Part 11
— Я предпочитаю не рисковать, — откровенно отвечает он Бомгю, когда тот задаёт ему прямой вопрос о том, будет ли он встречаться с Ёнджуном. Тэхён зажимает себе рот, бегая взглядом между Бомгю и Субином, словно не в силах поверить, что Бомгю такое спросил, а Субин такое ответил.
— Но хён, — вздыхает Бомгю, и Субин мрачно на него смотрит, но тот тем не менее продолжает: — Сейчас будет вечеринка, и я уверен, что целая толпа собирается признаться Ёнджуну на этой вечеринке. Так всегда бывает, — он смотрит на Кая в поисках поддержки, и Хюка важно кивает:
— Хён пока ещё ни с кем не встречался на моей памяти. Но я на девяносто пять процентов уверен, что тебе бы он сказал «да».
— Я на девяносто пять процентов уверен, что Ёнджун-хён сам предложит, — вставляет Тэхён, видимо, заразившись смелостью, и Субин награждает его неодобрительным взглядом. На девяносто пять процентов его это раздражает, но, пожалуй, забавляет на оставшиеся пять. Тот факт, что его малыши так хотят, чтобы он встречался с Ёнджуном.
— Я вас не для этого позвал, — напоминает он. Тэхён поднимает руки:
— Я тут чисто для численного превосходства.
— Твой гардероб просто безнадёжен, — вздыхает Кай. — Так что обсуждать твою любовную жизнь гораздо интереснее.
— Я сейчас позову Ёнджуна чисто только для того, чтобы он тебя отшлёпал по жопе, — бормочет Субин. Бомгю хохочет:
— И он ведь придёт!
— Нет, серьёзно, хён, это удручающее зрелище, — Хюка осуждает его всеми возможными способами, дёргая из шкафа разнообразие джинс и брюк, рубашек и футболок, все преимущественно в чёрных, синих и белых цветах. — Самое приятное, что у тебя есть, это драные джинсы. В принципе, если ты придёшь только в них...
— Кай! — возмущается Субин. — Ладно, мне не нужно выглядеть, как модель, ясно? Вы же подбираете мне что-то, когда я иду с вами в клуб, просто сделайте то же самое, окей?
— Когда я помогаю тебе собраться в клуб, я помогаю тебе, а сейчас я больше помогаю Ёнджуни-хёну, чтобы при виде тебя он сразу схватил тебя и утащил целоваться, — Хюка пользуется тем, он самый младший и тем, что Субину нужна его помощь, потому что окей, да, он хочет произвести впечатление.
— У него даже нет ни одной приличной рубашки, кроме учебной... — бормочет Бомгю. — Одни сплошные худи и толстовки... на эти футболки грустно смотреть. Хён, тебе очень нужна эта футболка? — он достаёт обычную чёрную футболку, каких у Субина ещё три. Кай оценивающе смотрит на неё и хмыкает:
— И драные голубые джинсы. Отлично.
— Что вы хотите сделать? — Субин понимает, что ничего не понимает, зато Хюка и Бомгю понимают друг друга на все сто.
— Тэхён, принеси мне ножницы, — командует Бомгю. — Нини, ты накрасишь хёна. А ты... — он смотрит на Субина. — Иди брей свои ноги.
— Ты хочешь порезать мою футболку? Ты хочешь порезать её? — кричит Субин, но Кай заталкивает его в ванную и прижимается к двери спиной.
Когда Субин выходит из ванной с идеально гладкими ногами и удручёнными лицом, Хюка с улыбкой демонстрирует шедевр модного кошмара, в который Бомгю превратил его футболку.
— Радуйся, что я решил тебя пожалеть и не доставать восковые полоски, — говорит Бомгю. — Надевай.
— А под это что?
— Как что? Ничего! — оскорблённо хмурится Кай. — Это на голое тело! Ты должен показать, чем тебя наградила природа!
