Непредсказуемая игра

Эль класико — это матч, в котором играют две команды, а выигрывает «Барселона.

© Василий Уткин

Этот день был окутан нервным предвкушением. Не просто день, а день Эль-Класико. И не просто Эль-Класико, а мое первое живое выступление. А еще я ехала к Ламину. И к Рафинье, конечно, но Ламин… от одной мысли о нем сердце начинало биться быстрее.

Мы собирались в Мадрид. Я, Наталия и Гаэль. Наш маленький принц, полтора года чистого счастья и хаоса. Конечно, я скучала по своим, по родителям, по Бруно, но они были далеко, а здесь были Рафинья и Наталия. И Ламин.

Утро началось рано. Сборы, проверка билетов, попытки уговорить Гаэля надеть куртку, несмотря на его категорическое «нет». Я сама была на взводе. Смесь волнения перед предстоящей игрой, радости от встречи с Ламином и легкой тревоги из-за всего этого масштабного мероприятия.

— Анфиса, поторопись, такси уже ждёт! — крикнула Наталия из коридора, борясь с Гаэлем и его кроссовками.

— Иду, иду! — я подхватила свою сумку, в последний раз оглядывая комнату. Барселона осталась позади на несколько дней, но ее дух, дух «Барсы», ехал с нами в Мадрид.

Дорога до аэропорта была немного хаотичной, как и всё в жизни с маленьким ребёнком. У входа нас уже ждали. Репортёры. Вспыхивали камеры, протягивались микрофоны. «Жена Рафиньи едет поддержать мужа», «Сестра Рафиньи тоже в Мадриде на Класико», «Семья игроков Барсы». Нас особо не донимали, знали, что с Наталией и ребёнком не до долгих интервью, но факт оставался фактом — мы были частью этого мира, мира большого футбола.

Мы прошли регистрацию и контроль безопасности. Гаэль смотрел на все широко раскрытыми глазами, а Наталия терпеливо отвечала ему на все вопросы, которых на его звонком детском языке был миллион в минуту. Я шла рядом, немного в стороне, пытаясь унять дрожь в руках. Скоро я увижу Ламина. Скоро я снова его увижу. В последний раз мы виделись всего пару дней назад перед их вылетом, но казалось, что прошла целая вечность. В 17 лет каждый день без любимого человека — это маленькая вечность. Тем более, когда этот человек — Ламин Ямаль, игрок «Барселоны».

Посадка, взлет. Полтора часа в воздухе. Полтора часа мы летели из Барселоны в Мадрид. Это так странно — всего 90 минут, но они разделяют два таких разных мира, хотя и в одной стране. Гаэль задремал на коленях у Наталии, я смотрела в иллюминатор. Внизу проплывали облака, города, поля. Я думала о том, что чувствует Ламин там, в Мадриде. Он уже не в первый раз участвует в таких крупных играх, но Эль-Класико — это всегда нечто особенное. К тому же для него это первый Класико, где он не просто надежда, а один из ключевых игроков.

Приземление, выход из самолета, получение багажа. Все стандартно, но каждый шаг приближал меня к отелю, где они остановились. Наконец, такси до отеля. Мадрид встретил меня суетой и шумом. Я смотрела на город, на людей. Все казалось немного чужим после привычной Барселоны.

Мы вошли в лобби отеля. Огромное, роскошное пространство, наполненное тихим гулом голосов и запахом дорогих духов. Я нервно огляделась в поисках знакомых лиц. И вот они. У одной из колонн стояли Рафинья и Ламин. Они разговаривали, но как только мы вошли, их взгляды обратились на нас.

Рафинья улыбнулся, помахав рукой. А взгляд Ламина… он просто приковал меня к месту. В его глазах вспыхнула та же радость, которую чувствовала я сама. Он был все еще в спортивном костюме, его волосы были немного растрепаны после дороги. Он был прекрасен. Просто мой Ламин.

