Вспышки

Нет ничего желанней недостижимого

Или того, что дарено — не тебе.

Джезебел Морган

Мы ссорились. С криками, срывавшимися то на шипение, то на рычание. С ненавистью. До темноты в глазах. До стиснутых кулаков, с побелевшими костяшками пальцев и кровавыми лунками, от ногтей, на ладонях. Мы желали друг другу смерти. В запале, но совершенно искренне.

— Да пропади ты пропадом! –кричу тебе в запале ссоры. Разве я жду, что ты действительно пропадешь?

Когда ярость ссоры утихает, я начинаю ждать твоего возвращения, чтобы спокойно поговорить.

Но ты не возвращаешься. Через два часа ожидания, начинаю вновь злиться. Отправился к друзьям? Гуляешь где-то? А, может, сидишь и пьешь?

К рассвету — начинаю волноваться.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» — механический голос на том конце провода.

Где ты?

К десяти утра обзваниваю всех твоих друзей. Кого-то бужу, кого-то отрываю от работы.

К следующей ночи — обзваниваю больницы, морги и отделения полиции.

От сигарет во рту горько и чуть кружится голова.

День, ночь, еще день, и еще ночь. Мир затянут серым.

Где ты?

Друзья не в курсе, родные в панике.

Номер БРНС* выучен наизусть.

Неделя, вторая... сколько уже прошло? Вечность.

Черный, белый, серый. Пелена перед глазами не пропускает яркие краски.

Киборг. Нельзя останавливаться, нельзя бросать дела. Нельзя запускать твои проекты — тебе не понравится, если к твоему возвращению все развалиться.

Каждый день — по четкому плану. Уже привычный список повторяемых действий. Звонки, просьбы, приказы. Узнать, нет ли новостей, потребовать результатов. Механизм запущен, все связи подключены, но нет толку.

Невозвращение.

Старательно гоню от себя подобные мысли. Терпеливо жду хоть каких-то новостей. Терпеливо ли? Терпение закончилось еще в ту, первую ночь. С десятой сигаретой. Сейчас же, пытаюсь заново научиться демонстрировать окружающим эмоции. Не испытывать, нет, зачем? Достаточно, если близкие перестанут волноваться хотя бы за меня.

Что ж, теперь я могу гордиться своим профессионализмом. Будни — моя работа, в выходные — твои проекты. С ними мне справиться сложнее, но внезапно, находится помощница. Красавица Наташа, твоя самая преданная фанатка. Её привычка лезть во все твои дела, и игнорировать даже самые откровенные «посылы», сейчас служит мне хорошую службу — она знает о твоих делах то, о чем я и понятия не имею. Хотя у меня никогда раньше не было необходимости вникать во все детали, хватало общей картины: цели, достижения, провали. Конечно, если тебе нужен был взгляд со стороны меня не затрудняло оказать тебе всю посильную помощь, но, в последнее время, такое случалось все реже. И, вопреки моему мнению, не потому, что у тебя уже достаточно опыта, чтобы справляться самостоятельно. Оказывается, у тебя было с кем посоветоваться кроме меня. Интересно, с чем еще, она так же замечательно справлялась? Бессмысленный сейчас вопрос. Не конструктивный.

Наташа не предлагает свою помощь. Она бесцеремонно вторгается как в деловую сферу, так и в личное пространство. Звонки, сообщения, всех доступных видов, разве что бумажные письма и телеграммы еще не посылала. От визитов к нам домой Наташу удерживает только то, что я там почти не бываю. Практически, только сплю. С настойчивостью табуретки она зазывает меня к себе в гости. Поработать или отдохнуть, в зависимости от ситуации. Наташа, не смотря на свою навязчивость, достаточно милая, но, соглашаться на ее приглашения желания пока не возникает. И, к ее глубокому огорчению, к себе (к нам!) я ее тоже не зову, предпочитаю встречаться в рабочей обстановке.

