глава 36. назад
Утро сразу не задалось. Часы показывали около четырёх, когда резкий, навязчивый стук в дверь разбудил Эмму. Сначала она пыталась игнорировать шум, накрыв голову подушкой, но стук повторялся всё настойчивее, превращаясь в навязчивый барабанный ритм.
Через несколько минут Эмма, наконец, открыла глаза, почувствовав, как сердце бьётся быстрее от внезапного пробуждения. Она потянулась, закинув одеяло на плечи, и медленно поднялась с кровати.
Дверь продолжала громко звенеть, кто-то явно не собирался ждать. Эмма подошла, слегка приподняла уголок глаз и, не торопясь, распахнула дверь.
Когда дверь открылась, Эмма сразу заметила, перед ней стоял тот самый парень. Только теперь он выглядел совсем иначе: ссадины покрывали лицо, кровью была испачкана рубашка и руки, а взгляд, который когда-то был самодовольным и ехидным, теперь метался между страхом и болью.
Он тяжело дышал, словно только что выбрался из драки или аварии, и едва держался на ногах. Эмма оценила его молча, глаза её оставались холодными, как лёд, а руки свободными, готовыми к любому движению.
— Помогите! — завопил парень, голос дрожал, переполненный паникой. — Избивают!
— Какого черта ты орешь ? — спросила Эмма ровно, холодно, почти спокойно, не делая шага назад. Её глаза с трудом скрывали лёгкое раздражение от такой неожиданной наглости.
Вдруг к двери подбежал дежурный, блокнот в руках, и начал вслух зачитывать то, что быстро записывал:
— Эмма Миллер, избивает невинного ученика в коридоре кампуса в 4 часа 2 минуты утра.
Эмма замерла на месте, не ожидая такого поворота. Её холодный взгляд не дрогнул, но внутри что-то щёлкнуло, раздражение смешалось с лёгким недоумением. Парень за дверью от неожиданности притих, его кровь и ссадины казались ещё более хаотичными на фоне всей этой абсурдной ситуации.
— Ты серьезно ? — холодно переспросила Эмма, глядя на дежурного. — Слушай, парень сам сюда прибежал, весь избитый, а ты... что за бред ?
Дежурный опустил глаза на свои записи, неуверенно мямля что-то про « обязанность зафиксировать ». Эмма глубоко вздохнула, готовясь к следующему шагу, понимая, что ситуация выходит за привычные рамки контроля.
— По-хорошему, начинай собираться, тебе тут не рады. — улыбнулся дежурный. — С этой записью я пойду к директору и в красочных подробностях доложу ему, как ты в четыре утра избила Дерека.
— Да пожалуйста. — пожала плечами Эмма. — Уверена, тут есть камеры, чтобы доказать мою невиновность.
— Спешу тебя огорчить, нет здесь никаких камер. — посмеялся Дерек. — Зачем бы тут дежурный стоял ?
Эмма выдохнула и захлопнула дверь. Раздражение и желание восстановить справедливость полыхали внутри, жгли сильнее, чем стыд или страх. Сердце колотилось в груди, но вместе с ним в ней росла решимость, она не позволит им обернуть всё против себя.
Каждое их слово, сказанное нарочито громко и с насмешкой, било по нервам. Она понимала: это не просто подколы, они готовили подставу. Но чем сильнее они старались, тем твёрже становился её взгляд. Если парни рассчитывали увидеть растерянность, то вместо этого встретили холодное упорство.
Достав сигарету, Эмма привычным движением щёлкнула зажигалкой. Тёплый огонёк дрогнул на кончике, готовый вспыхнуть ярким пламенем. Но буквально за секунду до того, как она поднесла его к губам, в памяти всплыло предупреждение: курить в кампусе строго запрещено.
Эмма с раздражением щёлкнула крышкой и потушила огонь, бросив и сигарету, и зажигалку на тумбочку. Они с глухим стуком покатились по поверхности, а тишина комнаты снова сомкнулась вокруг.
