Глава 22
Даня
Натягиваю на себя черные вещи и смотрю в зеркало без радости. Повода улыбаться нет. С больнички меня еле отпустили. Бабки, естественно, творят чудеса, вот и в этот раз пригодились. Я долго думал, стоит ли мне посещать похороны Степы, и, конечно, другого выхода не было. Эти дни шел снег. Погода за окном была не просто противной, а гадкой ровно так же, как и эмоции, утяжеляющие груз на душе.
После того, как очнулся и узнал, что Вольный умер, много раз прокрутил ситуацию с ремнем. Я ведь мог настоять…
Корил себя за то, что в очередной раз случай распорядился так. Рядом со мной погиб человек, который уже успел стать мне близким, несмотря на недлительное общение. Он был слишком лучезарным и добрым. Такие, как я заметил, всегда уходят рано, и чертова судьба не спрашивает ни у кого разрешения.
Янкевич усилил мое чувство вины тем, что рассказал о проведенной экспертизе. Кто-то намеренно испортил тормозную систему в Бэхе. По одной из камер нашли парня, засветившегося поблизости с автомобилем, и его уже конкретно прессанули. Понятное дело, что концов не нашли. Его наняли, заплатили за работу, и даже ясно, почему он согласился. Сидел на дозе.
Только самое главное, что если бы Вольный пристегнул гребаный ремень, то остался бы в живых, как минимум. Были бы тяжелые травмы, но его бы не выбросило через лобовое. Черт!
Сдернул с шеи идиотский галстук, чувствуя, что голова начинает раскалываться от мыслей, которые в ней летают.
— Это глупо, — мама снова возникла из ниоткуда, без моего разрешения хватая плечики с черным пальто и протягивая его мне, — Толком не оправившись, бежать на похороны этого мальчишки.
— Не мальчишки, мам, а моего друга. — Скрипнул зубами, грубо выдергивая из ее рук пальто и спешно накидывая его на себя.
— Друг у тебя один, — она сложила руки на груди, — Данияр, и всегда им будет. А этого бездаря ты сколько знаешь? Без году неделя. Бред.
— Бред, мам, то, что ты с сердечными приступами позволяешь себе вести такой образ жизни. — Бросаю ей на эмоциях и удостаиваюсь едкой усмешки.
— С каких пор тебя интересует здоровье матери? Тебе же на все наплевать. — Кидает она в меня ядом, показывая не приторную Анастасию Петровну, а настоящую. — Семейный бизнес продвигать не имеешь желания. Я всю жизнь все сама. Думала, что сын пойдет по стопам и начнет помогать мне…
— Поэтому ты родила от женатого человека? — Брови взлетают к корням волос, и я качаю гудящей головой, ощущая, что внутри опять скапливается горькая обида на мать и на чертова биологического отца, которого бы лучше и не было вовсе. — Потому что сильно хотела ребенка-управленца? Если нужна куколка Вуду, то пойди в дешманскую лавку и купи себе такую, на крайняк смастери своими ручками и играй, сколько твоей душе угодно. — Иду в коридор и останавливаюсь лишь по той причине, что нужно обуть ботинки.
— Мне нужна не тряпка, а сын! — Летит очередное обвинение в спину, на что я ухмыляюсь.
— Так роди еще одного. Можешь сделать донором Гаврилина.
— Что ты несешь?! — Возмущается, пока я опускаюсь на корточки и нервно справляюсь со шнурками.
— С одной девушкой не получилось, — выпрямляюсь и поправляю пальто, — Сделай так, чтобы и эта случайным образом оказалась моей сестрой.
— Даниил! — Мама складывает руки на груди возмущенно смотрит на меня, пока я развожу руки в стороны. — Зачем ты так говоришь?
