Вспышки

One night, one scream, one echo

Silence louder than before

(Только ночь, только крик, только эхо

Тишина стала громче)

«Invaded» — Tokio Hotel

Я. Больше. Не дышу. Тобой.

Невероятно трудно признаться в этом. Невозможно произнести вслух. После каждого слова дыхание перехватывает. Окончания глотаются, теряются, но в тишине комнаты каждое слово умножается в десятки раз, заполняя собой все пространство.

На языке остается горечь, как от самого мерзкого лекарства. Или от яда? Он был бы очень кстати: быстрая смерть милосерднее того, во что превратились наши отношения.

Зачем я это делаю? Я не могу иначе. Христианский принцип непротивления злу не прельщает меня, внутри прочно засели более древние догматы и принципы. Мера за меру.

Жестоко? Знаю. Но ты опять не веришь, что из офиса можно возвращаться в полночь. Ты опять спрашиваешь с кем я провожу время. И опять после моих попыток все объяснишь исчезаешь на целый вечер из дома.

Я уже не удивляюсь, когда с собой ты приносишь запахи дыма и алкоголя. Я уже не пытаюсь различить там запахи чужого парфюма. И все чаще думаю: быть может, эти обвинения всего лишь повод? Вот только, зачем?

Не знаю. Не понимаю. Погружаемся все глубже в пучину взаимных претензий, нападок и недоверия.

К тому же, ты так часто спрашиваешь меня об изменах, что я не могу не задумываться, какие собственные грехи не дают тебе покоя?

Я не хочу знать, если ты мне изменяешь. Не хочу думать, как ты целуешь чужие губы, целуешь со страстью, отдаешь этим поцелуям себя целиком и полностью, будто во всей вселенной нет ничего важнее этой жажды. Я не хочу знать, как тебя касаются чужие руки, как они ласкают тебя, чувствуют нежность твоей кожи, как ты отзываешься на каждое прикосновение, как с каждой минутой ты загораешься все больше. Я не хочу знать, что тебе хорошо в чужих объятиях. Что кто-то другой пьет стоны с твоих губ и видит, как страсть искажает твое лицо.

Я не хочу знать.

Поэтому не спрашиваю.

— Привет, — небрежный поцелуй в щеку. Ни ты, ни я не тянемся за продолжением.

— Ты рано.

— Ты тоже. Планы?

— Немного.

Опускаю взгляд в планшет, набираю ответ на сообщением. Потом понимаю — пропускаю то, что ты говоришь, мимо ушей.

— Что? Повтори, — пытаюсь виноватой улыбкой загладить неловкость.

— Да нет, ничего, — отводишь взгляд, и, прихватив кружку с чаем уходишь на балкон.

Не понимаю в чем дело, но звук нового сообщения отвлекает от размышлений об этом.

Обычное утро обычного, выходного дня.

Вечером вспоминаю, что именно сегодня мама ждала в гости. Нас.

Учитывая редкость подобных приглашений стоит съездить. Тем более, там какой-то повод. Годовщина свадьбы? Не день рождения точно — эти даты у меня в календаре сохранены.

Смотрю на часы — не слишком ли поздно? Набираю мамин номер, хочу извиниться и перенести все на завтра. На третьем гудке понимаю, что стоило бы сначала узнать, можешь ли завтра ты? Но — мама отвечает.

Короткий разговор ошеломляет. Да, она понимает, что много дел и нет времени. Да, она принимает мои извинения. Тем более что ты...

Ты! Нет, это не укладывается в моей голове!

У тебя нашлось время съездить. Ты помнишь, какие мама любит духи.

Соглашаюсь, что это все было очень мило, хоть у тебя не нашлось и пятнадцати минут, пройти, посидеть.

В голове сотни мыслей. Роятся, перескакивают.

Родители наконец смирились. Приняли. Иначе, не звали бы на семейное торжество. И, судя по всему, тебе это важно. Я же не знаю, я не помню, что это торжество должно было быть. Вот только, отметка в ежедневнике укоряет в забывчивости.

Хорошо не находится официальное приглашение, в нем же.

Мама стала мягче. Все так странно...

У тебя стоит попросить прощения, обязательно. Вот только, во сколько ты вернешься? И где ты сейчас?

Устало тру лицо руками. Безумно болит голова. Кажется, в спальне было обезболивающее.

Замираю на пороге комнаты.

Ты дома. Ты спишь.

На лице улыбка, кого же ты видишь в своих снах? Наяву ты улыбаешься мне редко, вряд ли я радую тебя в грезах.

Светлые волосы (опять отросли) разметались по подушке. Ты выглядишь так мило, что хочется то ли сделать снимок на память, то ли присоединиться.

Но я просто нахожу в ящике таблетки и возвращаюсь на кухню.

Нужно еще ответить на письма.