Loading...

Чимину нравились кинки-пати тем, что вокруг всегда было много единомышленников, которые разделяли его увлечения и идеи. Люди приходили сюда за свободой и удовольствием, оставляя осуждение на входе. Они расслаблялись, веселились, дарили блаженство и получали его в ответ, разбавляли музыку стонами и страстным шёпотом, забывали на время, кем были утром и днём, полностью отдаваясь моменту.

Чимин становился ЧимЧимом, Йечжан — Джан, а физическое расстояние между ними условностью. И не было никаких проблем, не было никаких забот, только ладони, медленно оглаживающие подрагивающие колени.

Йечжан чувствовала лёгкое давление в лодыжки — в тех местах, где были затянуты ленты, — и в кисти. Стянутая ткань тёрлась о нежную кожу, поначалу причиняя незначительный дискомфорт, а для того, чтобы это ушло, Чимину было достаточно коснуться её. И всё — тело Йечжан пело, вибрируя вместе с басами, выгибаясь вместе со звуковыми волнами и издавая собственные мелодичные звуки. Они долетали до Чимина сдавленными стонами и тяжёлыми выдохами, пока он склонялся над ней, а его руки поднимались выше — к подолу юбки.

Он только дразнил, следуя за её бёдрами, когда она их пыталась свести и разводила шире, сдерживаемая тугими бантиками. Без спешки и напора Чимин поглаживал её ноги, а взгляда не сводил с её лица. Он хотел видеть, как её глаза затуманиваются от желания, как она медленно сдаётся на милость его прикосновений.

— Не бойся, — он наклонился к её уху, говоря не шёпотом, а так, чтобы она хорошо слышала его через музыку. — Я не дам другим увидеть больше, чем ты хочешь. Есть вещи, которые только для меня.

Йечжан и так держалась на волоске, но растеклась лужицей по деревянной спинке из-за мазка языком по мочке. Чимин просто лизнул её, а она невольно вздрогнула, выгибая спину, вытягивая шею и чуть покачиваясь на сиденье. Она не понимала, это в клубе было жарко или всё из-за лавы, мчащейся по её венам, но отчётливо чувствовала, как закипает изнутри. И Чимин тоже чувствовал это, обхватывая губами раскрасневшуюся мочку и посасывая её.

Он был так близко, но Йечжан даже не могла обнять его или обхватить ногами. Когда это было ей доступно, она этого не делала, а лишившись этой возможности, только и мечтала сжать его бёдра коленями, а пальцы запустить в более короткие светлые волосы на затылке.

Чимин наверняка догадывался о её желаниях, потому что внезапно хмыкнул ей на ухо.

— Ты так сильно хочешь этого? — со смешком спросил он, опуская взгляд на её зад, ёрзающий туда-обратно на стуле. — Не стесняйся и говори.

— Конечно хочу, — её тихий лепет пробивался через музыку. — И я не стесняюсь. Совсем не стесняюсь. Можешь задрать эту чёртову юбку хоть до небес.

Её злило, что он всё ещё видел в ней неопытную и пугливую девочку, хотя она уже столько раз доказывала обратное — и себе, и ему.

— Прям до небес? — вместе с его вопросом подол юбки подскочил немного, а пальцы Чимина коснулись мест, которых ещё не касались сегодня.

— Да, — уверенно сказала Йечжан. — И прекрати меня уже спрашивать. Я не хочу с тобой разговаривать.

— А что хочешь? — словно издеваясь, спросил он.

— Чтобы ты заткнулся и поцеловал меня.

Его пухлые губы казались то красными, то розовыми в свете прожекторов, рассекающих зал, и от этого были ещё более желанными. Йечжан точно знала их вкус, то, как они ощущаются на её губах, и даже все его приёмчики с языком, но оказалась застата врасплох мягкими поверхностными поцелуями, обрушившимися на неё. Она зажмурилась, упуская из виду голые тела, выстроившиеся стеной между ними и танцполом, и в темноте её чувства обострились.

Волоски на руках и ногах встали дыбом, душа почти покинула тело, но правая рука Чимина, уверенно нырнувшая под юбку, вернула её на землю.

Йечжан сильнее выгнула спину и впилась ногтями в подлокотники, теряясь между необходимостью отвечать на поцелуй, контролировать своё тело и свой разум, а также элементарным — просто дышать.