Я пошла к ним, почти побежала. Наталии с Гаэлем потребовалось время, чтобы снять куртки. Рафинья обнял Наталию, поцеловал Гаэля. А я дошла до Ламина. Он сделал шаг навстречу, и в следующий момент я оказалась в его объятиях. Крепких, таких родных и долгожданных. Мы прижались друг к другу, и всё вокруг перестало существовать. Был только он, его тепло, его запах.

Я подняла голову, и он наклонился, чтобы поцеловать меня. Нежно, но так, что от сердца пошла волна тепла. Мы стояли так, обнявшись и целуясь, прямо посреди лобби отеля в Мадриде, за несколько часов до одного из главных матчей сезона.

Я услышала тихий смешок. Рафинья и Наталия с Гаэлем стояли рядом и смотрели на нас с явной усмешкой.

— Ну, наконец-то вы встретились, голубки, — поддразнил их Рафинья с характерной бразильской интонацией. Наталия только улыбалась, а Гаэль что-то лопотал, показывая на нас пальцем.

Мы оторвались друг от друга, немного смущённые, но такие счастливые.

— Привет, изумрудка, — прошептал Ламин, его глаза блестели.

— Привет, — ответила я, всё ещё не в силах отвести от него взгляд.

— Как долетели? Гаэль хорошо себя вел? — спросил Рафинья, обращаясь к Наталии.

— Отлично, уснул почти сразу, — ответила Наталия.

Мы стояли небольшой группой, частью семьи «Барсы», вдали от дома, готовясь к главному испытанию.

И тут я услышала голоса. Знакомые до каждой интонации, до каждого звука. Голоса, которые я не слышала вживую с июня. Голоса, которые заставляли мое сердце сжиматься от тоски.

Я обернулась. И застыла.

У входа в лобби стояли они. Моя мама, Кармен. Мой папа, Маниньо. И… Бруно. Мой старший брат.

Они стояли там, смотрели на меня, и на их лицах была самая широкая и любящая улыбка, которую я когда-либо видела. Мама прижала руку к губам, глаза папы блестели. Бруно махал мне рукой, его обычная серьезность сменилась радостью.

Шок. Просто чистый, ничем не замутнённый шок. Я не знала, что они приедут. Никто мне ничего не сказал. Рафинья, Наталия… Они знали. Конечно, они знали. И разыграли этот розыгрыш идеально.

— Анфиса, сюрприз! — крикнула мама, ее голос дрожал от волнения.

В этот момент плотина прорвалась. Слезы хлынули из моих глаз, неконтролируемые, горячие потоки. Слезы радости, облегчения, невероятного счастья. Я бросилась к ним, не разбирая дороги.

— Мама! Папа! Бруно! — кричала я сквозь слёзы.

Первой меня обняла мама. Ее объятия были мягкими и в то же время сильными, такими, какими я их помнила. Я уткнулась лицом ей в плечо и просто рыдала. Она гладила меня по голове, что-то шепча на португальском.

— Моя девочка, моя малышка, — повторяла она.

Потом папа. Его медвежьи объятия, запах табака и чего-то родного, что было только у него. Он поцеловал меня в макушку.

— Мы скучали по тебе, дочка, — сказал он своим глубоким, спокойным голосом.

И наконец, Бруно. Он всегда был таким надёжным. Он крепко-крепко обнял меня.

— Ну чего ты плачешь, мелочь? Мы же приехали, — сказал он, и я услышала, как дрогнул его голос.

— Я... я не знала! — всхлипывала я, всё ещё не веря своему счастью.

Мы стояли посреди лобби — я, вся в слезах, окружённая своей семьёй, которую не видела целую вечность. Рафинья, Наталия и Ламин подошли ближе, с теплотой наблюдая за этой сценой.

Когда я немного успокоилась и вытерла слезы рукавом, мама отодвинулась, держа меня за руки.

— Ну вот, совсем взрослая стала, а всё ещё плакса, — улыбнулась она, но её глаза были полны непролитых слёз.

— Я так скучала, — прошептала я.

— И мы очень скучали, — ответил папа. — Бруно прилетел из Португалии, мы — из Бразилии. Всё ради тебя и ради игры, конечно.