— Я так не могу! — протестует Субин. — У меня голые ноги и голая грудь! С тем же успехом я могу замотаться в сетку или вообще ничего не надевать!
— Это твоя вторая опция, — угрожающе щёлкает ножницами Бомгю, и Субин решает забрать у него ножницы и футболку прежде, чем в ней добавится ещё дырок. Когда футболка надета на него, это кажется не так критично, по крайней мере, дырки расположены уместно, и Бомгю сделал их красиво, очевидно, растянув отверстия своими пальцами, чтобы они выглядели более эффектно. Джинсы дырявые настолько, чтобы демонстрировать даже его бёдра, но Тэхён заверяет его, что у Субина длинные и красивые ноги, которые замечательно в них смотрятся. Бомгю также притащил чёрный лаковый чокер с цепью, которая ложилась на грудь Субина, и металлическим кольцом, которое прижималось к его горлу прямо под кадыком. После долгих уговоров Субину было позволено надеть чёрную рубашку с коротким рукавом сверху (не смей застёгивать! Не смей!), и Бомгю увешал его английскими булавками. Синие волосы Субина были уложены и чуть завиты, чтобы открыть его лоб, и Кай отдал всего себя, чтобы накрасить его глаза.
— Я не понимаю вообще, почему ты натурал, — бормочет Тэхён, наблюдая за тем, как Кай высовывает язык, растушёвывая тинт.
— Это не имеет никакого отношения к моим увлечениям, — отвечает тот. — Если я ношу юбочки, это ещё не значит, что мне нравятся парни. Посмотри на Субина, у него гетеро-гардероб и гейское сердце.
— Да заткнись ты, — не выдерживает Субин.
— Хён, ты наконец красиво выглядишь, с таким красивым лицом, как у тебя, у меня всегда чесались руки что-то сделать, — отвечает Хюка. — У меня наконец-то закрылся гештальт.
— Смотри-ка, слова умные выучил.
— Первый шаг был, когда ты покрасил волосы, — хлопнул в ладоши Бомгю. — ах, это отличная работа. Мы сделали всё, что могли.
— Вы порезали мою футболку, — бурчит Субин.
— Когда я заработаю много денег, я самолично отведу тебя в магазин и куплю тебе нормальную одежду, и ты сутки будешь моей личной куклой Барби, — говорит Хюка, складывая косметику обратно в сумку.
— Хватит мне угрожать?
— Не убирай, нам ещё самим собираться, — говорит Бомгю. — Пойдём в нашу комнату, у хёна в гардеробе ловить нечего.
Они перемещаются к комнату Кая и Гю, где после долгого перерывания гардероба Бомгю останавливается на штанах, разрезанных посередине и соединённых на коленях несколькими лентами, громадных чёрных кроссовках и ультра облегающей водолазке из нескольких сегментов, переплетающихся друг с другом и оставляющих некоторые участки кожи открытыми. Тяжёлый ремень и серьги стали его аксессуарами, так что Субин вдруг думает, что он не так уж смело одет, и успокаивается. Хюка находит кожаные штаны в облипку с заклёпками, кроп-топ и полупрозрачную сверкающую кофту, рисует себе звёзды на веках и надевает перчатки без пальцев.
— Не, ребят, я не с вами, — отнекивается Тэхён, но ему вручают роскошные широкие джинсы в крупную шахматную синюю клетку и драную безрукавку. Субин думает, что Тэхён ещё легко отделался, потому что он всё-таки скорее одет. Ему это нравится, на самом деле. Он доверяет в этом вопросе своим друзьям, потому что всякий раз, когда он решает выбраться вместе с ними на какую-нибудь соответствующую их статусу тусню, они точно чувствуют, какого уровня будет модное сумасшествие, и делают всё возможное, чтобы влиться в неё визуально. У Субина нет ни подобного гардероба, ни способности разбираться во всём этом. Хотя одежда Кая и Бомгю выглядит, мягко говоря, смело, Субин более чем уверен, что именно что-то подобное и будет на всех ребятах на вечеринке, где будет весь университет.
