Loading...

Сольби провернула ключ дважды, открывая двери в аудиторию и заглядывая внутрь так, словно там могла прятаться другая безумно соскучившаяся друг по другу парочка, а не только пыльные банки с двухголовыми лягушками, частично разобранный пластиковый скелет и исписанная задачками по химии доска.

— Тут чисто, — бросила она через плечо, заставляя Сиона думать, что они играют в шпионов.

— А может быть грязно? — негромко спросил он, подталкивая её внутрь и запирая за ними двери.

— Поверь мне, может...

Помимо медицинских курсов Сольби в этой аудитории проходили некоторые пары младших курсов. При условии инициативных профессоров именно в таких припрятанных в конце коридора маленьких классах и происходила всякая жесть.

— И будет, — с хитрой улыбкой добавила Сольби, вытягивая руки в его сторону и так и требуя подойти ближе.

В обтягивающем платье, надетом поверх белой рубашки, она производила сильное впечатление. Такое сильное, что Сион на мгновение забыл, что собирался у неё спросить. Он послушно склонил голову перед ней, ощущая её ладони на своём затылке, и заглянул в её глаза — искрящиеся восторгом и тенями с блёстками.

— Ничего, что мы бросили твоих однокурсников одних в палатке?

— Даже если «чего» — мне всё равно, — ответила Сольби, дыша через приоткрытый рот, пока Сион проводил руками по её голым ногам, слегка задирая короткое платье и переключаясь на скользкую ткань. Он изучал её тело быстро, но медленно, без малейшего натиска, но ощутимыми поглаживаниями.

В его глазах она выглядела так хорошо, что при всём желании он не смог бы скрыть своего восхищения. Он хотел любоваться ей, трогать её, дразнить так же, как она его.

Сион поцокал языком на её пренебрежительное отношение к мероприятию, к которому она готовилась со всей присущей ей ответственностью и интересом.

— Твои родители скажут, что я на тебя плохо влияю.

Сольби вздрогнула всем телом, в то же время отзываясь звонким смешком на его слова и щекочущие прикосновения к её рёбрам.

— Для мамы ты ангел во плоти, — успокоила его она. — Но вот папа наверняка нас подозревает...

Иначе не заглядывал бы к дочери в комнату так часто, не спрашивал «как там Сион» минимум сто раз в день и не изъявил бы желание приехать на ярмарку, чтобы проследить за парочкой «просто друзей» под предлогом дня открытых дверей.

У него было слишком много работы, чтобы страдать таким, но и слишком много переживаний и любопытства, чтобы остаться равнодушным.

— О не-ет, — Сион коснулся её губ своими с вибрирующим стоном, после ощущая не вкус, но запах фруктовой помады. — Я должен рассказать ему сам, когда придёт время, и притвориться, что ещё ни разу не целовал тебя так...

Его язык скользнул между её губ, втягивая Сольби в короткий, мокрый поцелуй.

— И не касался так... — его пальцы сжались вокруг чашечки её лифчика.

У Сольби вырвался форсированный выдох — явный признак того, что её тело и в частности лёгкие не справлялись с такой близостью.

— И ещё так...

Усугубляя её состояние, Сион спустился левой рукой к внутренней части её бедра, накрывая полыхающую кожу, а ребром ладони осторожно проводя по её белью — снизу вверх.

Рот Сольби открылся ещё шире на другом выдохе, а брови почти сошлись на переносице. Выглядело так, словно ей больно, но Сион знал, что она испытывает противоположные ощущения.

Она не страдала. Она горела.

— Презервативы, — пролепетала она. — Ты принёс презервативы?

Идея заключалась в том, чтобы сделать их первый раз особенным и не спешить, но притворяться, будто у них не срывает крышу при виде друг друга и они не хотят забить на все правила первого секса в отношениях, было сложнее с каждой новой встречей в университете или у неё дома. А с их ласк посреди озера прошло всего четыре дня!

— Принёс, — Сион развернул ладонь кверху, водя указательным пальцем по влажной кружевной ткани.

Они оба вели себя как ни в чём не бывало весь день, и при этом оба усердно готовились.

— Чтобы ты знала, мне пришлось надеть маску и кепку, чтобы совершить покупку почти инкогнито в супермаркете в двух кварталах от дома, но прямо на кассе меня поджидала тётушка, которая по выходным ходит с мамой и Сиын в сауну...