— Да, потому что вы жизнь мне испоганили. — Говорю спокойно, сжимая кулаки. — А Алискину и вовсе забрали. Если бы все знали правду, то она была бы жива. — Чувствую, что глаза начинает жечь от эмоций, которые какого-то хрена решили выйти наружу именно сейчас, когда мне нужно ехать на похороны. — Ты разрушаешь чужие жизни, мам, не думая, что люди от этого страдают. — Дергаю дверную ручку, но поворачиваюсь к ней. — Когда выйду из больницы, съеду, а ты сделай одолжение, следи за своим здоровьем и бросай вот это. — Указал на пачку сигарет, которая лежала на тумбочке около зеркала. — Да, и с алкоголем тоже стоит завязать. Я хочу жить своей жизнью, а не следить за тем, чтобы ты лишний раз не глотнула больше положенного. Не ценишь чужие жизни, так о себе подумай. Пора начать себя любить, мам. Не хочу через год или меньше снова одеть на себя эти вещи, только уже благодаря тебе.
Хлопаю дверью и быстро иду к лифту, стараясь не поддаваться чувствам, которые хотят взять бразды правления в свои руки. Телефон в кармане вибрирует. Юля. Уже подъехали с Олегом и ждут меня внизу.
Чего не ожидал от Янкевича, так это такой доброты по отношению к нашей троице. Он, не спрашивая, помог деду и бабке Вольного с похоронами и следил за тем, чтобы они ни в чем не нуждались. Юля говорила, что бабуля Степы плакала навзрыд, когда Олег к ним приехал, а еще она показала мне стихи друга. Вот чего точно не ожидал, так это такого. По виду и не сказал бы, что у Вольного талант к поэзии, а тут…
Ехали мы без слов до квартиры Вольных, чтобы забрать его дедушку и бабушку. Меня будто отключили в этот момент. Смотрел на происходящее сквозь пелену, даже звуки казались слишком отдаленными. Процедура не самая приятная, и я крепко прижимал к себе Юлю, заливающуюся слезами на кладбище.
Присутствовало десять человек, и среди них не было Богданова, который обозлился на меня. Сам его не видел, но Гаврилина после разговора с ним пришла ко мне в палату зареванная и не в лучшем состоянии. Я его прекрасно понимал. Он не хотел ехать со мной, да и Степу уговаривал, но…
Получается, что я стал виновником его бед. Леха выгонял всех, даже Светку. Когда его перевели в одно отделение со мной, я сам слышал крики в коридоре. Богданов отгородился ото всех, в том числе и от Юли. Во мне не гасла надежда, что в один прекрасный день он все-таки позовет ее и поговорит. Подпустит к себе, когда эмоции и боль поутихнут. Как Дан…
Встретил Лику и смог принять смерть Алиски, а мне до сих пор кажется, что я держу в себе воспоминания.
Ангелика тоже была с нами, а после уехала. Все разбрелись по домам, не смотря на то, что погода была на удивление хорошая. Светило солнце, легкий мороз пощипывал за нос, и я даже на мгновение сравнил это состояние с тем, которое возникало после шуток Вольного. Теплое и расслабленное.
— Все нормально? — Спросил у Гаврилиной, когда мы пошли на остановку.
Янкевич повез Вольных, а мы решили пройтись немного. Юля сначала сопротивлялась, намекая на мою травмированную голову, мысли в которой наконец выстраивались в ровный ряд, а не хаотично забивались в угол, но я настоял на своем. Мы доехали до торгового центра, где неподалеку находилась квартира ее бабушки.
— Бабуля испекла пирожки с вишней, хочешь? — Ответила она мне вопросом на вопрос, на что я со вздохом кивнул.
Гаврилина выглядела потерянной, и мне хотелось ей помочь, немного улучшить настроение и самочувствие. Только, как это сделать, если самому хреново?
Мы вошли в уютную и просторную квартиру, где Юля начала хозяйничать в кухне, а я смотрел на нее, не интересуясь обстановкой вокруг.
— Чай? — Спросила, суетясь, и я снова кивнул, расстегивая пуговицы на рубашке.