Чимин знал много способов сделать девушке хорошо, и то, как быстро он приспосабливался к её телу и его потребностям, поражало Йечжан. Она не чувствовала себя так, как чувствовал он. Его движения были точными и выверенными, словно он играл на музыкальном инструменте, а не на её клиторе, вырисовывая там не просто какие-то знаки, а скрипичные ключи.

При движении пальцев вверх Йечжан воспламенялась, подрагивая в коротких конвульсиях, а при спуске вниз издавала какие-то нечленораздельные звуки, заставляя их сомкнутые губы вибрировать. Было немного щекотно.

Ночь только начиналась, спешить было некуда, а Чимин всегда стремился показать Йечжан больше. Он отстранился от её слегка распухших губ, поглядывая на её лицо с расстояния в десяток сантиметров, но постепенно увеличивая его при передвижении вокруг стула.

— Куда ты? — она запрокинула голову, упираясь макушкой в спинку с узорами.

— Всё ещё боишься, что я сбегу? — он одёрнул её юбку, прикрывая её ноги. — Ты считаешь меня Золушкой или кем?

Чимин дотянулся до столика за коктейлем, потягивая его через трубочку без спешки.

— Я знаю, что расслабиться в такой обстановке непросто, но я никуда не собираюсь, Джан, — он был готов повторять это миллионы раз без какого-либо раздражения, разве что с умилением от того, как сильно она в нём нуждалась. Ему было приятно знать, что он — залог её спокойствия.

Чимин облокотился на спинку, легко касаясь девичьего плеча и массируя его через одежду, но поскольку Йечжан так и требовала взглядом большего, переместился к её шее. Он не давил и не делал неприятно, щекоча её осторожными поглаживаниями, а когда приближался к подбородку, ласково улыбался.

Йечжан всё время хотелось спросить, что он делает и что собирается, но это спровоцировало бы Чимина болтать больше, чем действовать, потому она закрыла глаза и приказала себе расслабиться. Она может наслаждаться неведением молча.

Это было правильное решение. Казалось, Чимин только и ждал, пока её плечи немного опустятся, а кофта с правого съедет. Одно короткое мгновение — и его губы уже были там. Он расцеловывал каждый миллиметр обнажённой кожи, оттягивая ткань сильнее и убирая лямку лифчика в сторону, чтобы добраться до «звёздного» неба с родинками и проложить путь к груди. Он двигался сверху вниз настолько, насколько позволяла ширина ворота, а потом вдруг сменил тактику и своё положение, вновь оказываясь у неё между ног.

Он едва переборол себя, чтобы не спросить, можно ли ему, но Йечжан давно дала добро на все его идеи и извивалась на стуле в нетерпении, потому он просто дёрнул кофту вверх.

Места, которых он касался губами, языком или зубами Йечжан ощущала особенно хорошо. Каждый поцелуй, каждый укус. Её тело стало таким чувствительным и отзывалось на любые ласки приятным напряжением внизу живота. Оно усиливалось, когда Чимин оттягивал ткань лифчика в сторону, впивался зубами в нежную кожу и посасывал до багровых пятнышек.

Он метил Йечжан, потому что любил такое, и потому что хотел, чтобы все здесь знали, что у неё есть парень.

Она снова заёрзала на сиденье, плавно толкаясь бёдрами в воздух — от этого онемение внизу сменялось проблесками блаженства. Её бесконечные намёки долгое время не приносили никаких плодов, но Чимин и сам не мог больше терпеть, потому вновь завёл руку ей под юбку. Не прекращая играть языком с бусинкой-соском, он сдвигал ткань в сторону, подхватывал пальцами капельки естественной смазки и растирал их по подушечкам перед тем, как двинуться глубже.

Она не представляла, сколько он ждал этого момента, как хотел оказаться внутри неё хотя бы так, слишком легко и просто проскальзывая одним пальцем и потому добавляя второй.

— Ох, ЧимЧим, — она пробормотала его имя с придыханием, туго сжимая его пальцы, двигающиеся в ней. — Это... это...

Её словно окунули в горячую ванну, от которой, к тому же, шёл пар, и она задыхалась в этих испарениях. Слишком горячо. Так горячо, что все тропические бабочки в её животе давно вымерли, а лианы из нервов затянулись так туго, что в любой момент могли не выдержать и оборваться.

Она не знала, чего хотела сильнее — чтобы он продолжал или чтобы он чуть замедлился, дав ей хоть немного передышки.

Чимин в последний раз потёрся губами о набухший сосок и поднял голову, мягко надавливая подбородком на грудинную косточку. Эмоции Йечжан было трудно описать, как и выражение её лица, но она была такой красивой в тот момент, что Чимин не мог не любоваться. Он пожирал её взглядом, двигая рукой чаще, глубже, резче.