Сольби рассмеялась бы, если бы не была так сосредоточена на пальце Сиона, что выводил идеальную восьмёрку между её половыми губами.

— О нет-т, — передразнила она его, неосознанно оттягивая более короткие волосы на его затылке. — Теперь эта тётушка будет знать, что ты в свои двадцать два занимаешься сексом...

— Ага, кошмар, — усмехнулся Сион.

— Ужас, — поддержала Сольби. — Можешь распрощаться со статусом горячего девственника...

— Эй! — он остановил движение рукой, и затягивающийся внизу живота Сольби узел немного ослаб. — Кто сказал, что я девственник?

Расфокусированный взгляд Сольби постепенно сосредоточился на его удивлённом лице, красивом вне зависимости от того, как он гримасничал.

— А ты нет? — спросила она.

Удивление быстро переросло в искреннее потрясение и Сион стал похож на морского чёрта: глаза расширились, брови приподнялись, а губы разомкнулись в немом «что, чёрт возьми, происходит» — но в миллион раз красивее.

— Так меня ещё не оскорбляли, — он убрал руки от её тела, складывая их на груди и отступая лишь на шаг назад, чтобы усесться на один из стульев. — Я похож на девственника?

Он был несомненно хорош в том, что делал с ней, и какой-то профессионализм в этом присутствовал, но Сольби была убеждена, что у него ещё никого не было из-за вечных подколов Чимина.

— Нет, — ответила она спустя огромную паузу, что, по всей видимости, значило «да». — То есть, я думала... что у тебя чаще было как с Хэджи — девушка тебе нравилась, но взаимностью не отвечала...

— Чаще, но не всегда ведь, — у Сиона появлялись милые щёчки, когда он дулся.

— И сколько девушек у тебя было? — Сольби приблизилась в два небольших шага, усаживаясь к нему на колени и снова обнимая его за шею. — Расскажи мне. Я должна знать, ко скольким мне придётся ревновать.

Её интересовало всё, связанное с его прошлым, кроме бывших подружек, но выяснить детали сейчас казалось единственным способом вернуть ему игривое настроение.

— Не скажу, — Сион решительно мотнул головой. — Не хочу, чтобы ты ревновала.

Сольби заболтала ногами, каблуками туфель изредка задевая пол. Нет, теперь ей действительно было интересно.

— Одна? — спросила она. — Две?

Разница реакций на оба предположения подсказала ей правильный ответ.

— Одна, — заключила Сольби, поочерёдно двигая его руки и перемещая их с его груди на свои бёдра. У неё начиналась ломка по его прикосновениям, когда он её игнорировал. — У меня тоже был один.

— Только Чонгук?! — глаза Сиона чуть не выкатились из орбит.

— Нет, Чонгук не считается, потому что он не парень, а друг. И еще немного придурок, потому тем более не считается...

Опыт с ним был ценным и все дела, но вёл в никуда. Сольби иногда жалела, что предложила это. Могла бы так не спешить и дождаться своего Сиона без приключений и разбитого сердца.

— Значит, у тебя было два, — он смотрел на неё с прищуром. — Только два? Или есть другие, что не считаются? Если что, я спрашиваю это не для того, чтобы ревновать — потому что и так ужасно ревную! — а для того, чтобы понимать, каковы мои шансы впечатлить тебя, учитывая твой богатый опыт...

Он всё ещё немного обижался за то, что она подняла эту тему в такой момент. И всё ещё казался ей очень милым из-за этого.

— Сион, — она подалась вперёд, прижимаясь своим лбом к его и заглядывая ему в глаза с очень близкого расстояния. — Ты впечатляешь меня каждый день. Потому что ты сам по себе очень впечатляющий.

— Чем же? — с недоверием спросил он.

— Талантами. Позитивом. Красотой. И особенно — твоей феноменальной неспособностью сдать теорию и получить права...

Он хотел вести грязные разговоры, которые были между ними в начале, а Сольби всё переводила в шутку.

Всё. Довольно этих издевательств.

Сион подскочил со стула, и Сольби каким-то образом оказалась у него на руках. Это длилось не более трёх секунд, потому что он сразу же уложил её на длинный холодный стол, что нормальные студенты использовали для учебников, тетрадей и написания конспектов, но она всё равно заволновалась о его спине после. А лучше бы волновалась о своей.

