глава 43. напряжение
Через полтора часа патрульная машина медленно остановилась у тротуара, напротив старого дома. Двигатель еще некоторое время глухо урчал, прежде чем стих, оставив после себя непривычную тишину. Эмма открыла дверь, выбралась наружу и, приглушённо хлопнув, закрыла её за собой. Холодный воздух коснулся лица, и девушка поёжилась, поправив воротник куртки.
Она направилась к дому. На крыльце, прямо у двери, стояла коробка. Эмма замедлила шаг, нахмурилась и с подозрением уставилась на неё. На секунду мелькнула мысль просто пройти мимо, но любопытство взяло верх. Она наклонилась и осторожно приподняла крышку.
Внутри лежали вещи. Знакомые до боли, её вещи. Та самая одежда, в которой она была в тот день, когда всё произошло. Поверх аккуратно сложенных джинсов, рубашки и майки лежал её телефон, связка ключей, потертый бумажник и нераспечатанная пачка сигарет. Эмма замерла, стиснув зубы. Горло сдавило, но она молча протянула руку и достала ключи.
Дверь дома поддалась легко. Щёлкнул замок, и она вошла внутрь, толкнув коробку носком ботинка, чтобы убрать её за порог. Тишина встретила её гулкая, густая, давящая.
Минут через пять Эмма снова стояла у выхода. В прихожей висело зеркало в узкой облезлой раме. Девушка задержалась у него, и отражение заставило её сердце сжаться.
Под глазами залегли тёмные синяки, на лице и шее виднелись свежие ссадины и налившиеся гематомы. Губы были потрескавшимися, в уголке рта, засохшая кровь. Взгляд..тяжёлый, усталый, почти чужой. Она машинально провела ладонью по щеке, но сразу же опустила руку.
На ней были широкие синие джинсы, местами протёртые, и старая серая рубашка из грубой искусственной шерсти. Сверху чёрная ветровка, потерявшая форму, но всё ещё держащая тепло.
Эмма глубоко вдохнула, затем резко захлопнула дверь за собой. Щелчок замка разнёсся в воздухе как выстрел. Она постояла пару секунд, собираясь с мыслями, после чего пересекла дорогу и снова села в полицейскую машину.
Полицейская машина остановилась у обочины. Перед ними возвышалось здание участка, старое, массивное, построенное из серого камня. На фасаде виднелись трещины, а краска на металлической двери облупилась от времени и дождей. Над входом тускло горела вывеска с гербом города, лампы мерцали, словно устав от долгой службы. Окна верхних этажей были решётчатыми, и от них веяло холодной неприветливостью.
Все трое вышли из машины. Старший офицер молча, широким шагом направился вперёд. Его фигура казалась ещё более тяжёлой на фоне серых стен. Лоренцо, младший, задержался рядом с Эммой, и они пошли медленнее, почти в ногу.
Внутри воздух был спертый, пахло бумагой, металлом и дешёвым кофе. Эмму провели по коридору с облупленными стенами и множеством закрытых дверей. Вскоре они вошли в комнату для допросов, квадратное помещение с серыми стенами, голой лампой под потолком и металлическим столом посередине. На столе лежала папка и диктофон. Стулья скрипнули, когда они присели.
Лоренцо достал блокнот и посмотрел на Эмму:
— Скажи, как всё произошло.
Эмма сжала пальцы, ногти впились в ладони. Голос её звучал низко, с надрывом:
— Я ехала из аэропорта. Белый джип подрезал меня на трассе, я не успела выровнять машину. Удар... и меня занесло. Я врезалась в забор, который тянулся вдоль шоссе. Потом... — она тяжело вздохнула, — Потом я потеряла сознание.
Лоренцо кивнул, записывая.
— Скажи, что было потом ?
Эмма опустила взгляд, будто снова возвращалась в ту комнату.
— Я очнулась... пристёгнутая к ножке кровати. У какого-то мужчины дома.
— Ты его знаешь ? — уточнил Лоренцо.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет. Но он сказал, что я была без сознания около недели. И ещё... он сказал, что Дженни заставила его меня привезти. Любой ценой.
— Хорошо... — Лоренцо сделал паузу, с сомнением глядя на записи. — Что у вас было с мисс Мэй, что она так взъелась ?
Эмма горько усмехнулась. И начала рассказывать. Про то свидание, где всё пошло не так. Про её назойливые « подкаты », про то, как она пыталась навязать отношения. Про отказ. Про злость, которая накапливалась. Про угрозы и выстрелы.
Лоренцо не перебивал, лишь аккуратно фиксировал каждую деталь. Его лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали напряжение.
Когда история подошла к концу, он закрыл блокнот.
Они вместе вышли из комнаты. В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь гулом ламп.
— Сэм, отвези Эмму по требуемому адресу. — приказал Лоренцо, не поднимая глаз от блокнота.
