пальцем и закрывает крышку. — К животным на ферме нельзя привязываться слишком сильно. Когда покупаешь в магазине мясо, о таком не думаешь, но с другой стороны, это всегда заставляло меня больше ценить то, что я ем, я ведь не вегетарианец, — он идёт в дом, и остальные двое следуют за ним.
— А их не нужно кормить?
— Кормушка у них автоматическая, как и поилка, мы только иногда добавляем им овощи и угощаем всякими добавками, потому что мама слишком ленивая, чтобы проводить с ними много времени, — смеётся Субин. — Но нужно делать уборку, я займусь этим завтра. Сегодня у нас восемь яиц куриных и десять перепелиных, нам хватит на завтрак.
— Ничего удивительного в том, что ты вымахал таким высоким на свежих деревенских яичках, — бурчит Ёнджун.
— Да ну вас, — вздыхает Тэхён.
Они идут на кухню, и Субин начинает готовить завтрак: рисовую кашу с зелёным луком и омлет из свежих яиц, которые он собрал только что. Перепелиные отправились на сохранение.
— А где нуним? — спрашивает Ёнджун.
— Мама обычно спит до одиннадцати всякий раз, когда может позволить, — отвечает Субин, — она частенько работает ночью, так что встаёт гораздо позже, но я думаю, что сегодня она может встать и в восемь. Надо бы зайти проверить, не уснула ли она на набережной или в мастерской.
— И такое бывает? — удивляется Ёнджун. Субин пожимает плечами и улыбается.
— Да, она у меня странненькая, — он произносит это с гордой нежностью. Омлет шипит на сковородке, кухня наполняется приятным запахом. Это чувствуется, как дом из детства, тот самый, по которому ностальгия всю жизнь, в котором ты никогда не бывал, но всё равно скучаешь. Ёнджун поражается этому до сих пор, что он телом и разумом в подобном месте с подобными людьми. Словно раньше у него ничего не было, а он даже этого не понимал, а теперь вдруг появилось всё.
— Однажды я нашёл её на качелях в саду, — улыбается Тэхён. — У неё одна нога к земле свесилась, а на груди сидела курица. Я даже сфотографировал, у Субина есть эта фотка в альбоме.
— Да, летом можно уйму времени проводить на свежем воздухе, — заявляет Субин. — Так что пользуйтесь, пока мы здесь, и запаситесь кислородом.
Тэхён начинает хватать воздух ртом, как рыба. Субин смеётся и ставит тарелки на стол:
— Смотри, а то опьянеешь.
— Да, у меня что-то уже голова закружилась, — Тэхён уже жалеет и тянется к плошке с рисом.
— Приятного аппетита, — объявляет Субин и ставит на стол стаканы и кувшин с холодным травяным чаем, а затем сам садится за стол. — Мы кофе совсем перестаём пить здесь, потому что в нём нет никакой надобности, на самом деле, и его даже и не хочется.
Ёнджун наливает чай во все стаканы и пододвигает к себе один:
— Пахнет вкусно.
— Ешь.
Они приступают к еде, и Тэхён с Ёнджуном активно нахваливают приготовленный завтрак, соревнуясь в том, кто изобретёт комплимент помудрёнее, пока они не становятся совершенно смехотворными. Вскоре спускается вниз Суён, которая всё-таки спала в своей комнате, и присоединяется к ним за завтраком. Утром атмосфера легче, и всё кажется проще.
— Я думаю пойти на ферму, а потом в лес, — говорит Субин. — Тебе нужно отнести что-нибудь дяде, солнце?
— Захвати корзину с бутылками от молока и макколи, и всё, — говорит Суён, уплетая омлет. — Я поеду в город, Тэхён, ты со мной или с ребятами?
— Я с нуной, — ворчит Тэхён. — Я с ними только пару часов, а они уже мне надоели...
Ёнджун щипает его из вредности и спрашивает Субина:
— Мне помыть посуду?..