— К чёрту, — рыкнул он и одним движением стянул футболку, подставив солнцу свою смуглую кожу и рельефный пресс. Лучи, просачиваясь сквозь открытые жалюзи, скользнули по его телу. — Впечатлю или нет — но до оргазма точно доведу.

Он мог быть не самым изобретательным или осведомлённым, но у него в друзьях был Пак Чимин, а его девушка была для него самой горячей во всём кампусе. Он обязан был сделать ей так хорошо, чтобы она забыла о всех своих бывших — тех, что считались, и что нет — и в будущем говорила, что у неё был и есть только Сион.

В тишине пустой аудитории звук расстёгивающейся молнии прозвучал особенно громко. Сольби и одуматься не успела, как Сион потянул тонкие лямки платья вниз, снимая его с неё, а после приступая к пуговкам на её рубашке.

Его красивые изящные пальцы раздевали её в кратчайшие строки — долой одежду, нижнее бельё и тонкий браслет на её правой кисти, который пару раз нечаянно путался у него в волосах. Туфли и носки с кружевами тоже упали рядом со стулом, и Сольби вновь предстала перед ним абсолютно голая.

— Невероятна, — Сион не мог контролировать свои мысли и свой язык, пока смотрел на неё. — Ты — невероятна, Сольби. Настоящее совершенство.

Он лгал и не краснел. А вот Сольби краснела. Под слоем тоналки и пудры её кожа горела, и все те изъяны, которые она ненавидела, которые устала лечить и скрывать за дорогим уходом и косметикой, проступали красными пятнами.

Но Сион видел всё это прежде — с консилером и без. Он видел её всю так чётко, держал каждый её образ в памяти, и с каждым днём его очарование только крепло. Теперь пришла её очередь — растеряться, потерять дар речи от чувств, бредить им.

Сольби приподняла голову, стараясь проследить за всеми его действиями, и это было её наибольшей ошибкой, потому что ловить его хищный взгляд при приближении к её бёдрам, было убийственно — убийственно хорошо.

Сион обхватил её правую ногу чуть выше колена, наклоняя её немного в сторону, чтобы подобраться к ней вплотную. Его дыхание из освежающего и прохладного превратилось в горячее за мгновение до того, как губы впервые прикоснулись к шелковистой коже.

— Ох, дьявол, ты... — Сольби вцепилась пальцами в край стола, чуть выгибая спину из-за его поцелуев. — Сион, ты не можешь!

Она сейчас ругала его? Похоже на то. А ему что? А ему бы только и дальше слышать, как она произносит его имя, как цепляется за всё подряд, стараясь приглушить эти приятные ощущения и не сходить из-за них с ума.

— Конечно могу, — шепнул он, раздвигая её ноги ещё шире, чтобы полакомиться своей маленькой слабостью и её заодно сделать слабой.

Это было совсем не сложно — вылизывать её там, где её дрожь рождалась и вытекала наружу жидким возбуждением, которое он подхватывал языком.

В момент наибольшей уязвимости, он протянул ей руку, позволяя сжимать его пальцы. Это была бесконечно долгая пытка блаженством. Сольби практически улетала множество раз, превращаясь в жертву экзорциста и подрагивая на столе, пока Сион выводил языком божественные руны — или дьявольские, кто знает? Из-за него она была так заведена, что могла сорваться в любой момент. И она хотела этого — а кто бы не хотел? Но желание почувствовать больше, сильнее, глубже, обострилось до такой степени, что она оттянула Сиона за волосы от себя.

— Я хочу тебя, — сказала она, забывая беспокоиться о красноте своего лица, частично стёртом макияже после того, как прятала стоны в изгибе локтя, чтобы никто снаружи не услышал, и том, какой отчаянной звучала и выглядела.

Тонкая ниточка слюны или, может, смазки, тянущаяся от губ Сиона, порвалась, когда он спросил:

— Сейчас?

— Прямо сейчас, — подтвердила Сольби. — Пожалуйста.

Эта вежливость в такой момент звучала как крайняя мера, чтобы уговорить его стянуть с себя штаны и распечатать один из презервативов. И это работало. Сион раздевался перед ней, комкая остатки своей одежды, и разрывал фольговый пакетик, при этом вовсе не выглядя неумелым девственником.

