глава 38. закон
Три дня пролетели быстро, словно растворились в однообразии. Эмма почти не замечала времени: окна оставались закрытыми, за дверью мог меняться день и ночь, но для неё всё смешалось в одну тягучую ленту.
Она не выходила из дома ни разу. Всё, что было, сигареты, алкоголь, кокаин, работа над сайтом и долгие отрезки сна. Иногда ей казалось, что тело движется по инерции, а сознание цепляется за экран ноутбука, за строчки кода, за макеты, словно только это и удерживало её в реальности.
Билли появлялась редко: то звонок, то короткое сообщение и почти всегда с оправданиями. Гарвард требовал её целиком и Эмма понимала, что она просто физически не может быть рядом. Но всё же каждый её отклик был для Эммы как напоминание: мир снаружи продолжает существовать.
Иногда она садилась у камина, с бокалом в руке, смотрела в огонь и думала, что её жизнь сейчас — это смесь бега и остановки, растворённая в дыме и ночных огнях экрана.
В понедельник Эмма проснулась рано, без будильника, в пять утра. Сон словно сам отступил, уступив место напряжённому предвкушению. Сегодня был важный день: принятие в Академию полиции.
Приняв холодный душ, она почувствовала, как тело вздрогнуло от резкого холода, а мысли немного прояснились. Накинув на себя широковатые чёрные брюки и оверсайз рубашку того же цвета, Эмма отметила, что наряд отражал её настроение, спокойное, собранное, чуть суровое.
На кухне она быстро выпила кружку горячего кофе, наслаждаясь обжигающим глотком, который оставил тепло внутри. Затем кинула в сумку скетчбук, ручку и пачку сигарет, три вещи, без которых чувствовала себя неуютно.
Обув кроссовки, она вышла на улицу. Сразу ощутила, как холод ударил в лицо: погода резко изменилась. Было всего около семи градусов, хотя ещё вчера воздух держался тёплым, почти летним. Эмма поёжилась и шагнула вперёд, чувствуя, как дыхание превращается в лёгкий пар.
Её ждал новый этап, и морозное утро казалось символичным началом.
Сев в машину Билли, чёрный Dodge Challenger, Эмма уверенно положила руки на руль. Мощный двигатель загудел низко и ровно, будто приветствуя её решимость. Она включила музыку едва слышно, чтобы не заглушать собственные мысли, и тронулась с места.
Дорога шла плавно: пустые утренние улицы ещё не ожили пробками, фонари постепенно гасли, уступая место серому рассвету. Город выглядел непривычно спокойным, словно сам подстраивался под её внутреннее состояние.
Минут через пятнадцать она уже въехала на парковку возле Академии. Ряды машин блестели холодной утренней росой. Эмма заглушила двигатель и ненадолго задержалась внутри, держа руки на руле. Лёгкая дрожь пробежала по пальцам, не от холода, скорее от предвкушения.
Собравшись, она взяла сумку, выдохнула и вышла наружу. Перед ней возвышалось здание Академии, строгие линии фасада, высокие окна и эмблема над входом. Сегодня оно казалось ей не просто строением, а воротами в совершенно другую жизнь.
Перед входом стоял парень, высокий с каштановыми волнистыми волосами и дерзким взглядом. В пальцах он держал сигарету, выпуская дым в сторону, словно это был его способ занять пространство вокруг себя.
— Новенькая ? — бросил он, скользнув по Эмме оценивающим взглядом.
Она лишь кивнула.
— Ничё такая. — ухмыльнулся он. — Церемония на втором этаже, в главном зале.
— Спасибо. — отрезала Эмма.
— Я Лоренцо. — парень стряхнул пепел и чуть прищурился.
— Я не спрашивала. — сухо бросила она и не задерживаясь, вошла внутрь здания.
Холодный воздух Академии встретил её запахом полированного дерева и лёгкой ноткой старой бумаги. Высокие коридоры больше напоминали музей, чем учебное заведение. Звуки её шагов гулко отражались от стен, пока она поднималась по широкой лестнице к главному залу.
