Глава 14
Даня
Утро началось с нервного голоса матери, которая второй день отчитывала меня за то, что произошло в «Драконе».
Дракой это нельзя было назвать, скорее небольшой урок тому, кто повышает самооценку за счет слабых девочек и людей, ниже по статусу.
После того, как отвез Юлю домой, вернулся обратно в клуб, где оставались Леха со Степой. Ребята загорелись работой в «Драконе», да их и понимал. Место известное, и бои здесь приносят много денег. Степан не рвался на ринг, а вот Леша горел желанием начистить кому-нибудь лицо.
Он вел себя настороженно и не спешил мне доверять. Подкалывал резко, грубо, словно проверял на вшивость. Я не против. Пусть меняет мнение о зажравшихся мажорах, холеных маменькиных сынках и лощеных красавцах.
Проводили вечер нормально, пока в клуб не заявился Орлов со своей компанией. Разговор не заладился с самого начала, когда он заявил, что хочет видеть Светку. Нормального диалога не получилось. После рассказа Выскочки о том, как эти уроды над ней поиздевались, внутри все закипело, и даже хорошо, что мы оттуда уехали, иначе разбитую рожу Орлова она бы смогла увидеть еще во «Фламинго».
Сцепились все. Я с Саньком, Леха с Захаром, а Степа с Елисеем. Янкевич рвал и метал. Мне прочел целую лекцию о том, что в его клубе таких личностей трогать не стоит, пообещал уволить на хрен и выпроводил нас за порог.
Пока отвозил парней по домам, мама оборвала телефон. Орлов старший жаждал встречи и наказания, которое висело в статусе угрозы уже вторые сутки. Может, мама постаралась наладить мосты или же меня еще ждало приключение и урок от этой семейки. Думать не хотел, но парней предупредил, чтобы были осторожнее.
Елисей и Захар никогда не втягивали родителей, а вот Орел всегда пользовался связями отца по полной программе. Это я помнил еще с того момента, когда Данияр разбил ему нос в первый раз.
Протирать штаны на лекции не хотел, хотя желание увидеть Выскочку победило. Все это время вспоминал, как она смотрела на меня и ждала поцелуя, да я сам не понял, что произошло, словно магнитом притянуло. Весь вечер ощущал непонятные вибрации в районе грудной клетки, а тут прямо конкретно накрыло.
Все мысли крутились вокруг Гаврилиной. Хотел знать о ней больше, но из-за Светки нам теперь можно было разве что в университете поговорить. Ради этого и приперся уже после лекций. Очень удивился тому, что Юлия сидела рядом с Ликой и хмурилась.
Что ее так озадачило? И почему она общается с Цветковой?
Шел к парочке и чувствовал, что меня опять накрывает. Выскочка выглядела заманчиво, тянула к себе, и я шел. Наплевать, что на лице следы от драки.
— Даня? Где ты был? — Чуть ли не шипит, подскакивая со стула и делая шаг ко мне.
Лика удивленно смотрит на нас, а я пожимаю плечами. Что сказать? Как облажался, и скорее всего остался без работы?
— Это что? — Указывает в район лица, где ссадина от кулака Орлова.
— Будто не видишь. Хоть бы поздоровалась и обняла. — Пытаюсь пошутить, но Гаврилина пышит словно маленький дракончик.
Разгневалась барыня на меня. Наверное, Санек успел слить все Светке.
— Вы совсем больные?! Кто это сделал?! Богданов драку затеял?!
— Нет. — Отвечаю, а сам пялюсь то на ее губы, то чуток выше.
— А кто? — Фыркает, но потом понимает, что к чему. — Ты-ы-ы… Зачем?! — Уровень децибел повышается со скоростью света, а я снова залипаю.
Опять накрывает неизвестное мне чувство, а все из-за нее. Выскочки…
До идеала ей еще усердно нужно карабкаться по горе без страховки.
Только почему так сложно оторваться от этих черных дыр кофейного цвета со всполохами медового, которые мы так скупо называем глазами?!
Они затягивают.
Погружают в другой неведомый мир, который пугает, но не отпускает.
Хочется погрязнуть в нем если не на миг, тона вечность.
Говорит что-то. Не довольна. Морщинки на лбу копит.
Не слышу.
Просто смотрю на нее, не зная, как избавиться от ломки, которая настигает, когда ее нет рядом.
Пульс выбивает остатки разума.
Тахикардия.
Я болен.
Хочу закрыть ей рот, чтобы проверить, а вдруг отпустит.
Вдруг все пройдет, когда…
— Заткнись.
Одно слово вырывается из меня прежде, чем я притягиваю ее к себе и целую.
Губы такие мягкие и сладкие, что меня кроет хлеще, чем до этого момента. Прижимаю за талию к себе, не обращая внимания на то, что она упирается ладонями мне в плечи. Мелкое сопротивление, которое стихает через пару секунд, после чего Выскочка отвечает на поцелуй.
