Глава 18
Юля
Новости о том, кто стал виновником того пожара, огромным комом свалились на меня. В голове не укладывалось, что столько лет рядом со мной был истинный подлец, а не приемный папочка. Меня ломало изнутри, убивали эмоции, которые я испытывала. Даже холодные снежинки и мокрая одежда не помогали потушить тот пожар, что распространялся по всему телу.
Не знаю, сколько я бродила по городу, не обращая внимания на то, как телефон раз за разом вибрирует в кармане куртки, только потом поняла, что не смогу переступить порог дома Гаврилиных. Они никогда не стремились стать мне настоящей семьей. Никогда.
Если Марина Георгиевна пыталась играть роль примерной матери, то Михаил Эдуардович показывал себя во всей красе, избегая лишних нежностей и показа привязанностей к чужому ребенку. Теперь все встало на свои места. Зачем он удочерил меня? Чтобы держать дочь врага рядом? Чтобы ему не вздумали отомстить?
Чувствовала себя раздавленной и никому не нужной. Чтобы согреть замерзшие руки, зашла в кафе и взяла себе горячий чай. Слезы давно высохли, но внутри все еще бурлила злость, ненависть, отчаяние и раздражение на каждого мимо проходящего человека. Почему из всех людей такая участь досталась именно мне?
Прикрыла глаза и медленно выдыхала и вдыхала, чтобы успокоиться, но мне ничего не помогало. Хотелось закричать во весь голос от боли, ломающей все, что с таким трудом выстраивала. Мне так хотелось быть счастливой и не думать о прошлом хоть какое-то время, чувствовать себя полноценным человеком, которого действительно любят, и сегодня я практически ощутила это.
Посмотрела на кольцо, которое блестело на пальце, и легкие сжало от боли. Даня…
Не могла в данный момент определить то, что к нему испытывала. Разум пищал, что я его обидела, но эмоции перекрывали слабый призыв сознания. Мне было противно от того, что рядом со мной находился человек, в венах которого течет кровь того самого Аристова. Аристова, который нагло уничтожил две важные жизни. Уже подняла руку, чтобы снять кольцо, но замерла и смотрела на него. Такой прекрасный вечер закончился кошмаром. Я ожидала всего, только не того, что произошло. Не думала, что правда может так сильно ранить.
Закрыла глаза и приложила руку, где было кольцо, к лицу. Какая я дура…
От размышлений отвлек очередной звонок. Михаил Эдуардович изволил беспокоиться. Звонил раз десятый. Сбросила вызов и выключила звук на телефоне. Домой мне точно нельзя возвращаться в таком состоянии. Жаль, что бабули нет в городе. Ее поддержка была бы сейчас очень кстати, а еще совет…
Просидела в кафе еще с полчаса и решила все-такие поехать к бабушке. Ключи от ее квартиры всегда висели на связке с другими. Я села в такси, не имея желая прозябать на холодной остановке, и поехала в нужном направлении. Огни ночного города и чудесный снегопад не радовали, как всего пару часов назад.
Я тряхнула головой, чтобы не думать о Дане, который остался в парке. Его лицо, текст из папки… Все стало каким-то одним черным пятном перед глазами. Глаза снова неприятно защипало от слез, но я часто заморгала, чтобы больше не плакать. Расплатившись с таксистом, побрела в подъезд и, не дожидаясь лифта, поднималась по ступенькам.
Хотелось наполнить горячую ванну и пролежать в ней как можно дольше, чем я и занялась, как только переступила порог квартиры. В ней было непривычно тихо. Я привыкла к тому, что Илона Львовна принимала меня с распростертыми объятиями, встречала со школы и прогулок улыбкой, чашкой горячего какао и какими-нибудь вкусностями.
В темноте скинула сапоги и побрела в сторону ванной комнаты, сразу наливая в нее пены и поворачивая кран. Смотрю, как вода быстро льется, медленно наполняя ванну. Раздеваюсь прямо тут, бросая вещи на пол. Забираюсь в горячую воду, которая наполовину скрывает тело. Прижимаюсь лицом к коленкам и думаю, как мне жить дальше с тем, что я узнала.