Я посмотрела на Рафинью и Наталию.

— Вы знали! — сказала я обвиняюще-благодарно.

— Это был наш маленький секрет, — улыбнулся Рафинья. — Мама с папой хотели сделать тебе сюрприз. А Бруно спонтанно решил присоединиться.

Сюрприз удался на славу. Мое сердце было переполнено.

И тут я вспомнила, что Ламин стоит рядом. Он всё это время наблюдал за нашей семейной сценой с немного смущённым, но уважительным видом.

Мой взгляд встретился со взглядом мамы. Она улыбнулась и кивнула в сторону Ламина. Самое время.

— Мама, папа, Бруно, — начала я, поворачиваясь к Ламину. — Это Ламин. Мой… парень.

Моя семья перевела взгляд на него. Ламин сделал шаг вперед. Он выглядел чуть более сосредоточенным, чем обычно, но держался уверенно.

— Очень приятно с вами познакомиться, — сказал он на идеальном испанском, слегка поклонившись, как его учили.

Мой папа, Маниньо, подошёл первым. Он протянул Ламину руку. Я видела, как Ламин чуть заметно напрягся. Папа такой… внушительный.

— Привет, Ламин, — сказал папа с легким акцентом. — Я Маниньо, отец Анфисы. Я много о тебе слышал. Только хорошее.

Ламин пожал ему руку. Крепко.

— Приятно познакомиться, сеньор, — вежливо ответил Ламин.

Затем подошла мама, Кармен. Она не пожала ему руку, а просто улыбнулась, и в ее улыбке было столько тепла и любопытства.

— Привет, Ламин, — сказала она, и я почувствовала, как она оценивает его взглядом. — Я Кармен, мама Анфисы. Анфиса тоже много о тебе рассказывает. Только хорошее.

Ламин улыбнулся. Его улыбка всегда была немного застенчивой.

— Мне очень приятно, сеньора, — сказал он.

И, наконец, Бруно. Он подошёл с чуть более расслабленным видом, но в его глазах читался тот же братский инстинкт защиты.

— Привет, Ламин, — сказал Бруно. — Бруно, старший брат этого плаксы. Добро пожаловать в семью. Пока что только на знакомство.

Он протянул руку, и они пожали друг другу руки. В их рукопожатии чувствовалось уважение. Бруно — футболист, Ламин — футболист. Между ними сразу возникло какое-то взаимопонимание.

— Приятно познакомиться, Бруно, — ответил Ламин, и я увидела, что он немного расслабился после встречи с отцом и матерью.

Я стояла рядом, наблюдая за всем этим, и мое сердце буквально пело от счастья. Моя семья, мой парень, мой брат, моя невестка и маленький племянник — все здесь, вместе, в Мадриде, в день Эль-Класико. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ну что ж, — сказал папа, оглядывая всех. — Мы, честно говоря, проголодались. Перелет был долгим. Может, сходим куда-нибудь пообедать?

— Отличная идея! — поддержал Рафинья. — Мы с Ламином тоже не против.

— Есть прекрасное место недалеко от отеля, — предложила Наталия.

Мы согласились и направились к выходу из лобби. Я шла рядом с Ламином, держа его за руку. Время от времени он наклонялся и что-то шептал мне или просто сжимал мою ладонь. Я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

По дороге в ресторан, который Наталия нашла заранее, Гаэль сидел на плечах у Рафиньи и показывал пальцем на всё подряд. Мои родители шли рядом, разговаривая с Наталией о Гаэле. Бруно шёл чуть позади с Ламином. Я краем уха слышала, как они говорят о футболе. О тренировках, о лигах, о жизни футболиста. Бруно делился своим опытом игры в Португалии, Ламин слушал, задавал вопросы. Было видно, что они нашли общий язык.

Мы сели за большой стол в уютном ресторане. Было обеденное время, вокруг было много людей, но наш стол был центром моей вселенной. Я сидела между Ламином и Бруно. Напротив меня сидели мама, папа и Наталия с Гаэлем на руках. Рафинья занял место рядом с Наталией.