Полнейший снос крыши. Все мысли вышибает из головы, кроме одной. Нет, не отпустит. Меня уже точно не отпустит.
Не могу оторваться от нее. Просто не в состоянии перестать пробовать губы Гавриной на вкус. Не грубо, нет. Медленно и нежно. Так, что в ушах начинает звенеть от стука сердца. Даже на тренировке оно так быстро не долбило о ребра, как сейчас, будто пробежал стометровку за доли секунды.
— Хм, ребят, — голос Лики доносится словно через плену, — Там декан зашел, а вы…
Юля резко отталкивает меня, но лишь на небольшое расстояние. Смотрит испуганно и дышит часто так же, как и я. Сглатываю, когда перевожу взгляд на алые губы, которые приоткрыты и зовут с удвоенной силой. Перемыкает конкретно, и я без лишних раздумий хватаю Выскочку за руку.
— Дань? — Ангелика слегка улыбается, когда я уже отворачиваюсь и тащу Гаврилину к выходу.
— Привет, Лик! — Произношу со вздохом и быстро обнимаю ее, тут же возвращая крепкий захват Выскочке. — Торопимся мы. Потом поговорим.
Цветкова довольно улыбается и кивает, пока Юля пребывает в непонятном состоянии. Пользуюсь ее замешательством и буквально тащу за собой к выходу, ближе к парковке, где оставил машину. В голове, словно красная лампочка мигает с надписью «Скорее остаться наедине. Вдвоем». Без слов хочу открыть дверь, но Гаврилина не дает, помещая свои изящные пальчики на ее край.
— Только не говори, что не поедешь. — Говорю, продолжая пялиться на губы, которые при солнечном свете выглядят еще соблазнительнее, чем в помещении.
Приехали, Милохин! Потек от одного поцелуя…
— Мое передвижение по городу прослеживается, если ты забыл. — Хмурится, произнося эти слова, а я не выдерживаю.
Матерюсь, отходя в сторону, и запускаю пальцы в волосы. Совсем забыл про Светку, которая теперь висела на заднице, как пиявка, не давая покоя.
— Это первое, Милохин, — Юля складывает руки на груди, пока я хожу перед ней, соображая, как избавиться от навязчивой сестрички, из-за которой Орлов приперся в клуб, — И второе, я хочу знать, зачем ты подрался с Сашей.
Усмехаюсь и отрицательно качаю головой, подходя к ней вплотную, от чего карие глаза мгновенно округляются.
— Так не пойдет, Гаврилина. Под твою дудку я плясать не буду. Хочешь знать, почему, тогда звони Светке и говори, что у тебя факультатив нарисовался на часик, а то и дольше. — Чуть медлю, рассматривая ее лицо. — Желательно дольше.
— Она может проверить. — Упирается Выскочка, качая головой, а я помещаю руки на машину по обе стороны от нее.
— Может, — хмыкаю с безразличием, — Тут вопрос не в том, проверит она или нет, Гаврилина. Не хочешь оставаться со мной наедине, да?
Молчит и хлопает ресницами, не сводя с меня взгляда. Молчаливое сражение длится целую вечность, но Выскочка успевает взять себя в руки. Опять ощетинивается, словно врага во мне увидела. Ну, нет! Так не пойдет!
— Что ты творишь?! — Хватаю ее рюкзак и отодвигаю в сторону, сразу открывая дверь тачки и кидая его в салон.
— Кто за тобой следит? Правильно, отец. Как? Да, через телефон и другие гаджеты. Где он, кстати? — Спрашиваю, кидая свой айфон на сиденье следом за рюкзаком.
— На работе. — Отвечает, а я улыбаюсь и протягиваю руку.
— Я про телефон. Давай, — подергиваю пальцами, мотивируя сомневающуюся Выскочку, — Кинем здесь, и никто не узнает, где ты, и что делаешь. Смелей, Гаврилина. Обещала учить меня плохому, а получается с точностью наоборот. — Подмигиваю, а Юля медленно достает телефон из кармана толстовки, но не спешит отдавать мне.
Пару секунд медлит, а потом проводит пальцем по экрану и что-то набирает, после чего с тяжелым вздохом подает мне. Айфон летит следом за моим, а я довольно потираю руки, глядя на Гаврилину.
— Расслабься, Выскочка. Поиграем в прятки по городу, раз ты боишься оставаться со мной в закрытом пространстве. — Пожимаю плечами, проходя мимо нее. — Хотя я понимаю, — киваю ей и подмигиваю, — Как можно устоять перед таким красавцем.
***
Уже через пять минут мы стоим на остановке, и Выскочка оценивающе смотрит на меня, а я не могу дождаться момента, когда на нас никто не будет глазеть. Гаврилина выглядит немного нервной, все время кусаю нижнюю губу белыми зубками и хмурится, от чего ее выражение лица вызывает улыбку. Прикольно супится, и я в очередной раз отмечаю, как это мне нравится.