Снова вспоминаю, как до появления папок в моих руках, все было хорошо. Я и Даня… Веселье… Снежки…
Выдыхаю, закрывая глаза, и с головой погружаюсь под воду, стараясь выбросить из головы все мысли. Мне нужно отдохнуть и решить, как забрать вещи из дома Гаврилиных. Жить на одной территории с человеком, который покрыл убийцу, я не хотела. Только, как разорвать все связи с этой семьей? Не получится мирно, особенно после тех условий, что поставил мне Михаил Эдуардович.
Провожу в ванной больше обычного и накидываю на себя свой халат, который еще не успела убрать бабуля. Наверное, чувствовала, что я скоро вернусь к ней. Свои мокрые вещи развешиваю на сушилке и иду в кухню, чтобы сделать себе какао. Варить, конечно, не стала, но Несквик тоже ничего. Налила себе большую кружку вкусного напитка, побрела в спальню, укуталась в теплый плед и смотрела в окно, где царила тьма. Сегодня небо было темным, без звезд. Почему-то в память полезли воспоминания о стройке, когда мы с Даней стояли на недобалконе и слушали музыку…
Прекрасный вид и чувство свободы, которое теперь потеряно.
Еле заставила себя отодвинуть эти мысли, медленно потягивая вкусный напиток. Думала, что не смогу уснуть, но тепло, разлившееся по телу от выпитого какао, помогло мгновенно погрузиться в сон.
Так беспокойно я еще никогда не спала. Проснулась в холодном поту и присела на постели, потирая лоб и вспоминая события вчерашнего вечера. Посторонние звуки, раздающиеся в коридоре, заставили напрячься и сглотнуть слюну от страха. Если бабули нет, то кто может там грохотать?
Тихонько сползла с постели, скинула с себя халат и, кривясь, открыла шкаф. Быстро впрыгнула в белье и футболку с широкими штанами. Сердце стучало часто и грозило застрять в горле от страха, который маленькими, но очень острыми иглами покалывал подушечки пальцев. С таким же выражением лица, прикусив губу, открыл дверь и вышла в коридор.
— Проснулась, красота, — Михаил Эдуардович вышел из кухни, закатывая рукава белоснежной рубашки, — Иди завтракать.
По коже пробежали мурашки от повелительного тона Гаврилина. Он скрылся из вида, а я еще пару минут стояла около своей комнаты, сжимая кулаки. Как с ним разговаривать, если хочется с разбега наброситься и бить, что есть силы?!
И зачем он сюда явился? Приготовить завтрак?!
Легкие жгло от того, как я дышала. Через раз, боясь, что злость станет причиной моей скорой смерти. Еле передвигала ноги в сторону кухни, и когда достигла цели, остановилась в дверном проеме, наблюдая, как сам великий Михаил Эдуардович Гаврилин накрывает на стол. Нонсенс!
Подобного не припомню за все время, что я была частью их семьи. Вроде на нем рабочий костюм, но выглядит иначе. Что-то изменилось, и меня это жутко раздражало. Сложила руки на груди и не произносила ни слова, пока он не указал мне на стул и вопросительно не поднял брови.
— Садись, Юлия, нам нужно серьезно поговорить. — Он тяжело вздохнул, отодвигая стул, пока я стояла на прежнем месте. — В очередной раз.
— Я все знаю. — Сказала холодно, на что Михаил Эдуардович прищурился.
— Что знаешь? Внеси немного конкретики и сядь, пожалуйста, за стол. — С ноткой нервозности произнес Гаврилин, но я лишь отрицательно качнула головой. — Очередная твоя выходка, Юлия. Я не понимаю, чего тебе не хватает. Может, пояснишь?
— Я знаю, что произошло с моими родителями, — сухо выдавила из себя, слыша, как безумно стучит сердце в это мгновение, — И кто виноват.
— Та-а-ак, — протянул Михаил Эдуардович, отодвигая от себя тарелку с ароматным беконом и яичницей, — С этого места подробнее. Что ты знаешь?