Она опустилась на край кровати, чувствуя, как раздражение только усиливается. Казалось, что даже эта мелочь, запрет на затяжку, стала символом общего давления, чужих правил и постоянных ограничений.
Прошло всего несколько минут, как тишину разорвал настойчивый стук в дверь.
За дверью стоял парень высокого роста, спортивного телосложения, в строгой форме дежурного. Его лицо было абсолютно каменным, без намёка на эмоции.
— Вы, Миллер Эмма Александровна, с этого момента не являетесь студенткой Гарвардского университета, — произнёс он отчётливо, будто зачитывал протокол. Затем захлопнул свой записник с сухим щелчком и добавил: — Можете собирать вещи. В 19:00 у Вас автобус.
Эмма несколько секунд просто смотрела на него, не моргая. Слова отозвались внутри неожиданной пустотой. Не злостью, не шоком, именно пустотой, в которой было трудно даже нащупать чувство.
— Ясно, — тихо сказала она, почти равнодушно, и закрыла дверь прямо перед его лицом.
В комнате снова воцарилась тишина. Только на тумбочке лежали зажигалка и недокуренная сигарета, холодным напоминанием о том, что всё изменилось за считанные минуты.
Эмма села обратно на кровать, облокотилась на колени и провела ладонью по лицу. Достав телефон, она сразу же нашла номер Билли и позвонила ей.
— Алло ? Как Ты ?
— Меня отчислили.
— В смысле ? Как ? Почему ?
— Походу, этот мудак снова что-то наговорил директору.
— Вот же идиот.
— Он в 4 утра ещё приходил, весь в крови, якобы я его избили.
— Какой ужас..
— И его дежурный дружок всё записал и доложил.
— И что теперь делать ?
— У меня в 7 вечера автобус. А ты оставайся здесь. Я расскажу всё Вильгельму, он тебя поддержит и со всем поможет.
— Ладно.. Но мы же встретимся ?
— Да, через час возле озера.
— Хорошо..
Эмма положила трубку и глубоко вдохнула, стараясь хоть немного унять напряжение, но в груди всё равно клокотало.
Не успев толком разложить вещи после дня, она снова торопливо запихнула всё в чемодан и сумку. Никакой системы, просто чтобы уместилось и закрывалось. На тумбочке осталась лишь пачка сигарет, зажигалка и телефон. Эти три вещи она взяла в руки так, будто именно они были сейчас важнее всего остального.
Быстро переодевшись в свободные серые джинсы и белую оверсайз футболку, Эмма скомкала пижаму и бросила её в чемодан. Сигареты сунула в карман, защёлкнула замок на молнии и обведя взглядом комнату, повернула ключ в замочной скважине. Щелчок отозвался в тишине слишком громко, будто ставил точку.
Она шла прямо, не оборачиваясь и не встречаясь взглядами с теми, кто попадался на пути. Будто никого и не существовало, только её шаги.
Лишь у самого выхода Эмма резко протянула руку, ухватив Вильгельма за рукав его свитера. Не говоря ни слова, она потянула его за собой к дверям кампуса, и тот, немного растерянный, но покорно пошёл следом.
Эмма шла уверенно, быстрым шагом, даже не думая оглядываться назад. У выхода, схватив Вилли за рукав, она резко остановилась.
— Вилли, меня отчислили из-за стычки с Дереком, — сказала она холодно, почти без эмоций, но в голосе слышался стальной оттенок.
— Что?! — он выдохнул, глаза расширились от неожиданности.
Эмма наклонилась чуть ближе, её взгляд впился в него.
— Помоги Билли освоиться. И помни, она моя девушка.
Вильгельм кивнул, но было видно, что он до конца не понимает, что происходит. Эмма, не дожидаясь ответа, отпустила его рукав и направилась к воротам.
— Можешь быть свободен, — коротко бросила Эмма, отпуская рукав Вилли.