Когда приезжает автобус, направляющийся в центр города, хватаю Юлю за руку и тащу в него. Салон переполнен спешащими по своим делам людьми, и мы протискиваемся к окошку, где я встаю так, чтобы никто не прикасался к Гаврилиной. Не хочу, чтобы чьи-то потные руки вдруг оказались на ней нарочно или случайно.
Она находится очень близко и старается не ловить мой взгляд. Возможно, это даже хорошо, ведь у меня снова возникает желание дотронуться до ее раскрасневшихся губ своими, несмотря на то, что мы тут далеко не одни. Ненавидел общественный транспорт только по той причине, что дышать здесь нечем, особенно в тот момент, когда он забит пассажирами. Про витающие в воздухе ароматы и не стоит говорить.
В такой ситуации во мне просыпался тот самый мажор, который привык к просторному салону немецкого автомобиля, а не пыльному тесному выходцу российского автопрома. Юля молчит, наводя меня на размышления. Если ответила, значит понравилось, и поехала, потому что хочет, иначе и под дулом пистолета не заставил бы. От осознания того, что я ей все же интересен, на лицо ползет предательская улыбка, и она, увы, не укрывается от Гаврилиной.
— Чего скалишься, Даня? — Ворчит мне на ухо, но двигаться не спешит.
Стоит по стойке смирно, иначе придется тереться об меня. Не отвечаю и наблюдаю за тем, как меняется цвет ее глаз от карего до темно-карего. Наверняка, в темноте смотрелись бы черными. Опять залипаю, ловя себя на мысли, что бесконечно могу разглядывать ее лицо. Ресницы слегка накрашены тушью, в остальном естественная красота. Нет наращенных ногтей или ресниц, брови нормальные, а не такие, как у многих девчонок, широкие и одной формы.
Гаврилина совсем другая. В толстовке бледно голубого цвета, джинсах с потертостями в области коленок и чуть ниже, кроссовках, волосы заплетены в две косички. Подергать что ли?
— Если ты не начнешь говорить и продолжишь так смотреть на меня, обещаю, Милохин, ударю больно и скорее всего в глаз. — Тихо угрожает мне Выскочка, а я улыбаюсь еще шире.
— Лучше бы обняла, а то ударю больно. — Кривляюсь и получаю кулаком по плечу. — Жестокая женщина.
— Милохин. — Скрипит зубами и, наконец-то, смотрит мне в глаза. — Тебе все равно придется рассказать о том, что произошло в клубе.
— Что говорить, если ты и так все знаешь. — Пожимаю плечами, а она смотрит на результат драки с Орловым.
Злобно щурится, но ничего не произносит, потому что я тяну ее к выходу. Выпрыгиваем на остановку около центрального парка и идем туда. Возле кафе останавливаюсь и покупаю нам по стаканчику кофе. Пусть она и не просила, но придется пить.
Погода вроде была солнечной, и лишь прохладный ветерок забирался под свитер. Болеть в такое время года нормально, только не хочется.
— Зачем тронул Орлова? И какую роль сыграли те балбесы? — Юля кивком благодарит за латте и идет по тропинке в парке.
Приходится сказать все, как есть. Может, потасовки и не было бы, если бы Санек не перешел на личности и словесно не затронул Выскочку, а потом и Леху, который закипал даже быстрее Дана. Дальше все по накатанной, и если бы не Янкевич со своими ребятами, то неизвестно, чем бы все закончилось.
— И что теперь с твоей работой? — Выскочка качает головой, явно не одобряя то, что мы натворили, и пусть.
Ни капли не жалею, что начистил Орлову его нетронутый божественный фейс. Даже представить не мог, как они поиздевались над девчонкой, которая жила в приемной семье. Еще и Светка подлила масла в огонь…
— Не знаю, — отпиваю стаканчика и топаю рядом с Гаврилиной, нагло перехватывая ее свободную руку совмещая пальцы, — остынет.
— Неужели нельзя было мирно решить вопрос? Просто проигнорировать или послать?
— Слишком просто, Гаврилина.
Фыркает в ответ и пьет латте. Вожу большим пальцем по ее нежной коже и ловлю самый настоящий кайф от невинного прикосновения. Юля молчит, а потом резко переводит тему с драки на учебу, успевая отругать за то, что пропустил лекции, и делает это настолько мило, что я решаю сотворить нечто приятное для нее и неожиданное для меня самого. Резко останавливаюсь около клумбы с цветами, нагло срываю розовую лилию и встаю на колени, держа ее перед собой.
— Дань, ты чего? — Испуганно лепечет Гаврилина и смотрит по сторонам, пока я прокашливаюсь и делаю умный вид.
— Выскочка, у меня к тебе есть серьезное предложение, — глаза Юли увеличиваются в размере, когда я протягиваю ей цветок и подмигиваю, — Девушкой моей будешь?