Part 9
А на следующий день приходит буря. Субин до позднего дня бегал по корпусам, разгребая и учёбу, и свои обязанности, поэтому очень поздно вернулся в общежитие, когда уже давно и глубоко стемнело. Он волновался, что Ёнджун будет себя плохо чувствовать в такую погоду — на улицу выходить было опасно, настолько сильными были порывы ветра и настолько глухой была стена воды, обрушившаяся с неба. Раскаты грома были гулкими и продолжительными, гроза практически утюжила Сеул, и здания аж гудели и стонали от того, как непогода бушевала снаружи.
Вернувшись только к одиннадцати ужасно голодным, продрогшим и промокшим, Субин всё равно думал, как там Ёнджун справляется без него, но оказалось всё не так плохо, как Субин думал.
Хён сидит на кухне с чашкой чая и старательно держит себя в руках, вертя одну из игрушек, что Субин ему купил, воткнув в уши затычки. Видимо, так как он бодрствовал, он вполне мог их использовать, пока не придёт время для сна.
В гостиной есть ещё люди, которые доделывают домашнее задание или обедали, вполголоса жалуясь на преподавателей, на экзамены и на непогоду, но Ёнджун пребывает в своих мыслях — Субин догадывается, что ему непросто было сосредоточиться хоть на чём-то во время грозы.
Ёнджун сидит, прикрыв глаза, так что Субин просто подходит со спинки дивана, кладёт ему руку на плечо, осторожно сжимая и пробегаясь пальцами: «Как ты?»
Ёнджун не вздрагивает, только тихонько выдыхает, накрывает своей ладонью руку у себя на плече и два раза коротко сжимает: «Могло быть и лучше»
Субин перебирается через спинку дивана и садится рядом, прижимая его к себе. Посторонние взгляды его не смущают — больше нет. Уже многие знают, что он любимчик Ёнджуна, и ему многое простительно. Многие так же принялись за ними повторять, так что это в каком-то роде даже полезно. Ёнджун не открывает глаз, только бухается ему на плечо, сползая и откладывая игрушку, вместо этого цепляется пальцами за колено Субина и глубоко вздыхает.
— Мой ангел вернулся, — тихо бормочет он. — Прошу, скажи, что я могу сегодня у тебя поспать.
Так как в его ушах всё ещё затычки, Субин выбирает сжать его плечо в жесте «Всё хорошо», что должно послужить согласием. Ёнджун понимает, судя по его выражению лица. Кажется, он хочет продолжить невербальное общение, потому что его пальцы на колене Субина выдают фразу: «Как ты?», сжимаясь и пробегаясь. Субин ищет в памяти ответ: «Очень устал» или «Хочу спать», и двумя пальцами трёт плечо Ёнджуна. У них уже около двадцати фраз в невербальном словаре прикосновений, преимущественно самые простые. Этого мало, но ужасающе много для такого короткого срока. Их самый первый жест — поглаживание по плечу, означающее, что всё хорошо, сжать руку в кулак — вопрос «всё в порядке?», щипок означает, что что-то происходит, сжать пальцы — кто-то пришёл, сжать пальцы два раза — «так себе» или «более-менее», сжать пальцы, а потом пройтись ими по очереди — вопрос «как ты себя чувствуешь?», а прикосновение двумя пальцами «очень устал» или «хочу спать». Ничего сверхъестественного, и никакой системы у них не было. Помимо этих знаков, были ещё «больно», «жарко», «холодно», «ты», «я», «да» и «нет». Они быстро научились это составлять в вопросы по типу «ты»«холодно?» И так далее. Ёнджуну это очень нравилось, а Субину не могло не нравиться, если нравилось Ёнджуну.
Это было очень интимно, на самом деле. Если у них через ещё три недели жестовый запас возрастет до шестидесяти знаков, то можно будет писать словарь. Словарь тактильности только для Ёнджуна и Субина.
Субин мягко тянет Ёнджуна за руку, что может тоже считаться за жест, но он понятен всем, так что не считается.
