Вспышки

Нас принимают за ярких и пёстрых птичек,

Миленьких пташек и глупеньких канареек.

Знает любой, как легко нам менять обличья,

Только никто не верит.

Джезебел Морган

2. — Зачем вы общаетесь, если едва переносите друг друга? — вопрос звучит неожиданно, и я лишь удивленно приподнимаю брови, показывая, что слушаю и, ожидая продолжения.

— Разве то, что вы давно знакомы, повод? Садитесь вместе, но не разговариваете. Лишь несколько раз поспорили и пару раз поругались за обедом. Ну, и, конечно, ты всегда подсказываешь. Неужели ты думаешь, что не найдешь с кем сесть и с кем дружить? — а вот это кажется намек.

— Звучит как предложение.

— Почему нет? У тебя красивая улыбка...

Кажется, сейчас мне полагается покраснеть. Не мой вариант.

— Пока оставим все как есть. Но если передумаю — ты первая об этом узнаешь.

— Подумай хорошенько. Все эти полные ненависти взгляды...

Не желая больше слушать, демонстративно смотрю на часы — пора на пару.

1. Чуть больше недели в новом учебном заведении. Переводиться в середине семестра, конечно, не принято, но твоё: «я так хочу», — лучший аргумент. Думаю, ты позже расскажешь о причинах, а нет — со временем и так узнаю.

Формальности с бумагами улажены быстро, а сейчас ты уточняешь, можно ли устроить, чтобы пропущенные занятий никак не повлияли на итоговые баллы. Гордость не позволяет тебе опуститься ниже второго места. При условии, что на первом месте — я.

Впервые, мне приходится обедать здесь в одиночку. Это не напрягает... ну, если только тем, что тебе вряд ли удастся поесть до дома. Конечно, с твоей привычкой к диетам, это не проблема, но мне такой факт не особо приятен.

Пока я размышляю, успокоится ли моя совесть, если я куплю тебе сандвич, подходит девушка, и, дождавшись подтверждения, что место не занято, садится напротив.

Вообще, здесь преимущественно столики на четверых (за которые спокойно садятся компании вдвое больше), но есть и несколько двухместных. Мы уже облюбовали один из них — за колонной. Иллюзия уединенности. Не заметишь, если не искать специально.

Девушка напротив, не спешит начать разговор. Я — вспоминаю кто это.

Кира. Учится с нами. Староста, отличница, любимица преподавателей.

В группе вообще очень четко прослеживается деление на тех, кто учится, и тех, у кого в жизни другие цели. «Ботаники» и «раздолбаи», или, как их называешь ты: «умницы» и «красавицы». Почему в женском роде? Да просто потому, что до нашего появления, девушек было ровно вдвое больше чем парней. Группки между собой практически не общаются. Садятся на разных рядах, у чужих даже ручку не попросят, не подсказывают и не списывают. Пока, это нас не затрагивало, но раз Кира подошла ко мне в твое отсутствие, значит, нас уже поделили и ты «в красавицах».

3.Вечером, дома, вспоминая этот разговор, размышляю, как мы выглядим в глазах посторонних.

Все же в нашем кругу общения — преимущественно те, с кем мы знакомы с детства. И наши странности их скорее умилят, чем удивят.

О чем разговаривать на парах? Новых однокурсников лучше обсудить дома, а отвлекаться по пустякам — глупо. Ну, если только написать кому-нибудь...

Всю неделю — поток звонков и сообщений, от друзей, удивленных нашей спонтанностью. Вот на общение с ними, мы оба, тратим время с удовольствием.

С тобой — лишние слова не нужны. Порой ты сидишь так близко, что тепло твоего тела я ощущаю даже через двойной слой одежды. И чувствую аромат твоей туалетной воды.

Ссоры за обедом... Тут мне приходится задуматься. Может, это тот раз, когда тебе не удалось меня уговорить съесть «пересоленную гадость» — салат? И, наверно, моя месть на следующий день — на твоем подносе красовались лишь сладости. Ты любишь сладкое, но есть его на первое-второе-третье — перебор.