Ненавидел официальную одежду. Она сковывала движения и давила грудную клетку, заставляя невольно вспоминать о том, кто ты, и что должен делать. Соответствовать статусу и возложенным на твои плечи обязанностям.
— Илона Львовна уехала на дачу и вернется только вечером. — Юля села напротив, пододвигая кружку с горячим чаем, который не вызывал у меня аппетита, как и ароматные пирожки. — Она хотела с тобой познакомиться.
— Не думаю, что сегодня подходящий момент.
— Да, ты прав. — Юля замялась, и я понял, что она хочет что-то мне сказать, поэтому протянул руку и сжал ее пальцы. — Бабушка не пошла на похороны, сказала, не выдержит еще одной трагедии, а меня буквально заставила.
— И правильно сделала. — Сухо произнес, вспоминая, что сам-то я на похороны Алиски не явился.
Теперь понимал, что напрасно. Так бы я смог отпустить ее раньше, а не сейчас, когда не стало Степы. Юля подняла на меня глаза и с удивлением ждала пояснений, к которым я не был готов.
— Я знаю про Алису. Мне Света сказала. — Тихо заговорила она, а я напрягся.
От второй Гаврилиной добра ждать не стоит, особенно если дело касается ее сестры. Даже сел ровнее, ощущая, как под ребрами прекращает работать жизненно-важный орган.
— Что бы она ни сказала, — выдавил из себя, пододвигая кружку к себе и поднимая ее, — Правду знаю только я и тот человек, которого уже нет. — Сделал глоток чая, почувствовав его терпкий вкус и аромат цитрусов. — Алиска, сестра-близнец Дана, — еле проглотил комок в горле, потому что еще ни с кем не заводил такой разговор, — И моя тоже.
— Ты… — Лиля убрала руку из моего захвата и схватила пирожок из вазы. — Ты ее любишь до сих пор?
— Не хочу тебе врать, — убрал раскрытую ладонь и посмотрел на Гаврилину, которая нервно откусила кусок пирожка и жевала, смотря в кружку с чаем, — И себе тоже. Не было любви. Была симпатия, не больше. Сейчас понял, что просто держал в себе то, чего не было.
— То есть… Как так? — Юля замерла, поднимая на меня взгляд.
— Я долго не мог принять слова Лики о том, что каждый человек делает выбор сам. Никто его не принуждает, и Алиска тоже решила для себя. Нельзя вытянуть утопающего, если он хочет нырнуть поглубже. Он в итоге и тебя утянет за собой. — Изрек и покачал головой. — Была влюбленность, если ее так можно назвать. Придумал себе больше, — горько усмехнулся, — Потому что Алиска стала недостижимой целью. Когда нам что-то запрещают, мы хотим этого еще больше, чем раньше, а еще придумываем и обрисовываем в воображении детали, которым не суждено сбыться. Если бы я раньше понял, то не подверг бы Ангелику таким испытаниям.
От осознания своей тупости и эгоизма даже под ложечкой засосало. Юля внимательно слушала, пока я рассказывал подробности нашей встречи и знакомства с Цветковой, которую так долго и упорно травил Данияр, а все из-за моего упрямства. Поделился ощущениями от новости о родстве с Аристовыми, а Гаврилина слушала и не перебивала. Казалось, что еще одно слово, и она скажет мне, чтобы я выметался из квартиры.
— Я мог настоять на том, чтобы он пристегнул ремень так же, как и с Алиской. Мог помочь и вовремя оказаться рядом…
— Дань… — Юля поднялась со стула и подошла ко мне, опуская руки мне на плечи. — Как хорошо, что ты у меня есть. — Она посмотрела мне в глаза и прижалась лбом к моему, закрывая глаза, и я сделал так же, проглатывая ту боль, которая заставляла сердце работать часто и с перерывами. — Вместе мы справимся, да? Я не хочу искать виноватых. Хочу, чтобы больше такое не повторилось. И ты прав, — она прижалась ко мне сильнее, перемещая теплые пальчики с плеч на щеки, — Каждый делает свой выбор.