— Пойдём спать, хён, — говорит он, хотя знает, что Ёнджун не услышит. К его удивлению, Ёнджун вынимает затычки из ушей и смотрит на него:
— Бинни, ты не ужинал, я знаю. Я приготовил поесть, так что сначала перекусим, ладно? Пожалуйста.
На лице Ёнджуна мелькает беспокойство, что Субин слишком устал даже чтобы есть, но Субин слишком ошарашен. Он ошарашен так, словно это не с Ёнджуном у него такая замечательная совместимость, и словно это не он самолично готовил ему еду уже пару раз. Почему-то поезд под названием «влюблённость» снова размазывает Субина по рельсам эмоций.
— Ох, хён, — он смеётся и сжимает руки Ёнджуна. — Давай поедим. Конечно. Спасибо. Я ужасно голоден, не думал, что ты приготовишь мне еду.
— Мой Бинни бегал весь день, занимаясь важными делами, — прыскает Ёнджун, залезая в холодильник и доставая контейнер с едой. Там две больших порции чапче с говядиной, которые он ставит разогреваться в микроволновку. Со стороны гостиной слышатся смешки и короткие возгласы: «Мой Бинни!», и Ёнджун оборачивается и испытующе туда смотрит:
— То, что Бомгю и Каю можно надо мной подшучивать, не значит, что вам тоже это позволено.
— Ах, так Бомгю и Каю можно над тобой подшучивать? — шепчет Субин и улыбается. Ёнджун вздыхает.
— У них тоже есть свои границы, и они любят их испытывать. Поэтому я не хочу, чтобы ты им говорил. Остальным тем более нельзя.
— Не волнуйся, хён. Мне тоже нельзя этого знать. Я и не знаю ничего. О чём мы говорим? — шутит Субин, и Ёнджун тихо смеётся. Поддразнивания со стороны гостиной стихают.
— Ты такая прелесть, — замечает Ёнджун. — Чувон тебя не задирал?
Субин, признаться, уже выкинул этот инцидент из головы. Наверное, Ёнджун волновался, зная, что в университете Субин почти вне поле его зрения и, следовательно, защиты тоже.
— Я его не видел в эти дни, — отвечает Субин. — Неужели он наконец занялся чем-то полезным?
— Печально, но он всё такой же, как раньше, — закатывает глаза Ёнджун. — Просто чуть больше загружен из-за экзаменов, но я тебя уверяю, он всё такой же жопошный сосед.
— Может, мне попробовать поговорить с комендантом? — спрашивает Субин. — Хоть дисциплинарку ему влепят.
— Погоди хотя бы до следующего семестра, — качает головой Ёнджун. Микроволновка пищит. Субин вспоминает — у них осталось не так много времени. Он жаждал окончания экзаменов, но это также означает, что Субин и Тэхён уедут в Ульсан, и им с Ёнджуном придётся надолго расстаться.
Они забирают еду и идут сразу в комнату Субина. Очередной мощный раскат грома заставляет Ёнджуна вжать голову в плечи, и он воровато оглядывается, проверяя, не увидел ли кто-то его слабость, но все точно так же, как и он, дёргаются — кто подскакивает, кто хватается за сердце. Дождь гремит по крыше так сильно, будто хочет пробить её насквозь.
— Ненавижу грозу, — бормочет Ёнджун, протискиваясь в комнату.
— Я люблю грозу, — вдруг говорит Субин.
— А?
— Гроза меня свела с тобой. Знаешь, — он ставит еду на стол и идёт к своему шкафу. — Я тут подумал. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Даже когда меня нет. Приходи, если твой сосед опять ведёт себя по-уродски. Или когда тебе просто захочется прийти. Может, здесь тебе будет легче. Можешь забираться в мою постель и пить чай, заткнув уши, чтобы не слышать. Сюда никто не войдёт, и здесь с тобой ничего не произойдёт, — с этими словами он достаёт запасной ключ от комнаты и вкладывает его в руку Ёнджуну, который таращится на него, как на восьмое чудо света, а затем точно так же смотрит на Субина, распахнув глаза так сильно, что они становятся похожи на две полные сверкающие суперновы.
