Loading...

Чимину всей душой хотелось стукнуть Чонгука за то, что тот посмел разделить последние две пачки рамёна с Хэджи. Он даже не покупал его, крича, что там сплошные калории и углеводы, а в итоге съел всё в порыве большой любви.

— Хочешь, я тебе деньги за него скину? — предложил он, перекладывая вещи после тренировки из спортивной сумки в корзину для грязного белья.

— Хочу. И за чипсы с васаби тоже.

До этого Чимин был спокоен и нетороплив, думая, что Йечжан потребуется куда больше времени на душ, чем она попросила, но до ближайшего супермаркета нужно было пройти всю огромную территорию Ёнсе и ещё улочку с ресторанами. Юлой он пронёсся по комнате, пару раз проводя расчёской по волосам, что легли как попало после тренировки и душа, сбрызгивая своим любимым одеколоном шею и за шиворотом футболки, а потом выбежал из общежития.

На парковых дорожках всё ещё были студенты, возвращающиеся из библиотеки, с университетских кружков или лекций приглашённых докторов наук, и Чимин ужасно злился, когда они путались у него под ногами, не давая пройти.

Он нёсся на скорости миллион километров в час за самым острым рамёном в супермаркете, а по пути к женскому общежитию и того быстрее, искренне надеясь, что у них с Йечжан хватит времени хотя бы на одну серию её сериала. Пробегая мимо приоткрытого окна её комнаты, он осмелился бросить взгляд внутрь, не ожидая ничего конкретного, но и не возражая против подглядывания за ней в одном полотенце. А наткнулся взглядом на Гаона.

— Что ты здесь делаешь? — удивлённый голос Йечжан звучал тихо, почти шёпотом, а внезапно остановившийся Чимин плотно сомкнул губы, стараясь дышать только через рот, чтобы его тяжёлое дыхание не выдало его и не помешало расслышать разговор.

— Прости, — в голосе Гаона не было как такового раскаяния, за что бы он ни извинялся. — Ты сказала входить, и я подумал...

— Я не тебе, — она приподнялась выше на кровати, отталкиваясь руками, и Чимин неосознанно попятился в сторону, стараясь скрыться в темноте, за задёрнутой с правой стороны шторой.

— Я знаю, — Гаон убрал руки за спину, заламывая пальцы от неловкости, а также от желания поднять Йечжан, что цеплялась пальцами за металлические балки второго яруса, стараясь встать без протеза и костылей. — Но мне нужно было тебя увидеть...

— Зачем? — сдаваясь, она просто сдвинулась на самый край матраса. — Так боишься, что я расскажу маме о нашем расставании, и ты потеряешь стажировку? Так уже поздно. Я ей всё рассказала. Всё, Гаон. Даже то, как ты меня избегал месяцами и притворялся, что мы не знакомы при других.

Чимин не понимал, почему прячется и почему стоит на улице, когда должен ещё быстрее бежать на вход и записываться в её комнату, чтобы ворваться туда якобы неожиданно и прогнать этого придурка, но его ноги буквально приросли к асфальту.

— Я не... — голос Гаона сорвался, и он прочистил горло и чуть наклонился вперёд, повторяя слегка взволнованно: — Я не избегал тебя, Йечжан.

Её насмешливое фырканье прямо ему в лицо никак не повлияло на его тёмные густые брови, изогнутые в жалостливом выражении.

— Я упала в библиотеке, — она говорила зло, раздражённо, и Чимин, который был причиной её падения, почувствовал себя по-настоящему гадко из-за того поступка. — Я карабкалась на стул, как скалолаз, и всё моё тело болело. Как и моя гордость. А ты всё это время находился рядом и ничего не делал. Ты не заступился за меня перед Чимином, не помог мне подняться...

— Я поднял твои костыли, — напомнил он.

Судя по его интонациям, он придавал этому больше значения, чем Йечжан. Считал себя великим помощником, в то время как она считала его трусом.

Новое фырканье сорвалось с её губ. Она опустила голову вниз, покачивая ею и отказываясь верить в то, что её хороший друг Гаон, а по совместительству парень, который ей так сильно нравился и которому она могла — и хотела — доверить свою жизнь, был таким.