Пройдя на второй этаж, Эмма вошла в зал. Просторное помещение утопало в строгой торжественности: высокий потолок с массивными люстрами, длинные ряды деревянных скамеек, полированные до блеска, а впереди сцена с тёмным тяжёлым занавесом и гербом Академии над ней. В воздухе витала смесь лака, металла и лёгкого запаха свежей краски, будто к церемонии готовились заранее и основательно. Несколько человек уже сидели на скамьях, разговаривая вполголоса, а кто-то, наоборот, напряжённо смотрел вперёд.
Возле сцены стоял высокий мужчина в строгом тёмно-синем костюме. Его осанка сразу выдавала в нём человека, привыкшего к дисциплине. Он заметил Эмму и коротким движением подозвал её к себе.
— Фамилия ? — голос звучал низко и уверенно.
— Миллер, — спокойно ответила Эмма.
— На форму и быстро переоденься, — бросил мужчина, даже не моргнув.
— Куда идти ? — уточнила она.
— За кулисами гримёрка, — коротко кивнул он в сторону.
Эмма лишь слегка приподняла бровь, но молча двинулась за сцену, туда, куда указали.
Зайдя в крошечную комнату, больше похожую на тесную гримёрку с узким зеркалом и деревянной скамьёй, Эмма поставила сумку в угол и начала переодеваться.
На вешалке висела форма, вступительный комплект, предназначенный для новобранцев Академии. Темно-синие брюки с прямым кроем, сидящие немного свободно, но подчёркивающие строгость силуэта. Такая же тёмно-синяя рубашка из плотной ткани, с аккуратными погонами на плечах и эмблемой Академии, нашитой над левым карманом. Пуговицы застёгивались до самого верха, и от этого создавалось ощущение собранности и дисциплины.
Пояс с металлической пряжкой завершал образ, а чёрные полированные ботинки ждали внизу, аккуратно расставленные параллельно. Форма не выглядела удобной, скорее официальной, подчёркивающей принадлежность к чему-то большему, чем просто работа.
Эмма посмотрела на себя в зеркало: новый облик казался чужим и строгим, но в то же время придавал уверенности.
Переодевшись, Эмма вышла обратно в зал. Тяжёлая ткань формы непривычно сковывала движения, но ощущение официальности придавало ей стойкости.
Постепенно люди начали стягиваться со всех сторон, кто-то один, кто-то группами, переговариваясь между собой. Голоса гулко отражались от стен, но стоило кому-то из инструкторов пройти вдоль рядов, шум стихал, словно накатывала волна дисциплины.
Всех новеньких быстро собрали у сцены и выстроили в линию. Эмма оказалась в числе первых, ощущая на себе взгляды, как тех, кто пришёл смотреть, так и товарищей по потоку.
Через несколько минут тишина установилась сама собой. На сцену поднялся мужчина в форме старшего офицера, его шаги звучали ровно и уверенно. Он остановился у кафедры под гербом Академии, обвёл взглядом зал и начал торжественную речь, с первых слов дав понять: это не просто формальность, а момент, с которого их жизнь меняется окончательно.
Воздух в зале словно стал плотнее. У Эммы внутри всё сжалось от напряжения, но взгляд оставался холодным и собранным.
Мужчина закончил речь уверенным и строгим тоном, и в зале повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким скрипом половиц и дыханием десятков людей. Затем он развернул папку с бумагами и заговорил уже более сухим, деловым голосом:
— Сейчас я буду вызывать каждого из вас. Вы поднимаетесь на сцену, получаете документы и бейдж. — Он сделал паузу, скользнув взглядом по строю. — Это ваш первый шаг. Не просто символ, а напоминание, что вы теперь часть полиции.
Зал будто стал ещё более напряжённым.
— Андерсон ! — громко произнёс он.
Парень из левого края строя вышел вперёд, поднялся по ступеням на сцену. Мужчина протянул ему папку с документами и аккуратно пристегнул к рубашке прямоугольный бейдж: фамилия, имя и ниже слово « POLICE » крупными буквами. Аплодисменты были сдержанные, почти формальные.