— Я уже... — она не могла договорить из-за аханий, что вырывались у неё из груди. — Я сейчас...

Чимин всё прекрасно понимал, потому удерживал определённый темп и всё чаще задевал ладонью клитор. И он смотрел на неё, подмечал углубившиеся морщинки между бровями, дрожащие губы, закатывающиеся от охватившей её всю горячки глаза, а она тем временем сжималась вокруг его пальцев часто и бесконтрольно. Ни о каких словах или обрывках слов больше не было и речи. Йечжан издавала только стоны — несдержанные, громкие. От них в её груди зарождались новые вибрации. От них у Чимина в штанах было очень тесно, а в голове — столько разных мыслей.

— Я... — Йечжан выдохнула, когда к ней вернулась способность соображать. — Хочу ещё.

Она задвигала руками и ногами в лентах, пытаясь из них вырваться.

— Дай мне секундочку, — попросил её Чимин, опять поправляя её юбку так, словно ничего такого не сделал. Он возвращал её одежду на место и пачкал ленты, пока развязывал бантики.

Йечжан была не особо терпелива, и как только оковы упали на пол, вскочила со стула, вешаясь на плечи Чимина. Её ноги были слабы и не слушались её, заплетаясь на ровном месте и роняя её на твёрдую мужскую грудь.

— Тебе нужно передохнуть, — уворачиваясь от её губ, сказал он.

— Нет, — она решительно мотнула головой. — Я хочу тебя. Прямо здесь и прямо сейчас.

Она была немного одержима им, но другие участники вечеринки всё ещё не обращали на её безумный взгляд и их безумные действия никакого внимания.

— Здесь? — переспросил Чимин, перехватывая её руки и убирая их со своей шеи. — Уверена?

— Да, — она кивнула. — Да и ещё раз да.

Не было никакого смысла терпеть до дома и издеваться так над собой.

— Тогда пошли, — он отпустил её, наклоняясь вниз и внезапно обхватывая руками её талию и колени.

Йечжан сообразить не успела, что происходит, как он оторвал её от земли, легонько подкидывая и прижимая к своей груди.

— Что ты?.. — забормотала она, одновременно смущённая и растроганная его заботой. — Я и сама могла бы...

Другим было всё равно на оргии вокруг, но парочка людей адресовали Йечжан добродушные улыбки, пока Чимин проносил её через весь зал к лестнице, которую она прежде не замечала.

— Тут есть второй этаж? — проследив за перилами, уходящими вверх и перетекающими в ограждение по краю этажа, спросила она.

— Только не говори, что не заметила высоту здания, пока мы стояли под клубом...

— Не заметила, потому что смотрела только на тебя.

Чимин засмеялся, медленно ступая по ступенькам, чтобы не споткнуться — ведь на руках у него была ценная ноша.

— Ты такая милая, Джан, — он наклонился к её лицу, прижимаясь носом к её щеке. — Кто бы мог подумать?

— Ты тоже милый, — сделала она комплимент в ответ. — А это ещё более неожиданно.

Чимин скривился, реагируя как на её слова, так и на темноту наверху. Прожектора отсюда светили только вниз и на сцену, и лишь изредка их свет долетал до длинного балкона, уставленного VIP-столиками и удобными диванчиками. В теории, где-то здесь должен был скрываться охранник, чтобы отлавливать всех обладателей обычных билетов, но его нигде не было видно. Здесь вообще мало что было видно.

— А сюда точно можно? — шепнула Йечжан, чувствуя себя всё комфортнее у Чимина на руках.

— Можно, — ответил он. — Когда я был помолвлен и богат, я часто бывал наверху.

— Только не говори, что хвастаешься своим бурным прошлым.

— Я хвастаюсь тем, что у меня было много денег, — возразил он.

Они прошли мимо первых диванчиков, занятых чьими-то вещами, и углубились в полутьму с красным отсветом. В этом полумраке, где их почти не было видно, они чувствовали себя словно в собственном маленьком мире — наедине друг с другом, даже среди сотни глаз.

— В следующий раз, если захочешь прийти сюда, просто скажи мне, — начала Йечжан, — и я куплю для тебя весь второй этаж.

Новый хохот Чимина вызывал и у неё улыбку.

— Как только твой брат и родители узнают, на кого ты тратишь деньги, они выгонят тебя из семьи, — решил запугать её он.