— Ах, Субин, — слабый звук вырывается изо рта Ёнджуна, и он опускает глаза, словно его голова вдруг потяжелела. — Ну почему ты такой...
Он перехватывает ладонь Субина и нежно выписывает большим пальцем круг на ней.
— Что это? — спрашивает Субин. Он не помнит этого жеста, значит, это что-то новое.
— Я попозже скажу, — голос Ёнджуна внезапно чуть сипловат. Субин вспоминает, как он сам не хотел говорить Ёнджуну о том, какие мысли его посетили в тот момент, когда хён плакал, так что решает поддаться на сей раз. Кто знает, что пришло в голову Ёнджуна? Может, он сделал это, не подумав.
Ёнджун прячет ключ и задумчиво выписывает круг на ладони Субина снова.
— Вообще-то, нет, — говорит он. — Это твоё имя. Субин. Это просто твоё имя.
— О, — Субин знает, что выглядит очарованным, и даже не думает сдерживаться. Он переворачивает их ладони: — Тогда это твоё имя.
И он тоже выписывает круг большим пальцем. Ёнджун поднимает голову так резко, что его чёлка подлетает вверх, и Субину от радости хочется смеяться.
— Но это тот же самый символ, — протестует Ёнджун, выглядя неуместно смятенным. Он даже пытается вырвать руку из пальцев Субина, но тот не даёт ему сбежать:
— Хён, нас только двое. Не думаю, что мы запутаемся. Это просто значит, что мы зовём друг друга по имени.
Ёнджун хмурится, словно он запутался, мотает головой и говорит:
— Ах... ну да, это, вообще-то, логично...
Его лицо проясняется, и он кивает:
— Что ж, давай побыстрее поужинаем, пока еда не остыла, и ляжем спать.
Они садятся есть, и Ёнджун вытягивает руку, чтобы иногда нарисовать круг на колене Субина, увлекаясь, иногда рисует целую череду кругов. Субин в ответ тоже оставляет на нём круги там, куда может дотянуться. Это словно зов «эй, Субин!», который остаётся приятным давлением на коже, теплом и потом покалыванием от эмоций. Поев, вымыв посуду и умывшись, они устраиваются в постели, и Ёнджун немного расслабляется, когда снова вставляет беруши. Субин гладит его по волосам и сообщает пальцами на его плече: «Я здесь, Ёнджун». Я с тобой.
Ёнджун поднимает взгляд, лёжа совсем рядом, касается ладонью его шеи и жмурится, когда молния сверкает в глаза. Субин прикрывает ладонью его лицо, и Ёнджун вздыхает в ожидании грома, чтобы проверить, как будет слышно сейчас, во время такого шторма. Дождь волнами накатывает на окно. Субин выписывает ещё несколько кругов на спине и шее Ёнджуна, и тот утыкается носом в его ключицу, слабо отвечая ему кругами на горле и на щеке.
Гром гремит, но Ёнджун не ёжится, он ёрзает, устраиваясь поудобнее. В целом, когда Субин успокаивает его или отвлекает разговором, Ёнджун очень хорошо справлялся со своей тревогой. И сегодня, даже когда Субина не было рядом, Ёнджун смог взять себя в руки до тех пор, пока тот не пришёл.
— Спасибо, Бинни, — шепчет Ёнджун. И снова рисует круг на его шее.
Субин засыпает, и под шум дождя он всё ещё чувствует круги на своей коже, и вода в его имени становится лесным озером, на котором дождь по имени Ёнджун оставляет такие же круги, наполняя его собой.