По одному новобранцы начали подниматься. Каждый получал свой комплект документов и значок, и на каждом бейдже сияло одно и то же слово, придавая ему вес и ответственность.
Эмма чувствовала, как внутри нарастает волнение, но внешне оставалась холодной и неподвижной. Она знала: через несколько минут прозвучит её фамилия.
— Миллер ! Эмма Миллер ! — громко прозвучало её имя под сводами зала.
Сердце будто толкнуло изнутри, но шаги остались уверенными и ровными. Эмма вышла из строя и направилась к сцене, чувствуя на себе десятки взглядов. Ступени отозвались под ногами гулким эхом, и вот она оказалась рядом с высоким мужчиной в форме.
Он раскрыл папку, достал документы и протянул их ей. Затем коротким, отточенным движением прикрепил к её рубашке бейдж, прямоугольная пластина с гравировкой: « MILLER EMMA — POLICE ». Металл холодно коснулся ткани, будто намеренно подчёркивая вес момента.
— Добро пожаловать, курсант Миллер, — сказал мужчина ровным голосом, едва заметно кивнув.
Эмма чуть приподняла подбородок, принимая слова без улыбки, но внутри у неё пронеслось: всё началось.
Она развернулась и уверенно спустилась со сцены, возвращаясь в строй, ощущая, как бейдж тяжело и гордо покоится на груди.
Через полчаса церемония завершилась. Формальные аплодисменты стихли, и новобранцы, теперь уже курсанты, начали расходиться по группам и аудиториям. Коридоры наполнились топотом ботинок и низкими переговорами.
Эмму вызвали отдельно. Директор Академии, сухой мужчина с седыми висками и цепким взглядом, задержал её дольше остальных.
— Миллер, — сказал он, перелистывая её документы. — С такими знаниями и оценками начинать с нуля бессмысленно. Мы сразу переводим вас на четвёртый курс. Вам остаётся только одно, отточить навыки следователя, детектива. Это не книги и не экзамены. Это практика. — Его голос звучал твёрдо, но в интонации сквозило уважение.
Эмма лишь кивнула, сдерживая внутреннюю улыбку.
Вскоре она вместе с новыми одногруппниками вошла в просторную аудиторию. Белые стены, ряды парт, большие окна, через которые пробивался холодный утренний свет. В воздухе витал слабый запах кофе и бумаги.
Эмма выбрала место ближе к середине ряда, не впереди, чтобы не привлекать лишнего внимания, и не в самом конце, где обычно собирались те, кто стремился отлынивать. Она положила сумку рядом и обвела взглядом аудиторию, отмечая лица. Кто-то уже оживлённо переговаривался, кто-то нервно листал тетрадь, а кто-то, как и она, спокойно наблюдал.
Новый этап начался официально.
В аудиторию вошёл куратор, мужчина лет сорока с небольшим, в форме, сидящей на нём идеально. Его шаги были быстрыми, а взгляд цепким, будто он сразу оценивал каждого из присутствующих.
Он встал у кафедры, положил папку на стол и, не тратя времени на лишние слова, произнёс:
— В нашей группе сегодня новенькая. — Его глаза скользнули по рядам и остановились на Эмме. — Миллер, спуститься.
Вздохи и перешёптывания прокатились по аудитории. Несколько человек обернулись, разглядывая её.
Эмма медленно поднялась с места, чувствуя на себе десятки взглядов. Сумку она оставила на парте, а сама уверенно двинулась вниз по ряду. Каждый её шаг звучал чётко и гулко, но она сохраняла ровное выражение лица, не позволяя себе показать ни волнения, ни раздражения.
Куратор слегка отступил в сторону, будто давая ей пространство.
— Это Миллер Эмма, — произнёс куратор, и его голос эхом разнёсся по аудитории. — Да, она младше вас всех, но, судя по показателям, умнее всех вместе взятых.
В зале раздалось тихое хмыканье, кто-то ухмыльнулся, кто-то напротив напрягся.
— Приказываю брать с неё пример, ибо расправа будет жестокой, — продолжил он суровым тоном. — Я лично изучил дело этой курсантки и строго не рекомендую ей переходить дорогу.