Я помню, насколько Наташа была настойчива в своем внимании к тебе. Помню, насколько меня злили твои слова, о том, что ты не можешь ничего сделать — намеков она не понимает, а посылать прямым текстом — не позволяет воспитание. И сейчас, я вижу твою правоту. Она не прет как танк. Тихо и планомерно стоит на своем. У нее всегда находится время ответить на любой мой вопрос. Она всегда готова прийти на помощь. Ежедневные предложения сходить пообедать/поужинать. Обязательный рассказ, насколько она в восторге от кафе/ресторана/книги/фильма/спектакля и обязательное же предложение попробовать. Желательно — вместе. Зачем это ей? Не знаю.

Мама предлагает мне вернуться домой. Зачем жить в одиночестве, в квартире, в которой меня больше ничего не держит? Я знаю, за что она тебя не любит, но все же, так говорить с ее стороны, это очень жестоко.

Я отмахиваюсь, но после очередной бессонной ночи — снотворное некстати закончилось — начинаю думать, не сменить ли квартиру? Ни к кому из родителей точно переезжать не буду, но и здесь оставаться слишком сложно.

С самого начала мы жили здесь вдвоем, и сейчас, тут пусто без тебя. Все пропитано тобой, твоим запахом, который не выведешь, даже если все перестирать и перемыть, и, что еще хуже — воспоминаниями. Мне трудно здесь дышать. Можно конечно сделать ремонт, выкинуть вещи, все поменять... Не вижу в этом смысла. Не признаюсь себе в неуверенности, что это подействует. Официальная версия, даже для меня — здесь не самый удобный район. Труднодоступный, с не слишком развитой инфраструктурой. О том, что раньше меня это не волновало, а казалось даже удобным — я предусмотрительно забываю.

С первой мысли о переезде, я понимаю, что это будет сигнал окончательной капитуляции.

Я не перестаю тебя ждать. Не забываю, нет. Просто... в какой-то момент, я понимаю, что больше не думаю о тебе постоянно. Можно ли в это поверить?

Мне, в общем-то, все равно.

Совсем не хочется, куда-то бежать, что-то делать. Звонить, искать, волноваться...

Предательство? Не хочу думать об этом.

Лежать и смотреть в потолок или, еще лучше, в темноте, в пустоту? Это слишком банально. Мое безразличие не собирается переходить в апатию. Жизнь не заканчивается.

Сидеть дома в одиночестве? Не хочу.

У меня теперь достаточно свободного времени, для разнообразных, весьма интересных, вещей.

Приглашения не заставляют себя ждать. Мне не приходится задумываться, чем заняться вечером в пятницу. И не только в пятницу. Дней на неделе, внезапно, слишком мало, чтобы вмести в себя все возможности.

И в то же время, слишком много. Чтобы помнить. Чтобы не путаться, какое сегодня число и где меня ждут.

Я опаздываю, я обещаю быть в сразу в двух местах, и спонтанно еду в третье.

Необычно для меня? А кого-то это волнует? Уж точно не тех, кто сейчас рядом со мной. Новые лица и имена, их даже не обязательно запоминать.

Возвращаюсь привычно за полночь. Если дома никто не ждет, есть ли смысл в этот дом спешить? И разве это дом, там, где никто не ждет? Так, место жительства. В прихожей коробки, пока пустые, не собранные. Хочу выкинуть часть старой одежды, только времени на это, который день найти не могу. Точнее, я не бываю дома достаточно долго. Коробок в несколько раз больше, чем нужно, хватит и на переезд, но меньшими партиями они не продавались.

Ты сидишь на этой стопке, вытянув ноги в проход. Я сначала спотыкаюсь о них, высказываю свое мнение, о личностях, разложивших тут свои лапы (которые явно лишние, раз ими так разбрасываются), и лишь потом понимаю.

Телефон из рук падает на пол, разлетается на детали. Я следую за ним, грохаюсь на колени — ноги отказываются меня держать.

Ты молчишь, я молчу и бездумно собираю телефон, не замечая, что плачу.

— Переезжаешь? –голос хриплый, много куришь?

— Думаю об этом, — даже сейчас пытаюсь не сдаваться. Но нет сил.

Поцелуи, соленые от слез. Ты обещаешь, что больше так не будешь, звучит по-детски, но я заставляю себя верить.

БРНС — Бюро Регистрации Несчастных Случаев