— Не могу поверить, что хён наконец идёт с нами на пати, — хехекает Бомгю, открывая бутылку пива, чтобы немного раскачаться ещё до выхода.
— Всё когда-то бывает в первый раз, — отвечает Субин. — А зимой такая же будет?
— Нет, ещё больше, — отвечает Хюка. — Потому что заканчивается учебный год.
— Господи помилуй.
Вечеринка всю ночь напролёт, они выдвигаются только к девяти вечера, Субин тоже глотнул немного алкоголя и теперь был немного навеселе, предвкушая увидеть Ёнджуна. Они с утра договорились встретиться на вечеринке, чтобы дать друг другу собраться, но Субин недооценил масштабы. Найти Ёнджуна в таком огромном помещении не так-то просто: это почти весь университетский спорткомплекс, и некоторые особо напившиеся уже плавают в бассейне, кто на гигантских надувных пончиках, фламинго и единорогах, а кто прямо в воде, не заморачиваясь с мокрой одеждой. Музыка гремит на всё здание, студенты играют в игры на алкоголь, пляшут на поле для баскетбола, трепятся на балконах вокруг, и окна наружу открыты настежь, пропуская тёплый вечерний воздух. Субину это нравится. Это знакомая обстановка, но выглядит она свежо и по-новому, словно из синтвейв-фильма, потому что всё залито фиолетовым и оранжевым светом, и закат снаружи добавляет звенящего золота. Это приятно. Играет ёджа айдл, и Субин вспоминает о том, как Ёнджун для него танцевал, пока ночь не опускается потихоньку.
— Привет, — звучит голос сзади, который Субин слышит и узнаёт сразу же, несмотря на долбящую музыку. Он разворачивается так резко, что чуть не падает, и о боже. Ёнджун выглядит так хорошо. Так чертовски круто.
Губы у него алые, словно окровавленные, глаза накрашены чёрным, а бровь «рассечена», и прямо под глазом небольшая страза. Он одет в многослойную плиссированную юбку, настоящую, а не ссыкливо надетый на штаны фартук, на его ногах ботинки на тракторной подошве, а сверху драная майка и жилет, на которых сверху висит множество цепочек. Его плечи открыты, демонстрируя дивную конституцию его тела, но покрыты крупной сеткой из страз, и куски этой сетки свисают на его юбку; его уши увешаны бижутерией, а ногти выкрашены в чёрный.
— Боже мой, — Ёнджун таращится на его шею, и Субин мысленно говорит спасибо Бомгю. — Ты выглядишь потрясающе.
Он почти касается ладонью груди Субина, но, кажется, избегает прикасаться к голой коже, просвечивающей из-под драной футболки, что немного расстраивает.
— Ты выглядишь сногсшибательно, — честно выдыхает Субин. Это Ёнджун такой, какой он есть.
— Пойдём танцевать! — кричит ему Ёнджун и тащит за руку. Чёрно-фиолетовые полосы освещения превращают его в какого-то безумного демона, или вакха, и по ярким разрумянившимся щекам Субин понимает, что Ёнджун тоже предварительно догнался.
— Я не умею!.. — кричит он, слегка сопротивляясь, потому что, ну где он, и где Ёнджун.
— Я тоже! — смеётся Ёнджун и, к удивлению Субина, начинает скакать среди остальных студентов, как сумасшедший, дёргать руками и ногами. Субин смеётся — это так на него непохоже.