А вот упомянутые Кирой в конце разговора «взгляды полные ненависти» меня очень удивили. Или ложь, или я в суматохе последних дней что-то упускаю.

Ты улыбаешься, значит, понимаешь, о чем она.

Начинаем новую игру?

4. Давно известно — люди видят лишь то, что ожидают увидеть. Ребенку, в каждой тени, мерещится монстр, взрослый же не заметит мимо проходящее чудовище — оно не укладывается, в привычную картину мировосприятия.

Пока никто не обратил внимания, что мы с тобой приезжаем и уезжаем вместе. Точнее, ты привозишь и увозишь меня. Хотя, какая, в общем-то, разница? Важно, что однокурсники этого не видят. У них сложилось свое представление о нас.

Мне место в «умницах», тебе — в «красавицах».

Ты едва терпишь меня, но держишься рядом, из-за учебы. Мои причины в глазах окружающих разнятся. Скорее всего, мне льстит твое внимание. Еще есть вариации, на тему шантажа, финансовой выгоды, или обычной влюбленности. У последней версии, меньше всего сторонников — это кажется невероятным. А вот «шантаж» благодаря твоей поддержке обретает все больше подробностей и поклонников.

5. Мы, как новенькие, объекты самого пристального внимания. Я понимаю, что при стандартном сценарии, «новенькими» мы останемся до выпускного, и пока не знаю, волнует меня это или безразлично.

«Умницы» и «красавицы» открыто не враждуют. Но складывается ощущение, что лишь «пока». И нас они не отпустят. Оставаться нейтральными не получится. Если только не стать серостью, что не для нас.

Примкнуть вдвоем к одной группе — тоже нельзя. Ты не хочешь светить наличие мозга, я — прибавлять себе яркости.

Одежду выбираем вместе, в одних и тех же магазинах, но если я отдаю предпочтение классическим вариантам, спокойным цветам, то ты не чураешься ярких красок и провокаций. Никогда не против, нацепить на себя, что-то открытое, обтягивающее, полупрозрачное. И хорошо если, не одновременно.

У нас один размер одежды, и несколько вещей не имеют точного владельца, но выглядим всегда по-разному. Застегнуть наглухо или наоборот, оставить нараспашку, добавить аксессуары. Рубашка с джинсами выглядит совсем не так, как с классическими брюками или, она же, но спрятанная под пиджак. Шорты, спущенные на бедра, так, что кажется, будто сейчас свалятся, или же жестко зафиксированные поясом, там, где и положено...

6. Сейчас, садимся все так же вместе, но не разговариваем совсем. «Умницы» и «красавицы» — с нашей подачи их так называют уже все — ликуют. Обедаем каждый своей группкой. А напряжение между ними, постепенно, возрастает.

Кире точно не стоило, называть «красавиц», тупицами, способными сдать экзамен, только через профессорскую постель."Красавицы» в ответ сообщили, что лучше так, чем не видеть в жизни ничего кроме учебников. Я, конечно, упрощаю все, и не употребляю обсценную лексику, но суть не меняется.

Первая сессия сдана без проблем. У меня — все десятки, у тебя — пара девяток, но остальные, даже Кира, не смогли обойтись без восьмерок. Хорошо, что она не видела твою зачетку. Думаю, сердечный приступ, ей, совсем ни к чему. Ты не хочешь выходить из образа, поэтому на экзаменах всегда в конце очереди, да и зачетку из рук не выпускаешь. А высматривать в общих ведомостях баллы кого-то из «красавиц», вряд ли кому-либо придет в голову. Вот мою зачетку, видели все. Мне не стоило забывать ее на парте, а тебе, передавать ее через Киру. Эта «небрежность» принесла мне место главы «умниц».

— Мне не нужна эта власть. Детские игры! — я не то чтобы злюсь, но «психую». От громких звуков ты морщишься — болит голова.

— Ты не будешь подчиняться ни Кире, ни кому другому, — а вот ты — злишься. — Они сами виноваты. Не дали тебе остаться в стороне.