— Йечжан, — он выпалил её имя на выдохе, подступая на шаг и присаживаясь на корточки.

С его ростом и длиннющими ногами он не оказался на самом дне, как она надеялась. Более того, он дотянулся до её пальцев, сжимающих покрывало и плед, которым она укрывалась в моменты ночной прохлады, и его ласковые поглаживания вызвали у неё новую волну тошнотворной ярости.

И не только у неё. Чимин закипал, опасно близко подступая к окну и не сводя взгляда с переплетённых пальцев на краешке матраса. Гаон касался Йечжан так естественно, так, словно знал, что она ни за что не уберёт руку.

— Пожалуйста, давай поговорим об этом, — попросил он.

— О чём? — её брови немного хмурились.

О чём им было говорить? О её маме? О Юон? О стажировке? О чём?

— О нас, — его пальцы неприятно щекотали её, стараясь пробраться к её ладони. — О тебе и обо мне.

Чимин боялся, что это однажды произойдёт. Он знал об этих отношениях не так уж и много, но не мог игнорировать тот факт, что Гаон ревнует. Пускай из корыстных целей, пускай под влиянием ностальгии или нового, свежего взгляда на Йечжан, но ревнует, слыша от Чимина о своей бывшей или видя их вместе.

— Это уже в прошлом, — Йечжан оттолкнула его руку, вдобавок вытирая пальцы, которых он касался, о покрывало. — Мы уже расстались, и нам незачем об этом говорить.

Несколько секунд ничего не происходило. Гаон просто сидел внизу, а Йечжан просто давила его взглядом, но в мгновение ока он наклонился ещё больше вперёд, к её сжатым бёдрам, и его взгляд исподлобья даже со стороны показался Чимину неприятным. Это был очередной звоночек, призыв к действию, безмолвная просьба ворваться и положить этому конец, но он всё так же стоял за окном, с пакетом из магазина, намотанным на кисть, и жжением в груди, которое становилось невыносимым.

— Разве я говорил, что мы расстаёмся? — из голоса Гаона пропали нотки искусственного сожаления. — Когда?

Чимину было физически больно видеть сомнение, проскочившее на лице Йечжан.

Он не хотел, чтобы она даже мысленно позволяла себе возвращаться к тому, через что Гаон заставлял её проходить в одиночку все эти месяцы.

— Тогда, в кафетерии, — сказала она. — Когда меня спросили про парня, а ты сказал, что у меня его нет...

— Ох, Боже, — Гаон невесело усмехнулся. — Ты вроде на отлично сдала вступительный экзамен, но иногда ведёшь себя как глупая... В тот раз за столом было куча парней, разве не очевидно, что я разговаривал не с тобой? Я даже не слушал, о чём вы говорили...

Он нагло врал. Йечжан знала об этом, потому что в тот момент за столом было тихо и всё внимание было приковано к ней. Но эта уверенность в его словах, этот острый взгляд... Они странно влияли на неё.

А вдруг она была не права? Вдруг он действительно говорил не с ней? Вдруг... он не бросал её всё это время?

— Тогда получается, что я тебе изменила, — Йечжан была немного потрясена тем, что они официально были парой, пока она ходила по секс-вечеринкам, но, к удивлению, никаких угрызений совести не испытывала. — И даже не один раз. И не с одним парнем.

Ведь Чхоля тоже можно было считать изменой? Не такой серьёзной, как игры под балдахином с Чимином, но всё же... Это ведь звучало хуже — измена сразу с несколькими? Настолько, чтобы Гаон в ней разочаровался так же, как она в нём, и оставил её в покое.

Но никакого разочарования не было. Вместо того чтобы расстроиться, он чуть скривился, бросая взгляд вниз, предположительно на пустую, сплюснутую штанину её домашних штанов.

— Изменила? — переспросил он, и его губы стали понемногу растягиваться в глумливой усмешке. — Ты? С другим парнем?

В его взгляде и тоне читалось: «Да кому ты нужна?»

Он ей не верил. Он и Чимину не верил. Потому что его узколобость не позволяла ему считать Йечжан привлекательной, желанной или хотя бы середнячком.