Слова повисли тяжёлым грузом. Несколько человек переглянулись, явно заинтересованные, но в их взглядах сквозила осторожность.
— Эмма, прошу садиться, — заключил куратор, кивнув в её сторону.
Она не ответила, лишь спокойно вернулась на своё место. Внутри у неё ничего не дрогнуло, слишком привычно было находиться в центре внимания и в то же время оставаться недосягаемой.
Аудитория зашумела сильнее, но под жёстким взглядом куратора все быстро притихли.
Эмма сидела за партой, закинув ногу на ногу. В отличие от большинства, кто суетился и переговаривался, она сохраняла спокойствие. На столе лежал раскрытый скетчбук и её рука ровными, уверенными движениями выводила заметки.
Каждая фраза куратора аккуратно фиксировалась в конспекте, чётко, лаконично, без лишних слов. Она почти не поднимала головы, лишь изредка скользила взглядом по фотографии перед собой, будто фиксируя нужные детали в памяти.
Внутри не было ни волнения, ни сомнений: всё происходящее воспринималось ею как естественный процесс. Зал постепенно шумел тише, но Эмма по-прежнему работала в своём ритме, полностью сосредоточенная на материале.
Около четырёх вечера все пары наконец закончились. Коридоры Академии наполнились гулом голосов и шагов курсантов, спешивших разойтись по своим делам.
Эмма переоделась: аккуратно сложила форму в сумку и снова надела свой привычный наряд — широкие чёрные брюки, оверсайз-рубашку. Ощущение дисциплины осталось позади вместе с аудиторией, а снаружи её встретил прохладный воздух.
Она глубоко вдохнула, ощутив, как лёгкая усталость смешивается с приятной свободой. Достав из кармана сигарету и зажигалку, щёлкнула кремнём, и тонкая струйка дыма медленно потянулась в небо. Сделав пару затяжек, Эмма направилась к парковке, где стоял Dodge Challenger.
— Эмма ! — вдруг выкрикнул кто-то позади.
Она обернулась. К знакомому силуэту не нужно было привыкать, за ней бежал Лоренцо, тот самый, что курил у дверей утром. Его волнистые каштановые волосы блестели на солнце.
Подбежав, он слегка согнулся, переводя дыхание, и выдавил сквозь отдышку:
— Дай номер.
Эмма прищурилась.
— С чего вдруг ? — холодно бросила она.
— Я твой новый одногруппник, вдруг будет инфа, — ответил Лоренцо, уже оправившись и глядя прямо на неё.
Эмма закатила глаза, но, не желая продолжать этот разговор дольше, чётко продиктовала цифры.
— Спасибо, — довольно сказал он, уголки губ приподнялись в самодовольной улыбке.
— Иди уже отсюда, — отрезала Эмма, затягиваясь сигаретой и развернувшись к машине.
Сев в машину, Эмма закрыла за собой дверь, и шум улицы отрезало плотным хлопком. Внутри было тихо, лишь глухо тикали часы на панели. Она на секунду задержала взгляд на своём отражении в зеркале заднего вида, потом взяла телефон и быстро набрала номер.
Гудки тянулись медленно, но вскоре в динамике раздался знакомый голос Билли. У Эммы внутри словно стало теплее, наконец-то что-то родное после всего дня.
Она откинулась на спинку сиденья, позволив себе выдохнуть и прикрыть глаза, пока слушала дыхание девушки на линии.
— Привет, как ты ?
— Привет, скучаю. Сегодня я стала частью полиции.
— Я тебя поздравляю.
— У тебя как дела ?
— Стабильно. С учёбой более менее справляюсь, Вилли снова стал с Симоном ругаться, в общем, как обычно.
— Ясно.
— Ну ладно, я побегу, ещё домашку делать.
— Давай, целую.
Положив трубку, Эмма выдохнула и на мгновение позволила себе тишину в салоне машины. Но тут экран телефона снова загорелся мягким светом, пришло уведомление.
На дисплее всплыло сообщение. Иконка мессенджера и короткая строка текста, которая сразу зацепила взгляд.