Она даже не обернулась, просто пошла прочь, прямо к беседке возле озера. Шаги её были ровные, уверенные, будто никакого чемодана, никакого отчисления и чужих глаз за спиной не существовало.
Воздух возле воды был свежее, прохладнее, в нём слышался шорох листвы и лёгкая рябь на глади озера. Беседка, укрытая в тени деревьев, словно звала её к себе туда, где можно хотя бы ненадолго выдохнуть и остаться одной.
Эмма поднялась по скрипучим деревянным ступеням и вошла в беседку. Лёгкий ветер колыхал тонкие паутинки в углах, а прохладный запах сырого дерева смешивался с влажностью озера.
Она опустилась на скамью у самого края, так, чтобы можно было видеть воду. Согнувшись вперёд, Эмма вытащила сигареты, прикурила и глубоко затянулась, чувствуя, как дым обжигает горло, но вместо боли приносит привычное притупление.
В этот момент всё происходящее казалось будто отстранённым. Разговор с директором, унизительные взгляды, чужая наглость, даже само отчисление, всё сливалось в одно серое пятно. Здесь, у озера, всё это будто переставало иметь значение.
Она выпустила дым в сторону воды и позволила себе впервые за весь день расслабиться: плечи чуть опустились, дыхание стало ровнее. Но в груди, под этим кажущимся спокойствием, тлела злость, усталость и странное ощущение пустоты.
Прошло около получаса. Возле ног уже лежала горстка окурков, а в пальцах тлела пятая сигарета. Эмма затянулась ещё раз и с силой стряхнула пепел в сторону, наблюдая, как ветер уносит его над водой.
Мысли постепенно улеглись, как осевший дым в закрытом помещении. Впервые за долгое время она позволила себе разложить всё по полочкам, без паники, без лишних эмоций.
Да, её выгнали. Да, всё произошло унизительно и несправедливо. Но вместе с этим исчезла и та тяжесть, что давила на неё все последние месяцы. Она вдруг ясно поняла: больше нет ни правил, ни лицемерных наставлений, ни чужих взглядов, оценивающих каждое её движение.
Вместо гнетущего « что теперь? » внутри нарастало другое, ощущение свободы. Горькой, обжигающей, полной неизвестности, но свободы.
Эмма медленно выдохнула дым и, щурясь, посмотрела на озеро. В отражении колыхалась её фигура, уставшая, но будто чуть легче, чем раньше.
Через несколько минут в беседку осторожно зашла Билли. Она двигалась так, будто боялась спугнуть хрупкое равновесие, в котором находилась Эмма. Сев рядом, Билли молча положила ладонь на плечо блондинки, чуть сжав его, словно давая понять, она здесь, рядом, и этого уже достаточно.
Эмма медленно выдохнула очередное облако дыма и повернула голову к ней. В её взгляде не было привычной резкости, лишь усталость, смешанная с благодарностью за то, что та пришла.
— Ну и что теперь ? — тихо спросила Билли, глядя прямо перед собой, в темноту над озером.
Эмма на секунду задумалась, потом стряхнула пепел и усмехнулась уголком губ, не глядя в ответ:
— Теперь я, кажется, впервые в жизни свободна.
Эмма затушила сигарету о край урны, задержала дыхание и наконец заговорила — медленно, будто каждое слово было выстрадано.
— В старый универ возвращаться нельзя, — сказала она, глядя на чёрную гладь воды. — Там меня просто разорвут на куски. Засмеют. Отчисленная из Гарварда — лучше сразу вешайся.
Билли нахмурилась, но не перебила.
— Я всё обдумала.. — продолжила Эмма, обхватив ладонями колени. — Программирование больше не моё. Оно никогда не было моим. Я просто гнала себя вперёд, потому что все ждали. « Ты умная, ты справишься, ты должна ». — она усмехнулась, но в её улыбке не было радости. — А я не хочу « должна ».