Сразу после операции он был в больнице и он видел её с бинтом на культе и пустотой там, где прежде была нога. И это зрелище всё ещё стояло перед его глазами, когда он смотрел на неё. А он даже ни разу не видел того, что было под бинтом.

— Йечжан, — он скривился ещё больше, произнося её имя слегка нетерпеливо. — Я знаю, что тебе только двадцать один, и ты отчаянно ищешь внимания, но ты не в том положении, чтобы врать о любовных похождениях. Тот идиот, Пак Чимин, ведёт себя так с тобой только потому, что его бывшая подружка была такой же как ты. Нет, даже не поэтому, а потому что он трахает всё, что движется и не движется. Он может обещать тебе самый лучший секс или дружбу, но он бросит тебя, как только покорит вершину, понимаешь?

Йечжан чувствовала мерзость от его слов, но ещё хуже было его выражение лица. Она терпеть не могла сочувствие, но отвращение... Отвращение вызывало у неё чувство стыда. Стыда за себя. Как жить, зная, что ты вызываешь у других такую реакцию? Как ходить на пары? Просто выходить на улицу? О каких-то вечеринках и речи не шло.

Ей хотелось собрать всю себя в руки и вскочить с кровати, хотелось оттолкнуть Гаона, прогнать его из комнаты, устроить истерику на всё общежитие и сделать так, чтобы он и на десять метров к ней приблизиться не осмелился, считая её чокнутой или опасной, но никак не отвратительной. Ей хотелось, но сил не было даже на то, чтобы пошелохнуться.

— Он уже, — ей нужны были эти слова не для того, чтобы убедить Гаона, а чтобы убедить себя.

Потому что Чимин не такой. А даже если такой, он всё ещё с ней. Возможно, из-за страха перед теми фото. Возможно, потому что любит играть с такими, как она.

— Не смеши, — Гаон прыснул. — Если бы «он уже» значило, что вы переспали, он бы не крутился рядом с тобой. Он сам десятки раз хвастался тем, что избежал помолвки, чтобы трахаться со всеми налево и направо без обязательств. И ты, Йечжан... — его изучающий взгляд вновь пробежался по её телу. — Ты точно не та, кто может его изменить.

Слышать описание своего поведения со стороны Чимину было странно. Он никогда не задумывался, что может казаться хвастливым, особенно в таких вещах. Ещё страннее было осознавать, что другие видят его именно так. Но с другой стороны... Он не мог отрицать того, что заводил беспорядочные связи и избегал последствий, потому что слишком устал от каких-либо отношений: семейных, дружеских, любовных. Сион скорее был исключением, и пока он не напрягал своим присутствием и нравоучениями, Чимину было нормально. А когда напрягал, Чимин убегал от него так же, как и от всех.

— Но меня не волнует, что там у тебя с ним, — Гаон опять потянулся к её руке, цепляясь за неё сразу десятью пальцами и не пуская, хотя Йечжан дёргала рукой, стараясь вырваться. — Я просто хочу, чтобы у нас всё было как раньше.

— Ты про беготню от меня по университетским коридорам и игру в отношения перед моими родителями?

— Я про нашу дружбу и отношения, — он сглотнул с трудом, и Йечжан видела, как он борется с собой перед тем, как приподняться и податься вперёд, глотая воздух как перед погружением в воду, а затем целуя её.

Не потому что ему хотелось, а потому что он считал это необходимым пунктом для усыпления её бдительности.

Йечжан промычала на его попытки двигать губами, и чтобы она не отстранилась, он опустил свою ладонь ей на затылок. Он удерживал её рядом силой, и это стало последней каплей.

Чимин толкнул окно внутрь, оставляя на стекле следы от пальцев. Он не знал, как и что делает, но его мозг и тело работали на максимум, пока он взбирался на подоконник и спрыгивал на пол, размахивая чёрным пакетом из супермаркета.

Гаон услышал странный звук и обернулся прямо перед тем, как Чимин схватил его за футболку. Ему нужно было просто оттащить его от Йечжан, но он был так зол, что не смог проконтролировать кулак, летящий в смазливое личико.