Его губы сжимались в низком мычании, пока он раскатывал презерватив по всей длине и тянул Сольби за ноги к самому краю стола. Он еле уговорил себя задержаться на секундочку на ней, заглянуть ей в глаза, пробраться ладонями ей за спину в жарких объятиях, а только тогда давать ей себя. Всего себя, без остатка и стеснения. И брать взамен тоже.

Он начинал с плавных неторопливых движений, постепенно переходящих в сумасшедшие глубокие толчки.

Сольби снова летала, всерьёз беспокоясь о поскрипывающем столе под собой. Казалось, он развалится в любой момент, а на деле разваливалась она. На мелкие кусочки чистейшего удовольствия, что достигало максимума, как только Сион открывал рот — для стонов или чтобы напомнить, какая Сольби красивая в данный момент — не имело значения. Не только его действия, но и его голос принимал активное участие, запуская дрожь в её мышцах, разливая внутри тепло, которое невозможно было удержать.

Она сжалась под ним, точно он коснулся оголённого нерва, — и не просто коснулся, а надавил, точно зная, где.

Глубокий вдох, судорожный выдох, затравленный стон — и Сольби сорвало. Она разлетелась, сжимая пальцами его голые плечи, впиваясь ногтями, как будто могла так удержаться на краю.

Сион не остановился. Он поймал её затуманенный взгляд и прошептал что-то хриплым, низким голосом — возможно, имя, возможно, ругательство.

Она была тёплой, пульсирующей, обхватывающей его целиком — и это было слишком.

Он напрягся, уткнувшись лбом в её шею, дёрнувшись один раз, второй, и опустился ещё ниже, осыпая поцелуями влажную, солоноватую кожу, чтобы успокоить себя и её после.

— Ну что, — его полушёпот ласкал её раскрасневшиеся уши. — Девственник я или нет?

— Хм-м, — Сольби ещё не до конца восстановила дыхание и способность соображать, но её язык и тело скорее разума подкинули отличный ответ: — Одного раза недостаточно, чтобы выяснить это. Может, ещё разок?

Столик под ними невольно напрягся. Он не был готов ко второму заходу. И Сион пока тоже.

— Дай мне десять минут, — попросил он, вытирая пот с висков и кривя губы в довольной улыбке. — Зря, что ли, тётушку смущал, беря пачку на двенадцать штук?

⚽⚽⚽

— Где вас столько носило? — Чимин встретил сладкую парочку, выплывшую из одного из корпусов, на входе на ярмарку.

Он прислонялся к фонарному столбу, сложив руки на груди и скрестив ноги, а Сольби и Сион немного пошатывались из стороны в сторону, вымотанные и разморенные тем количеством секса, что пережили они и почти пережил стол с треснувшей ножкой в наиболее отдалённой аудитории.

— Нигде, — Сольби сжимала руки за спиной, из последних сил борясь с желанием повиснуть на плече своего парня при всех и раскрыть их большую тайну.

— Мы болтались тут и там, — сказал Сион. — А что? Что-то интересное случилось на ярмарке? Где Йечжан?

Чимин не собирался сообщать им о своей проницательности, когда дело доходило до секса, но не смог сдержать цоканье языка и не одёрнуть платье Сольби, задравшееся сзади. Вышло немного резко и грубо, потому что разговоры о Йечжан после их ссоры выводили его из себя.

— Ничего интереснее того, что случилось «тут и там», быть не может, — сказал он, игнорируя умоляющие взгляды Сиона. — Что? Ты пытаешься убедить меня в том, что вы не трахались, когда у тебя ширинка расстёгнута, а у Сольби бардак на голове?

Сион опустил голову, в испуге поглядывая на полностью застёгнутые джинсы, в то время как Сольби потянулась к своим волосам, быстро приглаживая их пальцами.

— Ты... — Сион приобрёл обозлённый вид. — Обещал, что даже после смерти не проболтаешься!

Вокруг шеи Чимина обернулась крепкая рука друга — явно с целью придушить.

— Вообще-то это ты обещал, что не проболтаешься, — упрекнула Сиона Сольби.

После всех этих оргазмов не было ничего, что могло бы её огорчить, тем более она догадывалась, что если кто-то из них и раскроет тайну раньше времени, то это будет Сион. Он ещё до их отношений получал кайф от того, что другие их считают влюблённой парой.

— Прости, — Сион продолжил давить на шею Чимина. — Сейчас я его прибью, и никто больше не узнает...