— Если бы не ты... — как-то резко успокаиваюсь. Сейчас все объяснишь, и расслаблюсь совсем.

— Позволить тебе вновь слиться с тенью? Для этого стоило завалить экзамены, — насмешка сейчас не задевает, право на нее ты вполне заслужил.

— Не завалить, а сдать средне, — последняя попытка оправдаться.

— Жалеешь? Можем устроить переэкзаменовку, — уже откровенно смеешься.

— И потерять каникулы? Обойдутся.

7. Весна приносит свои перемены. Многие «красавицы» и «умницы» слились с нейтральными. Кто-то с головой ушел в личную жизнь, кто-то пересмотрел интересы, кому-то надоели «эти детские игры». Пара «красавиц» поняли, как утомительно держать себя в форме. Бессонные ночи не лучшим образом сказываются на внешности. И, при выборе между лишним получасом сна и внешним видом, победил сон. «Умницы» обнаружили, что не такие уж и умные. Это учеба дается относительно легко, другим приходится зубрить.

В итоге, остались лишь самые фанатичные. Четверо «умниц» рядом со мной. И трое «красавиц» в твоей свите. Меня раздражают и те и другие. Слишком пристальное внимание, надоело. Одно дело, привлекать его намерено: нестандартным или даже вызывающим поведением, другое дело, когда от нас просто не отходят. Сопровождают повсюду, внимают каждому слову, если просишь не мешать — все равно спрашивают, что это я такое интересное делаю-пишу-читаю, заглядывают через плечо. Пытаются влезть в жизнь вне университета.

Уже невозможно в одиночестве дойти до стоянки. Не хочу, чтобы они видели, как я сажусь в твою машину. Конечно, проще всего, мне приезжать самостоятельно. Но нет. За руль ты меня не пускаешь. Общественный транспорт и такси тоже не вариант. Давать кому-либо наш адрес, чтобы меня подвозили, а желающие точно найдутся — даже не рассматривается. Выход все же нашелся. Ставим машину у книжного, в трех минутах ходьбы. Нужные знакомые, пара звонков, немного денег — и пропуск на служебную парковку у нас.

8. Вражда «умниц» и «красавиц», то накаляется, то затухает. Мы с тобой одергиваем их, но не слишком успешно. А в наше отсутствие они ведут себя еще хуже.

Занятые внутренними проблемами, мы пропустили основные общеуниверситетские мероприятия. Впрочем, их было не так уж и много. «Здесь учатся, а не развлекаются». Спорт поддерживать на должном уровне — вопрос престижа. Но вот все остальное...

— Унылое болото, — выносишь ты вердикт, после посещения какого-то события, в стенах альма-матер.

И вот, уже ищешь, как развеять эту скуку. Через неделю, у тебя готов проект. «Весенний конкурс костюмов».

— Здесь нет факультета дизайна. Участвовать будет некому.

— Это престижный вуз. При этом, за пафосом не теряется и уровень образования.

— Ну и? Думаешь, я не знаю?

— А раз знаешь, подумай, сколько здесь тех, кто хочет учиться? А скольких сюда «поступили» родители? Сколько в угоду серьезному образованию забыли про свои мечты? Сколько посчитали, что из хобби не пригодно для реальной жизни? «Рисование — это блажь, а не профессия». «Занимайся танцами в свободное от уроков время». Наши друзья в школе часто слышали это. Помнишь?

— Угу. Против родителей пойти не так просто. Что в пятнадцать, что в двадцать.

— Я об этом и говорю. Знаешь, сейчас в «красавицах» лишь те, кто этот университет в гробу видели.

Я, конечно, стараюсь быть в курсе, кто с нами учатся, но эти трое меня бы близко к себе не подпустили, не то, что делиться проблемами.

— Они неплохо держаться.

— А что им остается? Завалишь сессию — начнешь учиться сначала. Или родители оплатят оценки. Так хотя бы гордость остается... Ну, так, что? Проверим?

— Ты сначала разрешение получи.

Ректор и проректоры, студенческий совет, секретариат, редакция университетской газеты... Как много мест можно успеть посетить за день. Ты улыбаешься, ты убеждаешь...