Утро безжалостно их растаскивает ещё на целый день учёбы и экзаменов, и Субин, хотя в этот день был не так загружен, всё равно довольно поздно вернулся в общежитие вечером. Ему нужно было готовиться к завтрашнему экзамену, а погода всё ещё была плохой, так что он думал, что Ёнджун будет ждать его в его комнате, и они смогут остаток вечера проучиться вместе, и может быть, стоит позвать ещё ребят, чтобы подготовиться. Сегодня к нему подошла одна девушка, чтобы спросить, правда ли он дружит с Ёнджуном, и, получив положительный ответ, она спросила, не гей ли он. Субин оказался в такой растерянности, что это оказалось заметно по всему его лицу и телу. Он отделался ответом, что не располагает такой информацией, и даже если бы располагал, то не стал бы говорить — вполне справедливо. Но у него в голове была такая чёткая картинка, что Ёнджун тот ещё ловелас и сердцеед, особенно после слов Бомгю, что Субин совершенно забыл о том, что это, возможно, несколько не соответствует действительности.
То, что Ёнджун популярен, означает только то, что он привлекает взгляды, внимание и желание, но ещё вовсе не значит, что он бегает по свиданкам каждый день. Во-первых. А во-вторых... а Субин и сам не знал, что во-вторых. Но возможно, общественная-любовная жизнь Ёнджуна вовсе не так насыщенна, как Субин себе навоображал. Возможно, Ёнджун всем нравится, но никто не пытается с ним сблизиться в романтическом смысле. Возможно, весь мир считает, что Ёнджун для него слишком хорош. Субин так точно считает. Но Ёнджун у него есть, и с этим ему теперь жить, и наслаждаться. Он хочет поговорить с Ёнджуном на эту тему, но ему трудно представить, как можно задать вопрос: «Слушай, ты случайно не гей?» человеку, который тебе нравится. Он даже не спросил ту девушку, почему она решила, что Ёнджун может быть геем. Он может быть?..
Все мысли, однако, вылетают из его головы, когда он возвращается в общежитие и видит, что Ёнджун устроил из его комнаты самый настоящий притон (в хорошем смысле этого слова) — там сидят все четверо, окружив стол, и, как кроткие овечки, листают учебники и конспекты.
— О, хён вернулся, — Тэхён поднимает голову, и Субин замечает, что у него на носу очки, и эти очки явно взяты с полки Субина. Ёнджун смотрит на него и одними губами вырисовывает: «Прости», но Субин только улыбается и качает головой.
— Мы ждали тебя, хён, ты готов к завтрашнему экзамену? — спрашивает Бомгю. За исключением раскрытых на полу сумок с учебниками, в комнате более-менее порядок, даже кровать совершенно не тронута, так что видимо, у Ёнджуна получилось немного вразумить этих разбойников, но так как его комната не предназначена для такого количества человек, здесь теперь стало действительно тесно. Субин протискивается к кровати и разбирает свою учебную сумку:
— Я готов, но я всё равно хотел вас позвать, чтобы вместе позаниматься и проверить знания. Так что приступим сейчас, я хочу разделаться с этим поскорее, поесть и пойти спать. Думаю, вы, мелкие засранцы, протиснулись в комнату, как только увидели мельчайшую щёлочку, не так ли?
— Это был я, — берёт на себя вину Тэхён. — И я позвал остальных. Здесь, по крайней мере, не так громко, как в зале.
— Ваша комната всё равно больше, она для двоих, и у вас два стола, почему мы не можем собираться там? — поднимает брови Субин, обращаясь к Бомгю, который строит Тэхёну глазки.
— Там не так прикольно, — хехекает Бомгю. — К тому же, в нашей комнате ноль шансов наткнуться на Ёнджуни-хёна.
— О, так ты ещё помнишь, что я тебе хён, — бурчит Ёнджун, и Субин замечает, что его чёлка убрана назад маленькой заколочкой. Как мило.