— Я понятия не имею, что делать, если не знаю хореографии, — кричит ему в ухо Ёнджун, хватает за руки и принимается дёргать его во все стороны. Субин ему поддаётся — он может играть на таких условиях. Они скачут на танцполе, как дураки, как и все остальные, и сбоку взрываются хлопушки, осыпая их блёстками и конфетти. Боже, Ёнджун такой красивый. Всё-таки сказываются занятия танцами, даже когда он рандомно вскидывает руки, это выглядит красиво, и его накрашенные чёрным ногти тоже мельтешат, как конфетти, а его глаза глубоко сверкают, смешливо и радостно.
— Пошли, выпьем чего-нибудь! — Ёнджун снова тащит его к длинному столу, на котором стоят целые коробки и ящики с пивом, и кидает ему одну банку, вторую оставляет себе. — Боже мой, это Бомгю так над тобой поработал?
— И Хюка, — добавляет Субин. — Футболка пала смертью храбрых.
— Это на тебя непохоже, — Ёнджун делает несколько больших глотков и салютует банкой. — Пойдём пофоткаемся! Не могу позволить такому остаться только в моей памяти!
— И нас! И мы! — на Субина сзади налетает Бомгю, забираясь ему на плечи, и тот слегка пошатывается от неожиданности, а Кай устремляется к Ёнджуну:
— Тебе нравится, как мы нарядили хёна? Скажи же, хорошо получилось?
— Ты молодец, — хвалит его Ёнджун, гладя по макушке, а затем тыкает пальцем в лоб, отталкивая от себя. — Мелкий, не лезь, и без тебя жарко.
— Тебе стоит раздеться, — намекает Кай, двигая бровями, но Субин тут же отвешивает ему лёгкий подзатыльник. — Спасите! Абьюз, абьюз!
— Не трепись всуе на серьёзные темы, — журит его Субин.
Они выкатываются к бассейну, чтобы сфоткаться, и Субин замечает, что Ёнджун цепляется пальцами за край его рубашки, и сначала не понимает, в чём причина, но до него доходит, когда Ёнджун оттесняет его от края бортика, когда Субин подходит слишком близко к нему.
— Хён, даже если я упаду, я не утону, — шепчет ему на ухо Субин, приобнимая за талию. — Тут самое глубокое место — два метра, хорошо?
— Заткнись, я не хочу, чтобы ты упал, — Ёнджун прижимается к нему и оттаскивает от бассейна. Бомгю фотографирует их со всех сторон. Субин знает, что на него смотрят. Он сегодня правда хорошо выглядит. Нет, даже не так. Эффектно. Он выглядит сегодня так, как Ёнджун выглядит обычно. И вместо того, чтобы остаться со своим курсом, Ёнджун прилип к ним.
Нет, к Субину, в частности. Даже когда к ним подходит девушка с просьбой «Оппа, можно с тобой поговорить?» (кажется, та самая, которая спрашивала, не гей ли случайно Ёнджун), ей приходится уйти ни с чем, потому что Ёнджун ей говорит в ответ: «Давай не сейчас, я с друзьями», и она не осмеливается настаивать. Ёнджун не груб и не вежлив, но он смотрит так, как будто всем нужно что-то осознать. Субину хочется думать, что он понимает. Но каким бы здоровым он ни был, он всё ещё был достаточно тихим молодым человеком, поэтому он тоже на многое не осмеливается. Ёнджун пьёт ещё больше, и его глаза просто сияют, он снова танцует, не отрываясь от Субина, под каждую песню, и в какой-то момент они сливаются с толпой, которая вся изо всех сил сбрасывает напряжение из-за экзаменов. Субин тоже пьёт, но меньше, и ему так хочется смотреть на Ёнджуна, что он прекращает робеть и таращится на него, не отрывая взгляда.
— Ох, они такие влюблёныши, меня тошнит, — говорит Бомгю Каю и проводит ребром ладони по шее, высовывая язык.
— Если бы хён тебя слышал, он бы тебя ударил, — смеётся Кай.
— Да хватит вам, дайте им делать всё в своём темпе, — пихает их обоих Тэхён. — Они же явно этим наслаждаются. А? Куда они подевались?..