— Ты покрыл Аристова, помог этому человеку жить сладкой и прекрасной жизнью, пока мои…
Удар кулака о стол заставил вздрогнуть и замолчать, нервно хватая ртом кислород. Гаврилин сжал челюсти и внимательно посмотрел на меня. Даже холодок по спине пробежал от такого взгляда.
— Откуда ты это узнала?
— Это не важно. Главное, что я знаю правду и не собираюсь жить рядом с убийцей. — Сказала так ровно, насколько могла, на что Михаил Эдуардович откинулся на спинку стула и одним движением ослабил галстук.
— Сейчас ты сядешь за стол и выслушаешь все, что я скажу. — Он не отрывал своего взгляда, но я упорно стояла на месте. — Все не так, как ты думаешь, Юлия.
— Да? — Фыркнула, скривившись от того, как умело Гаврилин начинал выкручиваться из положения. — Скажешь, что не принимал участия в этом деле, и все сфабриковали?
— Нет, я так не скажу. Если ты хочешь знать правду, то, — он развел руки в стороны, — Да, я помог Аристову, но не потому что горел желанием сделать плохо тебе или твоей семье. Нет.
— Тогда почему помог? — Еле сдержалась, чтобы не перейти на крик, хотя очень хотелось.
Изнутри ломало. Казалось, еще немного и внутренние органы лопнут от напряжение, которое пропитало каждую клетку организма.
— Я не могу сказать тебе всех деталей, — Гаврилин совместил пальцы рук и тяжело вздохнул, сохраняя хладнокровие, — Когда-то очень давно Сашка помог мне, вытащил с самого дна, и я вернул ему долг.
— Так просто? — Закачала головой, борясь с эмоциями, которые вновь грозили накрыть меня с головой.
— Нет, Юля, не так просто. Шантажом, милая. Я вынужден был помочь, — он снова тяжело вздохнул и потянулся к чашке с кофе, — Ради семьи. Всему есть своя цена, и я ее заплатил. Сполна.
— Я не понимаю… — Закачала головой, потому что не верила этому человеку. — Сколько ты хотел скрывать это от меня?
— Я всего лишь хотел уберечь тебя от проблем прошлого. Вот и все. Дети не должны расплачиваться за ошибки родителей. — Михаил Эдуардович нахмурился, делая глоток бодрящего напитка, пока я часто дышала, опустив руки от бессилия.
— Какие еще ошибки?
— Твой отец был журналистом и, нужно сказать, очень проворным. — Гаврилин отставил чашку в сторону и посмотрел на меня. — Полез не туда, узнал не то, что нужно, и решил сорвать большой куш одним ударом, но… В случае с Сашкой просчитался. Результат на лицо.
— Нет, — я качала головой, — я не верю…
— Имеешь полное право, — Михаил Эдуардович устало провел рукой по лицу, а я переваривала его слова, — Яковенко узнал ту информацию об Аристове, которую не должен был, и он не пошел с этим в редакцию желтой газетенки, а шантажировал. Итог, Аристов практически чисто сработал, устранив источник дыма и, собственно, все носители одним ударом. Мне жаль, что так произошло, Юлия. Я не имею отношения к пожару. О подробностях я узнал позже и не хотел помогать, но… У всех есть больная точка, и на мою тоже надавили.
— Я… — Промямлила, ощущая жуткую пульсацию в области висков. — Я не понимаю, зачем тогда нужно было забирать меня из детского дома?
— Чистая случайность. — Михаил Эдуардович нахмурился и посмотрел в окно. — Марина очень хотела ребёнка, а когда увидела тебя маленькую, худенькую со слезами на глазах, — Он перевёл взгляд на меня, от чего внутри всё сжалось с удвоенной силой, — Всё решилось. Я узнал о том, чья ты дочь, позже при оформлении документов. По этой причине тебе сменили фамилию и отчество. Всё сделали скрыто. В прессу только сообщили о самом факте удочерения. Благо никто не пронюхал нюансов. — Гаврилин выпрямил спину и поместил руки на стол, шумно выдохнув. — Ты продолжишь допрос оттуда? Или всё-таки сядешь за стол и оценишь кулинарный талант приемного отца?