— Да брось, — Сольби легонько похлопала его по плечу, заставляя отпустить белобрысого гнома. — Посмотри на его лицо. Выглядит так, будто его прибили до тебя.

Чимин нахмурился ещё больше, отталкивая руки Сиона от себя и возвращаясь к фонарному столбу.

— Почему вы двое такие разные, но у вас всё гладко, а мы с Йечжан такие одинаковые, но постоянно находим, из-за чего поссориться? — спросил он.

Сольби изумлённо хмыкнула.

— Кто сказал, что у нас всё гладко?

— А разве нет? — тихонько поинтересовался Сион.

— У нас всё хорошо большую часть времени, — ответила сразу двоим Сольби. — Но мы тоже ссоримся по пустякам. Это неизбежно. Все пары такие.

Чимин прикусил нижнюю губу, мучая её зубами до покраснения.

Он не привык делиться своими чувствами с посторонними. Он вообще не привык испытывать чувства.

— В этом и проблема, — он глубоко вздохнул. — Мы не ссоримся по пустякам. В смысле, это не кажется пустяками...

— О, поверь мне, любой пустяк в моменте кажется катастрофой, — попыталась его успокоить Сольби. — Посмотри на меня: я страдала по Чонгуку, пока он бегал за другой девушкой, и думала, что никогда этого не переживу. И где я сейчас?

— На этапе безудержного секса со своим новым бойфрендом в стенах университета? — предположил Чимин.

Сольби назвала бы это как-то иначе, но он ушёл недалеко от истины.

— Мы с Йечжан тоже где-то там, но когда приходится говорить о наших родителях, моём прошлом и... её прошлом, мы доводим друг друга до криков и слов, которые не сказали бы ни в какой другой ситуации. Это ранит, — он прижал ладонь к груди, отчётливо чувствуя ноющую боль в сердце. — Иногда так сильно, что я начинаю сомневаться...

— Тс-с, — Сольби перебила его, не позволяя произнести то, что он собирался, вслух. — Можно встречаться неделю или десять лет, и всё равно иногда сталкиваться лбами. Так случается у друзей, родственников, пар. Но для этого нам даны языки и способность прощать. Мы ссоримся и миримся, говорим о том, что нас задевает, скандалим, но в действительности не хотим этого прекращать. Ведь так?

Чимин точно не хотел. Он сомневался не в этом. Не в Йечжан. Не в будущем с ней. Скорее в самом себе, который не мог смириться с тем, какие решения она принимает, как смотрит на него, когда речь заходит о его бывшем. И он хотел стереть не их извилистый путь к доверию и любви, а самого Гаона. Казалось, если он исчезнет, у них всё наладится.

Но это ведь было неправдой. У Чимина и Йечжан всегда будут находиться темы, требующие эмоционального обсуждения, и они будут обижаться, но переступать через это, потому что никто из них не хочет заканчивать так.

— Если ваши отношения важнее ваших обид, — продолжила Сольби. — И ты в состоянии осознать это сейчас, нельзя терять ни минуты и откладывать примирение. Извинившись первым, ты, может, и растеряешь щепотку гордости, но главное, что вернёшь себе любовь и покой в отношениях.

— Внезапно ты такая мудрая, — Сион взглянул на неё с укоризной. — Но когда ты дулась на меня, я делал первые шаги и ждал целую вечность, пока ты ко мне придёшь...

— Не преувеличивай, — Сольби потрепала его по щеке, стирая этот упрёк с его лица. — Я пришла очень и очень быстро.

Чимин смотрел на них и отказывался признавать, что в хорошие моменты с Йечжан они выглядели так же. Жуть, как сладко и мерзко. Поскорее бы так было снова.

— Так и быть, я позвоню ей.

Он достал свой телефон, в отражении чёрного экрана ловя компанию своих однокурсников, что собрались в круг неподалёку от палатки их факультета, а его не пригласили. Они все смотрели в свои мобильные, точно зомбированные какой-то глупостью из интернета.

— Чёрт, — он нажал кнопку включения трижды подряд. — Разрядился... Сион, можно мне позвонить с твоего?

Он не видел Йечжан на ярмарке уже очень давно, потому сомневался, что сможет отыскать её так. Мало ли, она обиделась на него так сильно, что развернулась и ушла к себе в комнату.