— Ах, ладно, я не буду их искать, — Кай с шипением открывает банку фруктового пива. — Лучше поищу себе девушку, — он подмигивает кому-то в толпе и солнечно улыбается. — Потому что, когда эти двое начнут встречаться, в одиночку выносить это будет трудно.
— Твоя правда, — Бомгю поворачивается к Тэхёну. — Пошли на свиданку?
— Да ну тебя, — фыркает Тэхён.
— Не прокатило, не прошло, — вздыхает Бомгю и разводит руками, возвращаясь на танцпол.
Ёнджун утащил Субина подальше, чтобы перевести дух, и они вышли на улицу, на террасу. Летний пьяный воздух тёплый, но всё ещё свежее, чем внутри, и они спрятались около кустов гортензии, настольно пышных, что можно было целиком в них утонуть.
— Ах, я, кажется, напился, — Ёнджун машет на себя ладонями и улыбается.
— Выглядишь пьяным, — подтверждает Субин, любуясь налитыми алым яблочками его щёк. Чёрные волосы тоже немного взмокли и теперь изгибались остренькими змейками, окутывая такие же полыхающие уши Ёнджуна.
— А ты выглядишь красивым, — улыбается Ёнджун, выбивая воздух из лёгких Субина.
— Ах. Хён.
— Что?
Субин не сразу находит, что ему сказать, но он не хочет звучать грубо, а также слишком... слишком нуждающимся.
— Осторожнее говори такие вещи, — он облокачивается на перила террасы, позволяя листьям гортензии щекотать ему шею и локти. Ёнджун достаёт свой телефон и фотографирует его ещё несколько раз, и Субин думает, что он не ответит, однако:
— Почему мне следует быть осторожным? Тебе такое не нравится? Когда я говорю, что ты красивый?
Субин думает, что это лукавство. У него приятная внешность, но это кажется лукавством, когда такое говорит кто-то вроде Ёнджуна.
— Мне это нравится, просто...
— Просто что? — Ёнджун становится к перилам рядом с ним, продолжая фотографировать. На фотографии, очевидно, он смотрит в камеру, а Субин пялится на Ёнджуна, как влюблённый дурак, приоткрыв рот в ответ на самодовольную усмешку хищных губ. На долю секунды Субину мерещится, что это всё лишь хитрый план, чтобы выбить из него признание, чтобы опозорить его и посмеяться над ним. Он не верит в такие вещи, он не верит, что Ёнджун способен на подобное. Но этой короткой страшной мысли хватает ему, чтобы окончательно убедиться в том, что признаваться первым не следует. Он не будет первым, окей?
— Ты знаешь, что про нас говорят? — спрашивает Субин. Он думает, что Ёнджун прекрасно всё знает.
— Не то что бы меня это очень уж заботило, потому что ты мне слишком нравишься, — пожимает плечами Ёнджун. — Что о нас говорят?
Субин делает глоток пива.
— Что я гей для тебя.
Это на самом деле неправда. Субин, возможно, влюблён в Ёнджуна, но он определённо не гей. Он, получается, би. Может, он сумасшедший, но ещё не настолько, он может в себе разобраться. Более или менее.
— Мм, — Ёнджун ковыряет веранду носком своего ботинка, и с его губ не сходит улыбка, и Субин не знает, это просто потому что он пьян, и ему всё кажется забавным, или потому что Ёнджун действительно решил с ним позабавиться, более или менее, или просто считает Субина милым, как всегда? Что происходит у тебя сейчас в голове, Ёнджун? Что?
— И что ты по этому поводу думаешь? — мурчит Ёнджун, придвигаясь к нему ближе, и их плечи соприкасаются, Субин чувствует тепло кожи на локте.
— Не знаю, — Субин исчерпал свою храбрость и решает свалить всё на других. — Это всё по большей части спекуляции Бомгю. Но ты знаешь, что весь университет это быстро подхватывает. Что думаешь ты?
