Глава 23
Юля
Месяц спустя...
За окном мелькают серые здания, деревья, покрытые пушистым снегом, люди, которые спешат по своим делам, и машины, одна за другой, тот самый нескончаемый поток, создающий суету и навевающий мысли о пчелином улье. Я ближе прижимаюсь к Дане, который притягивает меня к себе и утыкается подбородком мне в затылок. Чувство волнения сходит на нет, пока автобус движется к окраине города.
Мысли вращаются вокруг того, что вскоре я вновь увижу место, где произошла трагедия, пожар, в котором погибли мои настоящие родители. Почему-то в районе солнечного сплетения начинает давить, и я медленно выпускаю воздух через рот. С момента аварии прошел месяц. Милохин уже посещал занятия вместе со мной. Светку по словам бабули отправили подальше, но мне не говорили в чем причина. Помню, что Гаврилин упоминал об обследовании, только что именно с сестричкой толком даже Илона Львовна не могла сказать, хотя я замечала, что она при этом отводит глаза. Наверное, бабушка не хочет меня расстраивать, поэтому молчит.
Богданова отправили в столицу, прооперировали, и сейчас мы ждали результатов. Он по-прежнему ни с кем не общался. Я звонила, но ответом были лишь длинные гудки. Леха не позволял помочь пережить то, что перевернуло жизнь каждого из нас. Справлялся в одиночку, как привык. Глупая гордость и обида на весь мир, но я его понимала. Теперь.
- Не трусь, Выскочка, - прошептал мне на ухо Даня, когда автобус остановился, и вдалеке я увидела сектор с частными домиками, - Все пройдет, как по маслу. Узнаешь, что и как. - Милохин поднялся и взял мою руку, переплетая пальцы.
Не смотря на мороз, мне было жарко. Может тому виной остаточное волнение, которое даже спокойствие Дани не могло устранить. Мы прошли по тропинке, и я остановилась. Через улицу виднелись остатки дома. До сих пор на этом месте никто и ничего не построил. Сейчас снег скрывал обгоревшие стены, точнее то, что от них осталось. Я не помнила адреса, и пришлось просить Олега пробить сведения. Он в очередной раз помог нам, и я даже не знала, как его отблагодарить за все, что он сделал для меня и ребят. Просто так, не имея с этого никакой выгоды.
- А кому принадлежит дом? - Словно прочитав мои мысли, спросил Даня.
- Я не знаю, - пожала плечами и нахмурилась, ведь я даже не пыталась узнать, на кого перешло имущество родителей, - Если честно, и мысли не было о наследстве.
- Надо узнать, Юль. Ты, как будущий юрист, не должна упускать такие детали. Может, у тебя есть свой кусок земли, а ты об этом и не подозреваешь.
Мы посмотрели по сторонам и перебежали на противоположную сторону дороги. Я хмурилась, вспоминая, с кем родители общались больше всего, но обрывки походов к соседям смешались в непонятные картинки. Вроде я отчетливо помнила, что мама называла женщину Люсей, но остальное казалось смазанным и выдуманным.
Решили действовать методом тыка, и в двух домах нам сказали, что ничего не знают о семье Яковенко. Может, сменились жильцы. Зато хлипкую калитку и колокольчик на двери я сразу узнала. Здесь мы часто бывали, особенно мама. Я постояла несколько минут, кусая губы. Время все-таки странная штука. Воспоминания с годами становятся блеклыми, что-то ты даже забываешь вовсе, словно происходило это не с тобой, а с каким-то вымышленным персонажем. Вроде мой возраст был вполне осознанным, но люди, встречи, события, все они практически стерлись из сознания. Осталось одно яркое пятно - пожар, и все, что было до, просто исчезло.
- Пойдем, - Даня кивнул в сторону входа, и я тяжело вздохнула, потому что идея узнать о моих родителях теперь казалась не такой удачной, как пару дней назад, - Не бойся. Я же с тобой.
- Если и здесь незнакомые люди? - Произнесла больше для себя, чем для Милохина, но он все равно потащил меня к двери и слегка стукнул по колокольчику.
Звонкая трель резанула по ушам, и сердце зашлось словно в припадке от знакомых ощущений. Очень странно возвращаться туда, где ты провел первые годы жизни.
- Кого уже нелегкая принесла?! Если это ты, Михалыч, знай, что на бутылку не дам! - Недовольно заворчала женщина, открывая нам дверь, поправляя огромные очки на носу и тут же стягивая уголки серой шали на груди. - Вы кто? - Грубо сказала, поглядывая на Даню. - Что вам... надо? - Она задержала на мне взгляд и округлила глаза, от чего я поежилась, выдавливая из себя улыбку. - Алинка? Господи...
- М-м-м... Я не Алина... И... - Начала, но Женщина всплеснула руками и закачала головой
- Так ты Юлия? Так на мать похожа. Один в один. - От ее слов у меня по коже пробежали мурашки. - Помнишь меня? Тёть Люсю-то?
Слабо кивнула, а она заохала. Мы с Даней переглянулись, и в следующее мгновение тёть Люся отошла в сторонку, приглашая нас войти. Я не знала с чего начать разговор о родителях, хотя женщина и сама болтала без умолку о том, как я похожа на маму. Волосы, глаза, фигура. Все точь в точь.
- Не обращайте внимания, - она махнула рукой на старую мебель и обстановку, которая была уютной, пусть вещи кругом и не модные, но порядок и чистота, - Ремонта у меня давно не было. Как муж умер, - тёть Люся поставила перед нами чашку с печеньем и принялась наливать чай в кружки, - Так и жизнь остановилась. Думала, займусь когда дети вырастут, а... - Она снова махнула рукой, печально улыбаясь. - Мне и так хорошо. Я что-то совсем заболталась. Так и не спросила. Ты чего здесь, Юлечка? Столько лет прошло. Я так ни разу тебя после пожара и не видела. Соседи все и решили, что вы все... Троем...