Билли чуть крепче сжала её плечо.
— И чего ты хочешь ? — тихо спросила она.
Эмма подняла глаза, и в них впервые за долгое время появилось что-то новое — не злость, не холод, а твёрдая решимость.
— Полицейская академия. Лос-Анджелес. Я хочу стать следователем. Разбираться в людях, в их мотивах, копаться в правде... — она прищурилась, подкуривая новую сигарету. — И, может быть, наконец почувствовать, что я сама управляю своей жизнью, а не чьи-то дурацкие правила.
Билли несколько секунд молчала, словно переваривала услышанное. В её глазах мелькнула тревога — слишком резкий поворот, слишком опасная дорога.
— Эмм, это... серьёзно ? — сказала она тихо, чуть наклонив голову, словно пытаясь поймать взгляд подруги. — Ты же понимаешь, там будет жёстко ? Дисциплина, выматывающие тренировки, совсем другой мир.
Эмма глубоко затянулась и выдохнула дым в сторону воды.
— Я и так живу в жёстком мире, Билл. Только здесь меня давят чужие правила, а там... я сама выберу свои.
Билли сжала губы, явно борясь с внутренним протестом, но потом её пальцы чуть дрогнули и мягко скользнули вниз по плечу Эммы, обняв её за спину.
— Знаешь, — выдохнула она, наконец улыбнувшись уголком губ, — Я всегда думала, что ты ненормальная... но, чёрт возьми, сильная. Если ты решила, значит, выдержишь.
Эмма усмехнулась, глядя прямо перед собой, но в её глазах на мгновение отразилось облегчение.
— У меня через двадцать минут начинаются пары... — выдохнула Билли, как будто сама эта мысль сейчас давила на неё тяжелее всего.
Она слегка передвинула ладонь по плечу Эммы, сжала ткань её футболки, словно не решалась отпустить.
— Я должна идти, — добавила она тише, и в её голосе звучало извинение.
Эмма чуть приподняла уголки губ в холодноватой, но всё же мягкой усмешке:
— Иди, конечно. — Она вытряхнула пепел в пластиковую банку, оставшуюся от кофе, и подняла глаза. — Не забывай меня тут.
Последние слова прозвучали с лёгкой иронией, но в глубине её взгляда читалось больше, просьба, которую Эмма не стала произносить прямо.
Билли прикусила губу, будто хотела что-то ответить, но так и не нашла подходящих слов. Она задержала взгляд ещё на мгновение, а потом нехотя поднялась со скамьи.
— Я вернусь, — сказала она почти шёпотом, и, сделав пару шагов к выходу из беседки, обернулась ещё раз, чтобы запомнить её такой: с сигаретой в пальцах, в серой дымке, задумчиво смотрящей куда-то вдаль.
Эмма подняла руку и сделала короткий жест, как будто отгоняла её, но глаза блондинки продолжали следить, пока силуэт Билли не растворился среди деревьев.
Только тогда она глубоко затянулась и выдохнула, позволяя дыму заполнить пустоту, что осталась после её ухода.
Просидев ещё несколько часов в беседке, Эмма так и не заметила, как одна за другой уходили в прошлое её последние сигареты. Пачка опустела, оставив после себя только смятый картон и горький привкус на губах.
Холодный воздух щипал кожу, но внутри уже было ровно, словно вместе с дымом она выдохнула и раздражение, и сомнения. Осталась только твёрдая решимость.
Поднявшись со скамьи, она сунула пустую пачку в карман, словно ненужное напоминание, и быстрым шагом направилась к кампусу. Ноги сами находили дорогу по знакомым аллеям, а в голове звучала одна мысль: пора действовать, хватит сидеть в стороне.
Пройдя внутрь кампуса, Эмма сразу остановилась у доски с распечатанными списками. Десятки фамилий, ровные колонки номеров, всё выглядело сухо и безжизненно, но её взгляд быстро нашёл нужное.
Дерек Брайн. Комната 17. Третий этаж.