— Осталось совсем немного — организация. Твои «умницы» мне помогут?

— Они не мои, — морщусь, — зачем они тебе?

— Бухгалтерия, отчеты...

— Черная работа?

— Я же не мебель предлагаю им таскать. Если захотят, смогут и в самом конкурсе участвовать. Только поблажек «своим» все равно не будет.

9. После пар просишь «умниц» и «красавиц» задержаться. Твои — не против, мои следуют моему примеру. Выжидаешь, когда все лишние уйдут. За дверью уже толпятся — наши занятия сегодня закончились рано, а в этой аудитории еще будет лекция.

Ну, что ты скажешь? Все в ожидании. Надолго ведь не задержишься — здесь и сейчас не подходящие условия для разговора.

Вскидываешь руку — блеск ключей. Это уже интереснее.

Наши тянутся за тобой к выходу. Молча, без возражений. Откладывают, понимая, что некогда?

Студенты, что были в коридоре, спешат занять места.

Дожидаюсь, когда толпа в дверях рассосется. Уже звенит звонок на пару, когда я, наконец, выхожу из аудитории.

Ты стоишь за дверью. Остальные тоже. Кто бы сомневался.

Злятся на мою медлительность? Зато «умницы» больше не собираются уходить. И мне не придется их заставлять остаться.

Устраиваемся в одной из аудиторий, закрепленных за нашим факультетом. Небольшое помещение. Длинный овальный стол, мягкие стулья. Вертикальные жалюзи на окнах, глушат солнечный свет. Можно их отодвинуть, но уже звучит щелчок выключателя. Кто у нас такой любитель электрического света?

У дверей уже никого. Все расселись. Опять ждут только меня.

Сесть напротив или рядом?

Последние дни были сумасшедшими. Все твое время съел конкурс, а вчера вечером, когда все было решено, меня настиг внезапный звонок. Разговор на полночи... У тебя не было желания, меня дожидаться.

Утром, мы слишком сонные, на парах — привыкли держать лицо.

В итоге, я чувствую себя так, будто мы не виделись вечность.

Однозначно рядом.

10. Шоу должно продолжаться. Всегда. Что бы ни случилось. Цунами, наводнение, землетрясение... Даже конец света не повод.

Спектакль давно отрепетирован. Все как по нотам. Роли-маски срослись с лицами.

Но, кажется, мне это надоело.

Три года. Три долгих, бесконечных года мы ведем эту игру.

Я понимаю, зачем это тебе. И все же, хватит.

Как же они верят в нейтральную неприязнь! Не замечают, что мои «отсутствия из-за болезней» совпадают с твоими «загулами». Не связывают твою сытую улыбку и мои воротнички под горло. И то, что через пару дней после этого, шею и плечи закрываешь уже ты. Или не закрываешь. Иногда, когда кто-нибудь из университетских, становится особенно настойчив в своих ухаживаниях, ты будто случайно демонстрируешь «метки». И каждый раз после этого, новая волна слухов о тебе.

Самые невероятные варианты. Им бы сценарии сериалов писать. Мыльных опер.

Кандидатуры обоих полов, от студентов, до преподавателей и профессоров. Понятно откуда у наших однокурсников такие мысли.

Слишком часто твои припухшие губы, и другие следы нашей несдержанности, появившиеся после перерыва, намекают, что в университете ты не только учишься. Меня-то так тщательно никто не рассматривает. Да и привести себя в порядок мне гораздо проще. Стиль обязывает. Рубашки с воротниками-стойками, водолазки, свитера с высокими воротниками... Я одеваюсь как последний сухарь. Ты — воплощаешь соблазн. И не удивительно, что я так часто срываюсь. Знаю ведь, как тебе нравится меня провоцировать.

О, сколько укромных уголков моно найти в альма-матер. Хотя мы уже почти не скрываемся. Мне кажется, даже если нас застанут, то решат, что это всего лишь твой очередной эксперимент. Или новый этап нашей холодной войны.