От первого же удара Гаон повалился на пол, дезориентированный из-за боли в левой части лица. Он попытался сжать ноги и перекатиться, но Чимин, хоть и был ниже и мельче, навалился сверху, изо всех сил давя ладонью на солнечное сплетение, а другую руку отводя назад, чтобы следующий удар был ещё сильнее.

— Чимин! — крик Йечжан был тихим и слабым, больше походящим на шёпот. — Чимин, не делай...

Гаон отозвался стоном из-за нового удара, и его голова дёрнулась вправо и вверх, совсем как на боксёрских поединках, которые иногда смотрел Тэхён.

— Чимин! — Йечжан смогла ухватиться за его футболку. — Чимин, пожалуйста!

Её пальцы оттягивали белую ткань, перемещались к вороту, и в итоге её тонкая левая рука обхватила его плечи, пытаясь сдержать толчки, с которыми он склонялся над Гаоном. Он был намного сильнее, чем она рассчитывала, буквально таща её по кровати, но Йечжан не прекращала пытаться, обнимая его и второй рукой и сжимая его плечи.

— Чимин, — её шёпот прямо на ухо и частое, горячее дыхание вызывали у него мурашки. — Чимин, прошу, не делай этого. Прошу...

Ей было жалко Гаона? Или она переживала за Чимина?

Он хотел знать ответы на эти вопросы. Сейчас же.

И он их получил, когда Гаон под ним зашевелился, садясь и вытягивая руки для того, чтобы ударить в ответ, но Йечжан не позволила ему, притягивая Чимина как можно ближе к себе и пряча его лицо в своей груди. Её ладони обхватывали его голову, пытаясь предугадать место, в которое целился Гаон, а сама она при этом тряслась от страха и назревающих слёз.

Она была так напугана и расстроена, но не могла думать о себе, ещё больше боясь того, что Чимину будет больно и его лицо распухнет так же, как распухало лицо Гаона после нескольких ударов.

— Убери руки, Йечжан!

— Нет, — она была непоколебима. — Не трогай его.

— Руки...

— Нет, — она шлёпнула Гаона по кулаку, которым он размахивал неподалёку от русых локонов. — Даже не смей, иначе я позову сюда дежурного. И расскажу всё Юон. И моим родителям. И даже Тэхёну.

Она могла бы рассказать всем знакомым в Тэгу, чтобы они больше никогда не смотрели на него с восхищением или благоговением. Гаон отчётливо видел это в её чуть прищуренных блестящих глазах.

— Чёрт!

Он сорвал злость на табуретке, которую Йечжан использовала вместо прикроватной тумбочки для стакана воды, обезболивающих, зарядки и других мелочей, необходимых ей по ночам. Та с грохотом упала на пол, стакан разбился, осколки разлетелись в разные стороны, а вода мгновенно впиталась в джинсы Чимина на коленях, оставляя мокрые пятна.

После этого Гаон развернулся и направился к выходу, нарочно громко хлопнув дверью. Йечжан ещё несколько секунд крепко прижимала голову Чимина к груди, так, что он слышал, как её сердце бьётся в безумном ритме. Её прерывистые, хриплые выдохи, предвещающие слёзы, заставили его немного отстраниться и поднять взгляд. Её лицо, покрытое красными пятнами, выглядело так, словно она боролась с собой, стараясь сдержать рыдания.

А она не плакала, даже когда умирала от фантомных болей и стыда.

— Ты так меня напугал, — её голос с надрывом был тихим, но проникал в каждую клеточку его тела, удерживая напряжение. — Что, если бы он тебя побил? Что, если бы убил к чертям?

Это был максимально неподходящий момент для каких-либо приятных ощущений, но Чимин их не контролировал. Он испытывал облегчение, потому что Йечжан не пострадала, радость, потому что она держалась за него, и восхищение, потому что она отчаянно защищала его, даже зная, что он напал первым.

— Ну и пускай, — выдохнул Чимин. — Главное, чтобы он больше не приходил к тебе и не целовал.

Последнее было особенно важно, потому что он никак не мог развидеть тот ужасный момент, когда их губы соприкоснулись. Это жгло его изнутри, злило и пугало настолько, что он не смог сдержаться и снова прильнул к её груди, избегая взгляда.