— Есть. — коротко ответил рядовой и махнув рукой, позвал девушку за собой.
Эмма сунула руки глубже в карманы джинсов и, опустив голову, пошла следом. На улице их ждала машина. Она сразу заметила, этот автомобиль был заметно старее и изношеннее, чем тот, на котором её привезли в участок.
Потускневшая тёмно-зелёная краска местами облупилась, на дверцах виднелись царапины и вмятины. Кожаные сиденья потрескались, а на панели приборов мигала тусклая лампочка. Даже запах внутри был иной, смесь бензина, пыли и старой ткани.
Эмма продиктовала адрес. Сэм молча кивнул, провернул ключ в замке зажигания и двигатель заурчал с глухим металлическим дребезгом. Машина дёрнулась, будто не желала ехать, но всё же покатилась с места.
Они ехали молча. За окнами мелькали тёмные улицы, фонари оставляли рваные следы света на стекле. В салоне стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом подвески на каждой выбоине.
Спустя несколько минут автомобиль остановился. Сэм коротко бросил:
— Приехали.
Эмма открыла дверь, вышла и, не оглядываясь, направилась к дому. Коридор встретил её тишиной и запахом сырости. Стены здесь были тускло-жёлтыми, местами облезлыми, а по потолку тянулись пятна от старых протечек. Лампочка под потолком едва светила, делая тени густыми и тяжёлыми.
Эмма застыла, глядя вдаль, вглубь коридора. Дом казался пустым.
Скинув ветровку прямо у входа и стянув с ног тяжёлую обувь, Эмма прошла по коридору. Пол скрипел под шагами, и этот звук эхом отдавался в пустом доме. В гостиной было прохладно и тихо. Диван, казалось, манил к себе усталостью и привычным уютом. Она плюхнулась на него, тяжело выдохнула, позволив спине утонуть в подушках.
Несколько секунд Эмма просто смотрела в потолок, слушая, как где-то в соседней комнате тикают старые часы. Потом вытащила из кармана телефон, холодный, будто совсем недавно лежал в морозильной камере. Экран загорелся мягким светом.
Написав короткое сообщение Билли и не дождавшись ответа, Эмма на секунду замерла. Пустой экран будто дразнил её, каждая секунда ожидания превращалась в груз. Она тяжело выдохнула, провела ладонью по лицу и, не выдержав, открыла список контактов.
Пальцы дрожали, когда она нашла нужное имя, Итан.
Эмма нажала на значок вызова.
Телефон тихо загудел, вибрируя в её руках. Казалось, гул отдаётся прямо в висках. Один гудок. Второй. Третий...
— Алло ?
— Алло, привет.
— Привет, Эмм.
— У тебя случайно нет вечеринок к ближайшее время ?
— Есть, сегодня в 11 у меня. А что ?
— Могу прийти ?
— Да, но ты вроде не по этим делам была.
— Нужно сбросить напряжение.
— Понял, ну я тогда жду тебя.
— Хорошо, до встречи.
— До встречи, я вкину деньги за тебя.
— Не нужно, сколько ?
— Это не обсуждается.
— Ладно.
Закончив разговор, Эмма положила трубку на столик рядом с диваном. На часах было половина седьмого вечера — до вечеринки оставалось ещё четыре с половиной часа. Она задумчиво обвела взглядом комнату, затем решительно поднялась.
Она поднялась на второй этаж и вошла в спальню. Пройдя к дивану, присела на край, убрала фиксирующую подушку и медленно приподняла днище, заглядывая в потайное пространство. Пусто. Нужного там вещества не оказалось.
« неужели я всё снюхала ? » — раздражённо мелькнуло в голове.
Она резко закрыла обивку, хлопнув так, что по комнате прокатилось глухое эхо. Недовольство смешалось с усталостью, и, спустившись на первый этаж, Эмма пошла на кухню. Сухо отмерила кофе в турку, поставила на плиту. Пока горький аромат заполнял пространство, она приготовила себе пару сэндвичей: ветчина, тофу, ломтик хлеба.
Пища шла тяжело, хоть голод грыз её изнутри. Каждый кусок будто застревал в горле, а желудок сопротивлялся. Но она заставляла себя, механически жуя и запивая горячим кофе, который обжигал губы и горло.
Когда тарелка опустела, Эмма взглянула на часы и застыла. Девять вечера.
« я так глубоко погрузилась в мысли, что ела три сэндвича два часа.. » — в шоке подумала она, чувствуя, как холодный ком прокатывается по позвоночнику.
Бросив посуду в раковину, не заботясь о грохоте, Эмма вернулась в гостиную. Рухнула на диван, укрывшись руками за голову. Тяжесть дня и вязкая усталость придавили её к подушкам. Через несколько минут веки предательски начали смыкаться, и она провалилась в сон.
1287 слов