11. Сессия сдана. И это последняя неделя, что мы учились в этой группе. Мне окончательно все надоело. Если перейти на заочное отделение, то три следующих семестра можно сдать за полгода, и уже следующей весной получить диплом.

Пора расставить все точки. В любом спектакле должен быть финал.

Ты приглашаешь «умниц» и «красавиц» в пятницу приехать к тебе. Отпраздновать благополучную сдачу экзаменов. Добавлять, что отказа не примешь, не требуется.

Любопытство великая вещь! А за три года еще некто не был допущен в святая святых. Даже твой точный адрес не известен. Район у нас закрытый, въезд по пропускам, так что проследить до двери никому не удавалось.

К тому же, слух о том, что ты уходишь, уже должен гулять во всю. Я делаю нужные намеки вовремя.

12. Я не люблю опаздывать, и часто приезжаю раньше срока. Поэтому первые гости не удивляются, обнаружив в квартире нас вдвоем.

Стол сервировать мы не стали, пусть каждый берет, что ему по вкусу, и устраивается где удобно. Никакой пиццы, никаких суши. Я уговариваю тебя, продемонстрировать кулинарный талант.

Приглашенных не так много — девять человек. Трое «красавиц», четверо «умниц» и двое нейтральных, с кем мы более-менее хорошо общаемся. Только однокурсники — старых друзей мы звать ен стали. Хоть они и напрашивались поглазеть и послушать, в обнимку с ведром попкорна. Кто-нибудь точно не выдержит и что-нибудь ляпнет, нарушив чистоту эксперимента. Нет, наши однокурсники не подопытные, они почти друзья, но...

Вечер проходит весело. Мы впервые собрались в настолько неформальной обстановке этой компанией. Сотрудничать уже научились, но отдыхать вместе пока не приходилось.

Когда все сытые и чуть захмелевшие решают как развлечься, у тебя звонит телефон. Родители. Отцу именно сейчас жизненно важно согласовать планы на лето. Ты уходишь в спальню — такой разговор, не меньше, чем на полчаса.

Кто-то прибавляет музыку, кто-то осматривается. Я иду на кухню, мыть посуду, захватив помощницу.

Бросаю взгляд на стену — несколько семейных фото, хорошо, что мы на них слишком мелкие, чтобы можно было сделать выводы. А вот в спальне, настоящий компромат — большая прошлогодняя фотография. Но, пока туда никто не может попасть.

Все же, квартира просто кричит, что в ней живут двое. Мелочи в ванной, смешение стилей интерьера, одежда и аксессуары в прихожей...

Возвращаюсь в гостиную. Тут, делятся открытиями, и ждут тебя.

Заходишь и буквально стекаешь на пол:

— Лучше еще раз сессию сдать, чем с отцом об отдыхе договориться!

Протягиваю тебе стакан, а взглядом показываю — сейчас начнутся расспросы. Прежде чем забрать напиток, будто случайно, скользишь кончиками пальцев по моей руке. Потом салютуешь мне, отпиваешь пару глотков и опираешься спиной на диван, полностью расслабляясь.

Ну, кто первый задаст вопрос?

— В этой квартире, с тобой, живет кто-то еще? — какая корректная формулировка. Я в восхищении.

— Ага, — наклоняешь голову, пряча улыбку за волосами. Но ее слышно в твоем голосе.

— Это твой любимый человек?

— Конечно, — вскидываешь голову, ухмылка наглая, так и хочется стереть ее с твоих губ.

Теперь разговор слушают все.

— Вы давно вместе?

— Давно.

— А вместе живете сколько?

— Четыре года.

Удивленные ахи и вздохи, круг становится все теснее, будто, если ты решишь уйти от ответа, тебя заставят отвечать под пытками.

Хмель разжигает любопытство.

— Это парень или девушка?

— Увидите.

От такого обещания, у наших гостей загораются взгляды. Небольшое движение — разлить напитки, пересесть... И меня обливают колой. Холодно и липко, бррр!

— Пойду, переоденусь, подождите меня, я скоро, — встаю и ухожу, пока никто не опомнился.