— Подумаешь, — Йечжан похлопала его по плечу, указывая на столик в центре балкона. — Будем двумя изгнанниками тогда. Но я не думаю, что меня кто-то выгонит. Они могут недолюбливать меня, презирать, осуждать, но выгнать — это слишком жестоко. Тем более мама платит за мою физиотерапию в надежде на то, что я научусь хорошо и долго ходить без костылей, не буду вылезать из штанов и люди в суде или адвокатской конторе никогда не узнают, что со мной не так.

Чимин пробрался к дивану, укладывая Йечжан на холодное скользкое одеяло, которым были застелены подушки. Такие были повсюду, чтобы предотвратить попадание разного рода жидкостей на саму ткань и избежать трат на химчистку.

Ощущая холод скользкого одеяла под собой, Йечжан содрогнулась, но уже через секунду согрелась от прикосновений Чимина.

— Что? Не вылезать из штанов? — он тихонько фыркнул, вновь задирая её кофту, но теперь с целью полностью снять её. — Но я люблю твои ноги без них.

В подтверждение своих слов после кофты он спустился к её стопам, скидывая её обувь на пол и медленно таща вниз белый чулок. Он был нежен как с левой её лодыжкой, так и с правой, бережно сжимая их, пока сгибал её ноги и раздвигал для того, чтобы после устроиться между них.

— Только ты и любишь, — сказала Йечжан, прижимаясь ладонями к его голому животу, как только он расстегнул свою рубашку.

Света здесь было чертовски мало, чтобы рассмотреть друг друга, но изучение на ощупь было даже интереснее.

— Разве этого недостаточно? — Чимин согнулся в отжимании, касаясь своим животом живота Йечжан, а губами её подбородка.

Его раздевание её и поцелуи были такими естественными, а вот Йечжан испытывала лёгкое волнение, натыкаясь пальцами на пояс джинсов. Пуговка выскальзывала из её рук, ведя ожесточённую борьбу за достоинство Чимина, и ему пришлось самому этим заняться, приспуская штаны вместе с боксерами и шурша пакетиком с презервативом.

— Достаточно, — ответила Йечжан. — Более чем достаточно.

Она никогда не сомневалась в его чувствах, потому что Чимин был довольно прямолинеен в этом. Его ненависть бывала показушной, но его симпатию невозможно было подделать.

— Тогда больше ни о ком не беспокойся, — приказал он, оттягивая её трусики вниз, сантиметр за сантиметром. — Я буду любить тебя за всех людей на Земле.

Йечжан это устраивало. Её не интересовали другие, пока у неё был Чимин.

Она прижала ноги к животу, чтобы он поскорее избавился от её одежды, а при следующем его приближении обхватила его бёдра, как давно мечтала. Она готовилась вот-вот почувствовать его так, как никогда прежде, и от предвкушения в ней опять просыпалось дикое возбуждение.

Чимин больше не просил её расслабиться или довериться ему, не спрашивал, чего бы ей хотелось и как. Вместо разговоров Йечжан слушала тихие чмокающие звуки, с которыми он целовал её грудь и лицо, и принимала в них активное участие, тоже по возможности целуя Чимина то в плечо, то в лоб. Они не прерывались ни на мгновение, пока он в неё входил, и после.

Это было не то же самое, что пальцы, но Йечжан была в не меньшем восторге. Она растворялась в приятном давлении, набирающих темп толчках и мужских стонах.

Начиная медленно и спокойно, они постепенно ускорялись, оба двигая бёдрами и стискивая друг друга в крепких объятиях. Чимин буквально чувствовал на плечах следы от пальцев Йечжан, а она боялась даже думать о том, сколько засосов обнаружит на своей груди завтрашним утром.

Их тяжёлое дыхание смешивалось, руки и ноги переплетались, а тела двигались по инерции, приводя к самому настоящему взрыву эмоций и ощущений. Они оба утонули в нирване, забыв обо всём на свете. Жаль, что всего несколько секунд после оргазма — ровно до тех пор, пока на стол, за которым они прятались, со стуком не опустился стакан.

— Закончили?

Чимин опустился ниже, прикрывая Йечжан собой, хотя знал, что парню, поглядывающему на них, было абсолютно всё равно на её полуголое тело.

— Видимо, закончили, — в мелькнувшем красном свете Чимин увидел, что Суджэ сжимал губы, и в целом его выражение лица было не то чтобы довольным. — А теперь будьте добры освободить мой диван.