Эмма прищурилась, будто стараясь прожечь строчку глазами, и тут же запомнила её. На лице промелькнула холодная тень удовлетворения.
Не теряя времени, она резко развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице. Сердце било ровно, но шаги были всё быстрее, будто в её теле завёлся какой-то невидимый мотор. Она не смотрела ни по сторонам, ни на студентов, что попадались в коридоре, её цель была только наверху.
Подойдя к комнате, Эмма резко распахнула дверь. Она почти влетела внутрь, не давая Дереку ни секунды на реакцию.
На кровати сидел парень, расслабленно облокотившись на подушки. В пальцах у него была сигарета, а перед ним на учебнике аккуратно выстроились две линии белого порошка, что в кампусе строго запрещено. Дерек замер, словно мгновенно почувствовал, что ситуация вышла из-под контроля.
— Э-эм... — начал он, но слова застряли в горле, когда взгляд Эммы упёрся в него.
Её глаза были холодны и безжалостны, в них не было ни удивления, ни страха, только стальная решимость и раздражение от всего, что он делал.
Спокойно закрыв дверь за собой, Эмма подошла к кровати. Без лишних слов она хватала Дерека за воротник рубашки и, не давая ему встать, резко сбросила на пол.
Сев сверху, она опустила взгляд на его растерянное лицо, и холодная решимость полностью проявилась в каждом её движении. Кулаки начали работать быстро и точно: удары били по лицу и голове, каждый сдержанно, но с силой, отражая всю ярость и раздражение, скопившиеся за последнее время.
Дерек пытался защищаться, руки метались, но Эмма была выше, сильнее и быстрее. Удары звучали глухо, но каждый попадал в цель, заставляя его замолкать и постепенно терять способность сопротивляться.
Внутри Эммы не было злости, только концентрированная энергия, решимость показать, что терпение закончилось, и границы, которые он пересёк, больше неотвратимы.
Спустя пару минут Эмма встала. Лицо Дерека было залито кровью, так же как воротник и плечи его рубашки. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, но движения давались с трудом.
Эмма нагнулась к нему ещё на секунду, глаза её сверкали холодом и стальной решимостью.
— Только попробуй ещё кому-то жизнь испортить, — сказала она строго, — попрощаешься со своей. И об этом узнает директор. — она пальцем указала на наркотики и сигареты.
Дерек едва слышно застонал, взгляд его метался по комнате, пытаясь найти хоть малейший шанс оправдаться или сбежать. Но Эмма уже шагнула к двери, медленно, уверенно, словно весь этот момент был лишь предупреждением.
Доложив обо всём директору, Эмма молча кивнула, выслушав его короткие замечания и попытки остановить её. Девушка шла к себе в комнату, а мужчина настойчиво просил её остаться и продолжить учёбу в университете. Но она уже была настроена против. её решение было окончательным и ни слова уговора не могли поколебать стальную решимость.
В половине седьмого вечера Эмма уже стояла на пороге кампуса с чемоданом и сумкой, слегка прислонившись к телу. Билли обняла её крепко, как будто пыталась задержать момент прощания, а Эмма, нежно поцеловав её в губы, шепнула на ухо:
— Про любой косяк в твою сторону звони, порву каждого.
Билли едва успела кивнуть, сердце её колотилось от тревоги и заботы.
Эмма отстранилась, взяла ручку чемодана и сумку, сделала последний шаг к автобусу и, не оглядываясь, села на своё место у окна. Лёгкое дуновение ветра развевало волосы, а за стеклом мелькали огни кампуса, постепенно растворяясь в темноте.
Автобус тронулся, увозя Эмму в сторону аэропорта. Внутри неё было одновременно пусто и тяжело, но рядом с этим странное, почти болезненное ощущение свободы. Она знала, что впереди новая жизнь, новые правила и собственные выборы. И теперь никто не сможет заставить её действовать иначе.
2657 слов