— Ещё чего, посудомойка тут, — говорит Суён вместо него. — Я поставлю, когда доем. Идите, Субин, корзина в прихожей.
— Я дам тебе свою обувь, — говорит Субин Ёнджуну. — У тебя с собой есть какие-нибудь вещи?..
Они вдвоём доходят до машины Ёнджуна, чтобы забрать из неё сумку с вещами, и вернувшись, он переодевается, отдаёт Суён коробку с кистями, Субин берёт корзину с бутылками и они отправляются к ферме. Неся на локте одной руки корзину, Субин второй рукой хватается за ладонь Ёнджуна, и они бредут по дороге, раскачивая своими сцепленными в замок руками.
— Я вчера тут чуть не заблудился впотьмах, — бормочет Ёнджун. — Ты ведь не против?
— Не против чего?
— Держаться за руки. И прочее...
— Почему я должен быть против?
— Не всем такое нравится.
Субин крепче сжимает его руку и рисует на ней круг большим пальцем. Ёнджун смеётся:
— Да ты романтик.
— Наверное. Я не знаю. У меня такого ещё не было, — легко признаётся Субин.
— В первый раз начинаешь встречаться с парнем? — улыбается Ёнджун, но в его виде проскальзывает беспокойство.
— В первый раз влюбляюсь так сильно. Мне интересно... — Субин смотрит на него искоса. — Что ты обо мне думал... и когда понял, что что-то ко мне чувствуешь.
— Ну, я думал, что ты симпатичный, до того дня, — Ёнджун пожимает плечами. — Но это вроде как... мм... когда ты смотришь на кого-то и думаешь, что он не из твоей лиги? Ты мне казался каким-то... недосягаемо правильным, что ли. А ещё гетеро до мозга костей, — заключает он. — А ты...
— Нет, — качает головой Субин. — Я так не думаю. У меня есть один друг-гей, так что я не... предвзято к этому отношусь, но я правда очень долго себя мучал, размышляя, нравишься ты мне или я с чем-то путаю. Когда влюбился в тебя по уши, уже, конечно, не отвертеться.
— Слышать, как ты говоришь, что влюблён в меня по уши, так странно, — смеётся Ёнджун, прикрывая кулаком рот. — Поверить не могу. Мне чертовски повезло с парнем.
— Да?
— Может, это очки розовые, но мне кажется, у тебя нет недостатков. Ты как из романа. Или из фанфика.
— Что такое фанфик...
— Ах, вот и первый недостаток, — Ёнджун щипает его. — Я тебя исправлю. Что касается твоего второго вопроса, то я влюбился в тебя после второй нашей ночи. Я тогда проснулся немного раньше тебя. Всё думал о том, что ты сделал ни с того ни с сего. А потом смотрел на тебя спящего. Смотрю-смотрю и думаю, что началось... Ёнджуни опять влюбился в красивого мальчика.
— «Опять»?
— В школе я был очень влюбчивый, но у меня, во-первых, проблемный характер, а во-вторых, мальчишки в школе пиздец отвратительные, и мои отношения были... дерьмовыми, — хмыкает Ёнджун. — В университет я пришёл с твёрдой решимостью больше не садиться на этого конька, так что ни с кем не встречался. До тебя. Ох, Бинни, тебе сложно сопротивляться. Это нереально. Мне мерещится, что в тебя влюбляется каждый человек, с которым ты заговоришь. Я буду, наверное, сильно ревновать. Нахлебаешься ты со мной проблем, — сетует он.
— Я не изменщик, — отвечает Субин. — Если ты мне доверил свой секрет, доверь и это. Хорошо? Даже если кто-то там в меня влюбится, что с того? Да и к тому же, вон Бомгю и Кай, и Тэхён, в них любви ко мне так, на пол-шишечки, со всех троих. А вообще это ты популярный парень в универе.
— Это ты откуда взял, — поднимает брови Ёнджун.