Эмма нахмурилась, проводя пальцем по экрану, чтобы открыть его.
Сунув телефон в карман, Эмма завела двигатель. Dodge Challenger ожил низким гулом, заполнив тишину салона. Она на секунду задержала руки на руле, чувствуя вибрацию мотора, затем плавно вырулила с парковки.
Дорога домой тянулась через серый вечерний город. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стеклянные фасады зданий золотисто-алым. В салоне звучал ровный шум шин по асфальту, а мысли Эммы постепенно уходили от насыщенного дня, растворяясь в привычной усталости.
Каждый поворот был уверенным, без спешки, будто весь город принадлежал ей одной. Дом ждал впереди, и это было именно то, что ей сейчас было нужно.
Придя домой, Эмма быстро переоделась: надела чёрные спортивные штаны и белую майку в рубчик, заправленную в пояс. Одежда была простой и удобной, словно специально созданной, чтобы сбросить с себя всё напряжение дня.
Кинув сумку на диван, она привычно направилась вниз на кухню, ту самую, где провела последние несколько дней.
На столе царил беспорядок, знакомый и почти родной: открытый ноутбук с тусклым светом экрана, две пустые бутылки вина, брошенные рядом без всякого порядка. Чуть дальше — маленький пакетик с наркотиками, оставшийся с предыдущих ночей, и пачка сигарет, возле которой стояла переполненная пепельница. Из неё окурки уже начинали выпадать на стол, создавая ощущение запущенности и хаоса.
Эмма на секунду задержала взгляд на этом всём, но не испытала ни удивления, ни отвращения, скорее лёгкую усталую привычку. Это был её ритм, её мир, в котором порядок и хаос переплетались слишком тесно, чтобы их можно было разделить.
Чуть подумав, Эмма всё же потянулась к пепельнице и одним движением высыпала гору окурков в мусорное ведро. Пустые бутылки вина последовали туда же, с глухим звоном ударившись друг о друга. Стол стал чище, и от этого в кухне словно стало дышать легче.
Эмма села за стол, открыла ноутбук и принялась работать над сайтом. Пальцы быстро заскользили по клавиатуре, строки кода выстраивались одна за другой. Каждое решение, каждый элемент интерфейса складывались в чёткую картину, как будто она заранее знала, каким будет результат.
В голове мелькнула мысль: чем быстрее сделает, тем выше оплата. Этот момент всплыл случайно в переписке с заказчиком, бонус за скорость. И теперь её азарт подогревала не только сумма, но и ощущение, что каждая бессонная ночь приблизит её к ещё большей выгоде.
Комната постепенно наполнилась ровным щёлканьем клавиш и мерным шумом кулера ноутбука. Эмма снова оказалась в привычном для себя состоянии: полностью поглощённая работой, в тишине и одиночестве.
Около девяти вечера Эмма наконец откинулась на спинку стула. Глаза устали от яркого света монитора, а пальцы чуть подрагивали после часов непрерывной работы.
Она затушила четвёртую за вечер сигарету в пепельнице, где уже снова копилась пепельная крошка. Зип-пакетик на столе заметно похудел, внутри оставалось меньше, чем было днём. Пара грамм растворились в её привычном ритме, подстёгивая концентрацию и не давая усталости сломить её полностью.
На столе царила своя особая гармония: ноутбук с незавершённым кодом на экране, пачка сигарет, тёплый остаток бокала вина. Всё вместе складывалось в картину её рабочих вечеров, мрачную, но по-своему продуктивную.
Взяв всё ту же пачку сигарет, Эмма встала из-за стола. Майка слегка прилипла к коже от долгого сидения, и она быстро накинула поверх лёгкую ветровку. Обув кроссовки, привычным движением застегнула молнию и направилась к двери.
На улице её встретил прохладный воздух. Сумрак уже плотно лег на улицы, фонари зажглись мягкими оранжевыми ореолами. Эмма закурила на ходу, вдохнув первый горьковатый дым, и неспешно сделала несколько шагов по пустой дорожке у дома.