Мы заказали еду, и разговор завязался сам собой.

— Ну, рассказывайте, как вы всё это спланировали? — спросила я, обращаясь к маме и папе.

— Это была идея Рафиньи и Наталии, — улыбнулась мама. — Они предложили прилететь на игру, чтобы порадовать тебя. Сказали, что ты очень скучаешь.

Я бросила на Рафинью благодарный взгляд.

— Скучала? Да я уже не могла без вас! — сказала я, чувствуя, как к горлу снова подступают слезы, но на этот раз я их сдержала.

— А Бруно как, спонтанно? — спросила я брата.

— Ага, — кивнул он, отпив воды. — У меня пара выходных, сезон в Португалии пока не такой напряжённый. Позвонили родители, сказали, что едут на Класико и хотят сделать Анфисе сюрприз. Ну я и подумал — почему бы и нет? Давно не виделись, да и игру хочу посмотреть. А тут ещё и с Ламином наконец познакомлюсь.

Бруно подмигнул Ламину, который слегка смутился, но улыбнулся в ответ.

— Ну, Ламин, — обратился к нему папа, когда принесли еду. — Рассказывай. Как ты нашёл подход к нашей девочке? Она у нас принцесса, но очень нежная.

Я покраснела. Ламин тоже. Но он держался уверенно.

— Сеньор, Анфиса… она особенная, — сказал он, глядя на меня. — Она… она как солнце. Очень легко любить человека, который светит так ярко.

Я почувствовала, как мои щеки покраснели. Это было так мило. Мои родители и Бруно улыбались.

— Ох, какие слова! — засмеялась мама. — Сразу видно, что ты влюблён.

— Есть такое, сеньора, — честно признался Ламин, и все за столом рассмеялись.

Обед продолжился в тёплой семейной обстановке. Родители расспрашивали Ламина о его карьере, о том, как он справляется с давлением, о жизни в Барселоне. Ламин отвечал открыто и честно, проявляя уважение. Он не пытался казаться тем, кем не является. Он был просто самим собой — немного застенчивым, очень талантливым и искренне влюблённым в меня мальчиком.

Он даже немного поиграл с Гаэлем, рассмешив его, чем окончательно покорил сердце Наталии и, конечно же, моих родителей. Видеть его с моим племянником, с моей семьёй… это было так правильно.

Я рассказывала им о своей учёбе, о Барселоне, о том, как мне там живётся. Родители слушали с интересом, задавали вопросы. Было так приятно снова чувствовать себя окружённой их заботой и вниманием. Бруно дразнил меня, как в детстве, а я отвечала ему тем же. Рафинья и Наталия рассказывали о жизни команды, о подготовке к игре.

Время пролетело незаметно. Мы закончили обедать, но никто не торопился уходить. Было так уютно и хорошо всем вместе.

— Ну что ж, — сказал папа, вставая. — Пора возвращаться в отель. Вам, мальчики, нужно отдохнуть перед игрой. А нам… пора начинать волноваться.

Мы все встали. Ламин перехватил мою руку.

— Ты придешь на стадион, да? — спросил он, и его глаза наполнились надеждой.

— Конечно! — ответила я, сжимая его руку. — Я буду там. Буду поддерживать вас.

— Я буду знать, что ты там, — сказал он с облегчением. — Это важно.

Мы вернулись в отель, где каждый направился в свой номер. Мои родители и Бруно остановились в том же отеле, что стало ещё одним приятным сюрпризом.

Прощаясь с Ламином у лифта, я крепко обняла его.

— Удачи тебе сегодня, — прошептала я ему.

— Я постараюсь, изумрудка, — ответил он, целуя меня в лоб. — Увидимся позже.

Я смотрела, как за ним закрываются двери лифта, а потом повернулась к своей семье. Улыбка не сходила с моего лица. Этот день, начавшийся с нервного волнения, превратился в один из самых счастливых дней в моей жизни.