— Зачем вам вообще искать Ёнджуни-хёна, он ведь даже не на нашем курсе и не на нашей специальности, — Субин не находит места за столом для себя, и замечает, что юноши сидят на паре дополнительно принесённых табуреток; так что он садится на постель и выкладывает перед собой конспекты. Ёнджун поднимается со своего места и перемещается на постель к Субину, садясь по-турецки рядом и смерив донсенов строгим взглядом. Хюка поясняет:
— Хён отличный стимул учиться. Стоит нам начать болтать не по теме, и он начинает шипеть, как свирепая кошка, и обещает нас выгнать из комнаты.
— Вот именно, так что закройте рты и возвращайтесь к своим задачам, — грозится Ёнджун, кладя руку на плечо Субина и спрашивая «Как дела?» и Субин отвечает, взяв его за ладонь: «Всё хорошо. А у тебя?»
Ёнджун улыбается и выписывает круги большим пальцем на его плече, а затем сообщает: «Устал, но более-менее хорошо. Ты здесь»
Это длинное сообщение становится практически сеансом массажа плеча, что не укрывается от взгляда Бомгю, как всегда, наблюдательного:
— У вас там телепатия, что ли? Смотрите друг на друга и хихикаете, — прежде, чем Субин успевает его отчитать, Бомгю меняет тему: — Хён, у меня реальные траблы с терминологией из третьей главы. Да и у Тэхёна тоже. Устроишь нам диктант?
— Ладно, заодно сам прогоню, — Субин вздыхает и начинает проверять их знания. Ёнджун опускает ладонь на его руку и продолжает выписывать круги. Они остаются почти до часу ночи, делая только перерыв на поужинать, а потом Субин их гонит спать. Никого не удивляет, что Ёнджун остаётся. Бомгю тискает его на прощание, Ёнджун ерошит им всем волосы, а затем с какой-то надеждой смотрит на Субина. Остальные покидают комнату, и Ёнджун берёт Субина за руку и рисует круг.
— Что такое? — Субин наклоняет голову набок.
— Ничего, просто твоё имя, — ухмыляется Ёнджун. — Мне это нравится. Это так умно и по-особенному.
— Мне тоже это нравится, — Субин жмурится и зевает. — У тебя завтра есть экзамены?
— Нет, послезавтра, — качает головой Ёнджун и как-то немного ёжится. Не думает же он, что Субин его прогонит из-за этого?
— Завтра тоже приходи, — наставляет Субин и добавляет: — Хён.
— Бинни, тебе пора тоже придумать милое прозвище для меня, — возражает Ёнджун и сразу предупреждает: — Только попробуй называть меня Жужу.
— Хорошо, не буду, — просто соглашается Субин. — Может, просто Ён-а? Нет, прости, очень фамильярно...
— Не говори глупостей, — Ёнджун бьёт его кулаком в плечо и ведёт в ванную умываться. Кажется, там появились его банные принадлежности. — Почему Ён-а?
— Ну, есть много имён, которые заканчиваются на «джун», Намджун, Хонджун, Сокджун, Минджун, Ренджун, — перечисляет Субин всё, что ему приходит в голову. — Твоё имя довольно редкое, знаешь?
— Твоё тоже, — мычит Ёнджун, доставая щётку, и шутит: — «Су» значит вода?
— Нет, хотя это было бы забавно, — смеётся Субин и поворачивает кран. Вода шумит. — Потому что я не умею плавать. Но я думаю, «вода» в моём имени была бы довольно справедливой. Я ведь всю жизнь у моря провёл практически.
— «Ён» у меня означает «справедливый» или «правильный», — делится Ёнджун. — Моё китайское имя «Жаньцзюнь». А английское «Даниэль».
— У тебя есть английское имя? — Субин поднимает брови.