- Так я в детском доме была. Удочерили. - Взяла кружку и посмотрела на Милохина.
Даня был спокоен, но меня потряхивало изнутри. Не знала, как спросить о папе, не вызывав при этом лишних вопросов.
- Знаете, Юля стесняется, - начал Даня, а я замерла, - Она слабо помнит родителей, вот и решила немного узнать о них. Воскресить, так сказать, то, что стерлось в памяти. Сами понимаете, ни одной вещи нет, которая бы он них напоминала.
- Ах... Да, ты же маленькой совсем была. Так спрашивай. Мы с Алинкой дружили с тех пор, как они со Стасом переехали сюда. Мои-то детки старше были. Ты, наверное, и не помнишь Сашку и Машку? - Я покачала головой, а тёть Люся кивнула, отпивая чай.
Я задержала взгляд на ее седых волосах, скрученных в нелепый пучок на затылке. Женщине точно пришлось нелегко. На руках виднелись темные вены, на лице залегли морщины, а еще эти очки огромные сбивали с толку и не давали толком рассмотреть ее глаза.
Много вопросов задавать не пришлось. Мамина подруга рассказала о родителях и их жизни подробно, по крайней мере настолько подробно, насколько могла. Папа, действительно, был журналистом, как выразилась тёть Люся, «матерым журналюгой», который выкапывал такие новости, что шишки города тряслись, если он крепко за них брался.
- Я и не удивилась, когда ваш дом подожгли. Стас он в то время помешанный был. Все грезил о хорошей жизни. - Женщина тяжело вздохнула, а у меня в груди что-то оборвалось от такой информации, хотя я готовила себя к любым новостям. - Они с Алинкой ругались из-за его маниакального желания подняться. Уж не знаю, что он там нарыл и на кого, но вот результат. Жаль очень, Юлечка, я в шоке была. Сама пожара не видела. Уезжала к родственникам в другой город, но... - Тёть Люся печально улыбнулась и дотронулась до моей руки, смотря в глаза. - Родители у тебя были прекрасные. Мама самая добрая и нежная, а отец... Стас хотел для нее и тебя лучшей жизни, и я его в этом понимаю, как никто другой. Не всё в нашей жизни идет по плану. Я очень рада тебя видеть живой и здоровой, и парня твоего.
Невольно покраснела от ее замечания и подмигивания. Даня рассмеялся. Тёть Люся не хотела нас отпускать и достала альбом с фотографиями. Память не спешила дарить мне воспоминания, но я смогла рассмотреть отца и маму, и даже себя маленькую. Совсем кнопку, сидящую голышом с резиновым утенком в руках. Мамина подруга вытащила несколько фотографий и дала мне, когда пришло время уходить.
Милохина ждал Янкевич, а мне нужно было готовить доклад по праву. Обратная дорога стала тяжелой. Мои мысли убивали...
Получается, что Гаврилин говорил правду, и папа пошел на шантаж ради того, чтобы нам хорошо жилось. Ответ на интересующий меня вопрос получен, только от этого не легче.
- О чем задумался мой Цветочек? - Даня потерся носом о мою щеку и прижал к себе.
После смерти Степы мы друг от друга не отлипали. Наверное, боялись очередного выкидона судьбы. Каждый момент вместе бесценен, и хотелось, чтобы такие минуты никогда не заканчивались.
- В этом Михаил Эдуардович не солгал. - Произнесла с тяжелым вздохом, запуская руки под куртку Милохина, и уткнулась носом в его шею, вдыхая такой приятный и родной запах.
- Что тебя смущает? Говори, Гаврилина, иначе вытрясу из тебя слова. - Пригрозил мне.
Даже улыбнулась. Получать желаемое Даня мог, нагло используя для этого щекотку. Под натиском его проворных пальцев я не просто смеялась, а заливалась слезами от смеха. Подняла голову и заглянула в голубые глаза, в которых скользило нетерпение и капелька недовольства.
- Мы все равно не узнаем правды. Действительно ли твой отец угрожал Гаврилину и заставил его отмазать себя.
- Все еще не веришь Михаилу Эдуардовичу?
Даня хмурится, а я тяжело вздыхаю и перевожу взгляд в окно, где мелькают знакомые пейзажи. Мне не хотелось верить ему. Почему-то казалось, что Гаврилин что-то скрывает от меня, причем очень тщательно. Только что?
- Я не могу ему верить, Дань. Он скрывал правду не просто так и дальше бы молчал, если бы не тот вечер.
- Ну-у-у...- Протянул Милохин, пожимая плечами, и повернул мое лицо к себе, крепко держа за подбородок пальцами. - В деле замешаны двое, соответственно и правду знают двое.
- Что ты хочешь этим сказать? Предлагаешь мне побеседовать с Аристовым? Не думаю, что этот ублюдок что-то скажет, да и... Что ты задумал? - Смотрю на хитрое выражение лицо Милохина и хмурюсь. - Да-а-ань...
- Ничего криминального, Гаврилина, успокойся. Ты хочешь знать правду, и мы ее выясним. Все. Успокойся. - Кшикает на меня и притягивает к себе, прижимая щекой к грудной клетке.
Куртка расстегнута, и я слышу, как бьется его сердце. Спокойно, а мое трепыхается от паники. Не нравится мне затея Дани, если она связана с Аристовым.
- Что ты собрался делать, Дань? Скажи. Я переживаю.
- Есть у меня идейка, Цветочек. Совсем невинная, без нарушения закона, кулаков и прочего дерьма.