— А разве это не так? — спрашивает Субин. — Ты высокий и красивый, стильно одеваешься, — начинает перечислять он. — То есть, внешние параметры на высоте. У тебя множество талантов, особенно очень явных, ты поёшь и танцуешь. У тебя хорошая успеваемость, то есть, ты у нас интеллигент. Ты из хорошей семьи, судя по тому, что я о тебе знаю, и ко мне подходили спрашивать, свободен ты или нет, так что, месяц, это атрибуты популярного парня в университете.
— Я не заметил, — заявляет Ёнджун, пиная камешек. — Много таких. В любом случае, нет, я не свободен, так и говори, что занят накрепко, — он обнимает Субина и виснет у него на шее на ходу. — Это надолго, Бинни.
— Я совсем не против, — мягко отвечает Субин. — Но я думал, что это ты не из моей лиги. Слишком классный, слишком крутой. Мне кажется, я достаточно скучный человек.
— Не неси чепухи, — Ёнджун вздыхает. — У тебя прекрасный характер, Бинни. И мне не нужно, чтобы ты работал для меня шутом двадцать четыре на семь. Я сам себя развлечь могу. Ты, просто... будь моим, и всё, ладно? Мне это нравится.
— Кажется, у нас обоих есть свои страхи и волнения, — философски заключает Субин. — Ничего, а-Жань, я твой. А ты мой.
— Твой месяц, — Ёнджун растягивает свой губы в хитрой улыбке и тут же спрашивает: — А ты мне тогда кто, получается?
— Земля? Как в песне Джина, — говорит Субин, и не может не очароваться, когда Ёнджун тут же начинает петь эту песню, одну из его самых любимых на свете, до тех пор, пока они не подходят к деревянной ограде вокруг просторного пастбища. Субин снимает щеколду, открывает калитку и проходит внутрь, маня за собой Ёнджуна. Тот с опаской посматривает на пасущихся коровок и говорит:
— У них рога...
— Не волнуйся, они привыкли к людям и не причинят тебе вреда. Просто срежем путь и всё. К тому же, я с тобой.
Ёнджун проходит в калитку, и Субин закрывает её за ним. Вдвоём они бредут по зелёной траве, и Ёнджун глазеет на рыжих, чёрных, и белых с коричневыми пятнами коров, которые бродят вокруг и щиплют травку.
— Это всё коровы? — спрашивает он.
— Ну да, — Субин не понимает вопроса.
— А как же быки?
— А вот от быка можно было бы и побегать. Вон там, вдалеке, лошади стоят, но видимо, у них сейчас процедуры, — Субин показывает вправо. — Их нужно мыть, им нужно менять подковы, обрезать и чистить копыта. Но если хочешь, можем сегодня на них покататься, Снежка очень социальная дама и любит хорошеньких мальчиков.
— Можно покататься? — спрашивает Ёнджун с таким невинным и радостным видом, что Субин этого не выдерживает, ставит корзину с бутылками на землю и привлекает парня к себе, чтобы поцеловать. Ёнджун сдавленно охает, но его ресницы трепещут и опускаются вниз, когда он отвечает на поцелуй. Субин ещё полнее насыщается осознанием того, что Ёнджун здесь, в его руках, и его можно целовать, потому что он его парень. Он теперь весь его для его рук, для его тёплой дрожи и для коротких вздохов, и для его хитрых губ и блестючих глаз. Порыв был таким резким, что даже для самого Субина стал неожиданностью, и он быстро, но неохотно отстраняется и бормочет:
— Ого... да ты и впрямь меня с ума сведёшь. Что это со мной?
Он мотает головой, пока Ёнджун на него таращится.
— Ты даже корзину на землю поставил, а теперь прикидываешься, что не хотел? — он кладёт ладонь на лицо Субина и тянется, чтобы мягко прижаться губами к его рту на секунду. — Целуй, когда хочешь. Ты можешь, если хочешь.
— Хён, я же буду.
— Когда мы наедине, зови меня а-Жань.
После этого Субин целует его ещё раз.