Ёнджун жмурится, разворачивается к нему и касается пальцами груди:
— Я думаю, что у тебя потрясающе красивая улыбка, Бинни. С этими твоими ямочками.
Чего бы Субин ни ожидал, но явно не этого. Он остаётся ошеломлённым, но они наедине, так что он несмело улыбается, и Ёнджун обхватывает его лицо ладонями.
— Именно это, — выдыхает он с улыбкой. — Я не могу, как мне нравится твоя улыбка, Бинни.
На мгновение Субину кажется, что его сейчас поцелуют. Но этого не происходит, Ёнджун просто стоит греховно близко, поглаживая его щёки большими пальцами. Ночь делает его глаза ещё более тёмными и хищными, и Субин напоминает себе, что Ёнджун пьян, как чёрт.
— Потанцуй со мной, — просит Ёнджун, опуская ладони ему на плечи. Музыка из зала отлично слышна, просто не бьёт по ушам так сильно, и пусть на улице они не одни, здесь, среди гортензий, они надёжно скрыты, словно в небольшом саду.
— Хорошо, — громко шепчет Субин, чувствуя, что голос его подводит (как и колени немного) и возможно, он немного надеется, что следующий шаг, если он есть, предпримет всё-таки Ёнджун. Боже, неужели это правда? Он взаимно нравится такому парню, как Ёнджун? Он не сошёл с ума? Он может на подобное рассчитывать?
Субин позволяет себе на краткий миг утонуть в фантазии о том, каково целовать Ёнджуна. Они оба кладут одну руку друг другу на талию, вторую — на плечо, и Ёнджун большим пальцем выписывает на его шее круги.
— Что такое? — Субин думает, что Ёнджун зовёт его.
— Ничего. Просто — Бинни, — бормочет в ответ Ёнджун. А затем прижимается своим лбом к лбу Субина, закрыв глаза. От него исходит жар. Он выпил всего две банки в зале, неужели до вечеринки он выпил настолько много? От него исходит горько-сладкий хмельной запах, и Субин тычется носом в его щёку, как щенок, волнуясь. Они даже не танцуют, просто стоят и покачиваются. Субин чувствует, как от пятачка на его лбу, где он чувствует Ёнджуна, исходит тепло, но это слишком близко, чтобы рассмотреть его выражение лица, и слишком темно, но это ничего. Ничего, если он просто останется вот так, держа Ёнджуна рядом. Он такой хороший. Нет, он же не сделает Субину больно?
— А-Жань, всё в порядке? — ласково зовёт его Субин, потому что хён ничего не говорит.
— Когда ты зовёшь меня а-Жань, я точно не в порядке, — ухмыляется Ёнджун, отрываясь от него и поднимая голову. Он тянется к нему и тыкается носом в щёку, Субин крепко прижимает его к себе, поворачивая голову, и они...
Ёнджун издаёт короткий странный звук и с силой отталкивает Субина.
— Ох боже, — он хватается за голову, и Субин ничего не понимает, но в глазах Ёнджуна читается искренний ужас и растерянность.
— Что... — Субин ничего не понимает, не понимает. Просто не понимает.
— Нет, нет, — бормочет Ёнджун, панически глядит на Субина сильно протрезвевшим взглядом, бормочет что-то типа: — Мне плохо.
И сбегает.
Как это понимать?
Субин настолько ошарашен, что стоит на месте ещё несколько минут, не зная, куда ему себя девать. Ему стоит подождать Ёнджуна? Вдруг он вернётся и не будет знать, где Субин? Он же сказал, что ему плохо? Может, стоит пойти его искать? Что, если ему нужна помощь?
Но голос в его голове шептал ему, что блин, да не вернётся он. Он явно не вернётся. Но Субин всё равно остаётся на террасе ещё ненадолго, из глупой надежды.