— Да, конечно, — Сион тоже достал свой мобильный, собираясь сразу же протянуть его другу, но количество уведомлений в чате футболистов и его группы немного задержало его. — Одну секундочку...

Он невольно громко сглотнул, ещё не зная, в чём дело, но предчувствуя какие-то огромные проблемы и заведомо тревожась за человека, который в них попал. Чтобы взрастить его тревогу до небес, было достаточно одного скриншота поста с форума и одного затемнённого фото с Чимином, на котором всё равно было отчётливо видно, что он делает и с кем.

— Ну? Сколько можно? — Пак попытался выхватить у него мобильный, но хорошая реакция Сиона предотвратила это. — Ты слышал Сольби? Я должен извиниться как можно скорее...

— Не думаю... то есть, идея звонить немного... тривиальная. Да, тривиальная, — Сион повернул телефон к Сольби, искренне надеясь, что её реакция будет не такой очевидной, но её глаза моментально округлились, а губы разомкнулись в изумлённом «о». — Почему бы тебе не вернуться в общежитие лучше? Если ты вернёшься, мы отыщем Йечжан и приведём её... Надеюсь.

До этого Сион не замечал, но после чтения новостей, куда бы он ни взглянул, люди пялились на них. На Чимина.

— Зачем мне возвращаться в общежитие? Очевидно, что там Чонгук с Хэ-...

— Чимин! — папин зычный голос прокатился по ярмарке, лишь усугубляя ситуацию со взглядами в их сторону. — Пак, мать его, Чимин!

— Ну во-от, — Чимин тяжело вздохнул. — Этот день пытается меня добить, а Йечжан даже нет рядом, чтобы немного улучшить его...

Сион и Сольби не могли ничего сделать, когда господин Пак и декан Пак вырвались из толпы и бросились к ним, размахивая своими телефонами у Чимина перед лицом. Они даже не думали как-то смягчить это. Они не пытались уберечь его от скандала, а лишь втягивали его в больший.

— Что. Это. Такое? — его отец буквально ткнул своим мобильным ему в грудь. — Что это? Когда это?.. Суджэ... Ты!

Чимин выглядел раздражённым первые пару секунд, ничуть не удивлённый тем, что отгребает за что-то от своей семьи, ведь он всегда был неугодным ребёнком, но один взгляд на открытый в Instagram-аккаунт разбил стену, за которой прятались все его страхи, переживания и чувствительность.

Йечжан опубликовала это? Она опубликовала это после того, что он сказал о Гаоне?

— Всё нормально, — Сион не должен был влезать, потому что никогда не нравился его отцу из-за своей бедности и так званного «паразитизма» на богачах, за счёт которых учился в этом университете, но он просто не мог бросить Чимина одного. — Это фейк. Это просто какой-то фейк. Или пранк.

— Пр-р-ранк? — зарычал в бешенстве господин Пак.

— Шутка такая, — объяснил ему Сион. — Ведь так, Чимин? Скажи своему отцу, что это фотошоп. Наверное, парни из футбольной команды пошутили. Ха-ха, они обожают нашего капитана, могли поприкалываться...

Сион выглядел клоуном и чувствовал себя так же, и Сольби сжала его предплечье, стараясь оттянуть оттуда и уберечь от участия в чужой семейной ссоре. Это было не его дело.

Чимин старался смотреть только в смартфон, но теперь все эти взгляды, устремлённые на него, давили. Он чувствовал их затылком. Он слышал бормотания. Он слышал смешки. Но страшнее всего — он видел, как в геометрической прогрессии множатся комментарии о том, какой он ничтожный, как его ненавидят, какой он позор своей семьи и Ёнсе.

— Ты скажешь что-нибудь, наконец? — декан Пак тоже был под прицелом и должен был действовать быстро.

Если это фейк — нужно было наказать всех, кто к этому причастен, пускай даже ради этого придётся распустить всю футбольную команду.

Но поведение племянника и брата намекало, что ничего фальшивого в этом не было.

— Чимин! — снова рявкнул на него отец.

Никто его не поддерживал. Никто не мог его защитить, да и не старался особо, не считая Сиона, что скакал рядом, доказывая студентам и профессорам, что это фотошоп. Но этого было недостаточно.

— Я... — Чимин запнулся из-за того, что его тихий, сдавленный голос звучал непривычно и жалко. — Хочу домой. Папа, я хочу домой.

И больше никогда — никогда — не возвращаться сюда.