— Да, я учился в США пару лет, — сообщает Ёнджун, шерудя щёткой во рту. — Мои родители очень сосредоточены на том, чтобы я был правильным сыном и получал всё самое лучшее. Они надеялись, что я поступлю за границей, но этот университет они тоже одобрили. Ты не подумай! Они хорошие, просто немного, эх... ну, скажем, перед каникулами мне нужно будет покрасить волосы в чёрный, — он дёргает себя за прядь волос. Субин на автомате запускает пальцы в его сизые локоны, они прямые, только чуть загибаются на концах, и отросшие чёрные корни в свете ванной комнаты явно видны. Он осторожно скребёт кончиками ногтей по коже головы, чувствуя, как по пальцам протекают гладкие упругие прядки, и Ёнджун прикрывает глаза, замирая с щёткой во рту. Субин улыбается, замечая на его шее мурашки, и мягко сжимает ладонь в кулак, потягивая его за волосы. Ёнджун тихонько верещит и смеётся, а затем спрашивает:
— Тебя не беспокоит, когда я тебя за волосы дёргаю?
Субин бы ответил: «Что ты, конечно нет,» но он так сосредоточен на золотистом свете, что рисует лоб, угол носа Ёнджуна, яблочки его щёк и влажно блестящие губы, насколько он выглядит нежно и по-домашнему, и немного наивно, словно это он младший, а Субин его хён. Он позволяет купаться своему разуму в этой мысли ещё пару секунд, пока его пальцы путаются в чужих волосах, и любуется смешливыми искорками в глазах Ёнджуна.
— Идеальный, — говорит он.
— А? — слабо отзывается Ёнджун, вздрагивая. Субин убирает руку.
— «Сюй» в моём имени означает «идеальный», — говорит он, не отводя взгляда от Ёнджуна. — Или «прекрасный», «совершенный», одарённый, чуткий, цветущий...
— «Бинь», наверное, «скромный», — смеётся Ёнджун.
— Гармоничный, — важно сообщает Субин и тоже начинает чистить зубы и умываться. Ёнджун тыкает его пальцем в спину и делает большой круг.
— В тебе есть эти качества, — говорит он. — Ты очень приятный человек.
— Твоё имя тебе тоже подходит, — замечает Субин. — Тогда почему бы мне не звать тебя а-Жань?
— Боже мой, — Ёнджун выглядит немного растерянным. — Давай. Мне так нравится.
— Хорошо, а-Жань, тебе нужен душ? — тут же поддразнивает его Субин, и Ёнджун закрывает лицо руками:
— Я передумал, зови меня так только наедине, ладно?
— Хорошо, а-Жань, — смеётся Субин. — Так тебе нужен душ?
— Если ты не возражаешь? — бурчит Ёнджун, и к своему удовольствию, Субин видит, что ещё щёки и уши чуть-чуть порозовели. Его мелкая тревожная часть пищит, что это может быть от гнева, но Субин умело затыкает ей рот.
— Тебе нужна сменная одежда? Я могу дать тебе свою футболку и всё, что тебе нужно.
— Я хочу твою футболку, — Ёнджун тут же вытягивает губы трубочкой.
— Хорошо, всё, что мой а-Жань пожелает, — шутит Субин, пребывая в уж очень приподнятом настроении, и Ёнджун шлёпает его по плечу. — Я пойду в душ после тебя, так что вот, — он быстро захватывает лишнее полотенце и сменную одежду из своего шкафа и передаёт Ёнджуну. — Можешь сразу ложиться в постель, когда примешь душ.
Ёнджун кивает и прижимает одежду к себе, а Субин уходит собирать сумку на завтра. Пока экзамены не закончились, он может спать с Ёнджуном хоть каждый день. Когда летние каникулы закончатся, они больше не будут ночевать вместе? Что, если Ёнджун получит другую комнату? Что, если за каникулы они отвыкнут друг от друга? После перерыва летние грозы почти прекратятся. Что, если Ёнджун начнёт с кем-то встречаться? А дома, как он будет без Субина? Как Субин будет без Ёнджуна?
Субин старается не грустить, и напоминает себе о маминых словах. Но трудно оставаться здравомыслящим, когда ты влюблён. Так что, приняв душ после Ёнджуна, он забирается в постель и прижимает к себе ждущего его хёна, который пахнет его шампунем и одет в его одежду, и некоторое время тискает, стараясь запомнить это ощущение, и рисует на его спине россыпь «А-Жань». Ему снится Ёнджун.