Управляюсь действительно быстро. Буквально пара минут и на мне удобная, почти домашняя одежда: свободные шорты и мягкая рубашка. Застегиваю пуговицы и закатываю рукава на ходу.

Возвращаюсь в комнату. От тебя все немного отвлеклись, появился другой вопрос: откуда у меня здесь сменная одежда? А если это твои вещи, то почему я не спрашивая разрешения, хозяйничаю в чужой квартире?

Пока меня не было, дислокация немного поменялась. Свободное место только рядом с тобой. В центре полукруга.

Сажусь, прислонившись спиной к твоему плечу, и предлагаю:

— Ну, что, продолжим допрос?

Улыбки и смех. Обиженное: «это не допрос». И взгляды. Такие разные: любопытствующие, веселые, задумчивые — кажется, некоторые уже сделали правильные выводы. Но, пока, их не озвучивают. Хотят дождаться подтверждения?

Ты чуть двигаешься, и я, лишившись опоры, сползаю по твоей руке. Локоть неудобно упирается мне между лопаток. Передергиваю плечами, еще чуть-чуть, и я совсем упаду, но пока сойдет и так. Все равно, сесть самостоятельно уже не получится.

Ты не даешь этому произойти. Разворачиваешься, убираешь руку, и моя голова оказывается на твоих коленях. Так гораздо удобнее.

Тебя спрашивают, правда ли ты собираешься уходить из университета?

— Откуда такие мысли? Разве мне не нужно образование?

Улыбаешься, уходишь от ответа. Не особо прислушиваюсь, все равно пока не звучит ничего важного. Еще вопросы, еще увертки, смех... Твои пальцы ловят под воротником моей рубашки цепочку, теребят ее, на мгновение замирают, одновременно с паузой в разговоре. Думаешь, что сказать, чуть нажимаешь во впадинку, у меня в основании шеи. А потом, резко выпускаешь цепочку и пробегаешься подушечками пальцев по ключицам. Находишь слова, и рука успокаивается, лишь ногти чуть впиваются мне в кожу.

Внезапная тишина. Твои жесты слишком откровенны для «просто знакомых».

— Вы ведь вместе. — уже не вопрос. Все слишком ясно.

Кривая улыбка на твоем лице. Устало прикрываю глаза. Спектакль окончен.

Актеры смывают грим и складывают реквизит. В зале мертвая тишина.

Что дальше, свист или бурные овации?

Пока все слишком ошеломлены.

Поднимаюсь, тяну тебя за собой, прочь из комнаты. Мне нужна передышка, а они пусть пока осмыслят и определятся с реакциями.

Спустя две сигареты меня отпускает.

Что там после премьеры? Автограф-сессия и пресс-конференция?

Ну, что же, они услышат ответы на все вопросы.

Стоим в дверях, осматриваемся.

Пока мы проветривались, кто-то успел залезть в спальню. Фото на стене оценили, альбом смотрят все вместе. Думаю, пояснения, относительно твой личной жизни уже не требуются. Хотя...

— А почему вы нам не сказали? — в голосе вселенская обида. О чем не сказали — понятно и так.

— А вы спрашивали? — я позволяю себе не изображать доброту и человеколюбие.

— Могли бы рассказать!

— Вот сейчас рассказываем. Разве этого вам мало?

Не хочу выслушивать претензии. Ты, кажется, тоже не горишь желанием.

— Расслабьтесь. Считайте, что тест на внимательность вы не прошли.

— Кстати, мы переходим на заочку.

— Столько всего в жизни происходит. Просто нет времени, регулярно на пары ходить.

— К тому же, учиться по правилам слишком скучно.

Так же скучно, как отвечать сейчас на эти вопросы... Хоть бы кто был оригинальным.

Хотя... Объяснять что и почему, мы не собираемся, а остальное и так сказано.

Разговоры не вяжутся, хозяева заняты друг другом, гости в своих мыслях...

Закрывая за ними дверь, мы обещаем обязательно собраться этой же компанией, еще не раз. Мы почти не врем. Встреча выпускников, лет через десять, хороший повод.