В тишине ночи слышались лишь её шаги и далёкий шум города. Сигарета тлела в пальцах, а вместе с дымом из груди уходило и напряжение прошедшего дня.
Сев на лавке неподалёку от киоска, Эмма вытянула ноги вперёд и удобно устроилась, закинувшись глубже на спинку. В руках больше не было сигареты — она просто сунула ладони в карманы ветровки и позволила телу расслабиться.
Холодный воздух приятно обжигал лёгкие, фонарь над лавкой мягко светил, очерчивая её силуэт среди пустой улицы. Город будто замер, давая ей редкую возможность остановиться и просто быть.
Она закрыла глаза на несколько секунд, слушая редкие звуки вокруг: шорох листвы, далёкий гул машин, ритм собственного дыхания. В голове впервые за долгое время не мелькало сотни мыслей одновременно, всё будто растворилось в этом мгновении.
Эмма решила: пусть хотя бы сейчас не будет ни работы, ни академии, ни чужих лиц. Только она и вечер.
Вдруг из-за магазинчика появился парень. Широкие чёрные штаны, такая же толстовка с надвинутым на лицо капюшоном — в полумраке невозможно было разглядеть ни черт лица, ни выражения глаз.
Он быстрым шагом подошёл к Эмме, и блеск холодной стали мелькнул в свете фонаря — нож оказался у её груди.
— Всё дорогое сюда, — прошипел он. — Кошелёк, наличка, украшения, телефон.
Эмма не дрогнула. Ни одного движения страха. За одно мгновение её тело напряглось, и она, опираясь на лавку, резко поднялась. В тот же момент, оттолкнувшись, бросилась вперёд и вырвала нож из руки нападавшего.
— Ты только что угрожал представителю власти, мудила. — холодно процедила она, сжимая оружие в руке.
Парень замер. Ни слова, ни жеста, только тёмное пятно капюшона напротив неё.
Эмма не стала ждать. Кулаки полетели по его лицу, удары были быстрыми и точными, сдерживаемая злость превращалась в силу. Всего несколько секунд и парень уже захлёбывался кровью, едва держась на ногах.
Она оттолкнула его, позволив рухнуть на холодный асфальт. Вытирая кровь с костяшек об его рукав, Эмма наклонилась, подняла нож и, даже не оглянувшись, направилась в сторону дома.
Сняв обувь у входа, Эмма прошла в комнату почти на автомате. Адреналин ещё жил в венах, но вместе с ним поднималась тяжёлая волна раздражения и усталости.
На столе, где уже лежал зип-пакетик, она насыпала две ровные дорожки кокаина. Не колеблясь, наклонилась и вдохнула их одну за другой. Острый холод ударил в носоглотку, разливаясь по телу стремительной волной. Сердце застучало быстрее, мысли стали ярче и жёстче.
Пошатываясь, она направилась в гостиную. Щёлкнула спичкой, камин ожил оранжевым светом, наполняя комнату уютным треском огня.
Эмма тяжело упала на диван, раскинувшись так, словно силы окончательно покинули её тело. Только пламя отражалось в её глазах, а дыхание становилось чуть более ровным.
Эмма лежала на диване, позволяя телу утонуть в мягких подушках. Огонь в камине трещал мерно и спокойно, отбрасывая пляшущие отблески на стены. Ветви пламени ритмично колыхались, и в этом гипнотическом танце было что-то убаюкивающее.
Голова слегка запрокинулась назад, веки тяжело опустились. Мысли всё ещё рвались вперёд, резкие, спутанные, пронзительные, но каждая следующая становилась слабее предыдущей. Сердце билось быстро, но ритм постепенно выравнивался, превращаясь в ровный стук, сливающийся с треском дров.
Она поёрзала, устраиваясь удобнее, и одна рука свесилась с края дивана, почти касаясь пола. Воздух был пропитан запахом дыма, вина и табака, и этот знакомый коктейль, как ни странно, действовал на неё успокаивающе.
Дыхание стало глубже. Мир вокруг расплылся, границы комнаты растаяли, и через мгновение Эмма провалилась в сон, тяжёлый, но долгожданный.
3228 слов